Войны скавенов. Черная чума, стр. 158

Мальборк выпустил из руки кинжал и нахмурился, охваченный острым приступом интереса.

— А чего хочет Лотар фон Диль? И зачем?

Уроженец Мордхейма одарил Мальборка очередной омерзительной улыбочкой.

— Я пришел предложить вам свои услуги. А вы взамен обеспечите мне некоторую компенсацию.

— Какую компенсацию?

Лотар театрально взмахнул изможденной рукой, из его ладони вырвался поток мрака. Через несколько мгновений мрак превратился в крошечную, но очень точную миниатюрную копию изогнутых зубчатых стен Ванхалденшлоссе.

— Мне нужна башня Ванхалденшлоссе, — сказал некромант. — Башня и обещание не вмешиваться в мои занятия. — Из тощего тела некроманта вырвался жуткий смешок. — И я могу потребовать доставить мне кое-какой материал.

Воевода с враждебным подозрением уставился на своего гостя. Он догадывался, о каком материале говорил некромант и какие непристойности будут вершиться в Ванхалденшлоссе.

— И что за услуги я приобрету за эту компенсацию?

Лотар прищелкнул пальцами, рассеивая миниатюрный фантом.

— Как я уже сказал, Ванхал сейчас восстанавливается после своих трудов. Он ослаблен. После битвы он может поддерживать лишь жалкую тысячу своего легиона и горстку зомби-драконов. Разве вас не удивляет то, что он не покидает своего замка? Почему его нежить перестала угрожать вашим городам и деревням?

— Стало быть, вы хотите сказать, что сейчас самое время нанести удар? — Мальборк презрительно скривил губы. — Если это так просто, почему бы вам самому от него не избавиться?

— Вы меня неправильно поняли. Я сказал, что Ванхал восстанавливается. Он уже восполнил огромный уровень утраченной силы.

Лицо Мальборка потемнело от гнева, который вытеснил страх, вызванный жутким явлением Лотара.

— Значит, вы говорите, что уже слишком поздно наносить удар! — Он в отчаянии потряс кулаком.

Лотар в ответ лишь улыбнулся.

— Теперь уже поздно. Но я очень внимательно наблюдал за восстановлением хозяина. Теперь я лучше понимаю его способности. То, на что он способен, и то, что снова может его истощить и сделать уязвимым. Подходящий кризис, конфликт, чтобы выманить его из логова…

— Я не стану рисковать своей армией ради какой-то глупой затеи, — прорычал Мальборк.

— Значит, мы не станем использовать вашу армию, ваше превосходительство, — с хитрым блеском в глазах согласился Лотар. — Между нами, я уверен, что мы сможем обратить гнев Ванхала на другого противника. Что вы скажете насчет вашего сеньора, великого графа фон Оберройта?

Мальборк поразился коварству некроманта. Натравить одного врага на другого? Кто бы ни взял верх, истинным победителем окажется Сильвания!

— Похоже, вы уверены в своем влиянии на хозяина.

Лотар пожал плечами.

— Пока он восстанавливается, он зависит от меня в мелочах. Например в том, чтобы позаботиться о захватчиках. Я легко могу сказать ему, что угроза исходит из Штирланда или из Сильвании.

В глазах графа снова мелькнуло подозрение.

— И все, что вам нужно, — это башня?

— Башня, возможность проводить исследования и ваши солдаты для защиты от тех, кто может иметь смутное подозрение о моих исследованиях. — Лотар помолчал, на мгновение уставившись в потолок, а затем продолжил, словно вспомнив некую незначительную деталь, которая почти ускользнула у него из памяти. — Мне также понадобится одна безделица, небольшая безделушка, найденная в инквизитории Верены в Мордхейме. Определенные… скажем так, враждебные концентрации идеологии мешают мне добыть ее самому.

— Колдун не может вторгнуться в святую землю, — усмехнулся Мальборк.

— Что-то в этом роде, — небрежно признал Лотар. — Но я думаю, что мою просьбу разумно выполнить. На тот случай, если Ванхал одержит верх над другими вашими врагами. Никто из нас не хочет, чтобы он вернулся. Эта безделушка обеспечит невозможность его возвращения.

Мальборк тщательно обдумал слова некроманта и кивнул.

— Обсудим наши планы поподробнее, чародей. Возможно, мы придем к соглашению.

Два дворянина спокойно строили планы предательства и козни в безопасном уединении Красного Шпиля. И не подозревали о прячущихся за стенами паразитах, обладающих слухом достаточно острым, чтобы уловить каждый нюанс их интриг. Оскалив клыки, крысолюды слушали и строили планы собственной мести.

Глава третья

Драквальд, 1119

Мандреду казалось, что он следует за белым волком через лес уже несколько часов. Всякий раз, когда он начинал чувствовать себя глупо и в его разум закрадывалось сомнение, бегущий впереди зверь останавливался и оглядывался. В его пронзительных голубых глазах было столько ожидания, что нобиль снова ощущал в себе волну решимости. Куда бы ни вел его волк, граф твердо решил увидеть конец этой дороги.

Солнце клонилось к закату, бледный осколок Маннслиб только начал отбрасывать серебристые лучи на тенистый лес. Прохладный свежий ветер стонал в кронах деревьев и шуршал сухими листьями по земле. Белый волк трусил впереди, его светлая шкура была яркой, как маяк во мраке. Внезапно он побежал быстрее, оставив Мандреда далеко позади. Дворянин встревожился. Он чувствовал, что куда бы ни вел его зверь, эта цель где-то близко. Он боялся, что если потеряет волка сейчас, то уже никогда не узнает его тайны.

Придерживая одной рукой ножны меча, чтобы оружие не билось о ногу, Мандред бросился следом за волком. Зверь перешел на ровный бег, с невероятной грацией петляя между деревьями. Вскоре Мандред окончательно потерял волка из виду. Еще несколько мгновений он продолжал бежать, надеясь снова напасть на след зверя. Затем разум взял верх, и граф остановился. Он один в сумеречном лесу преследовал создание явно сверхъестественной природы. И идиоту было ясно, что продолжать погоню глупо.

Расстроенный и злой от того, что позволил волку так далеко увести себя от известных троп, Мандред огляделся. Деревья и кусты вокруг выглядели так же, как и все остальные в Драквальде, но он вспомнил старую примету: мох растет только на северной стороне дерева. А может, на южной? Как бы то ни было, если только какая-то причуда богов не заставит солнце сесть на востоке, он сможет сориентироваться, определив, с какой стороны растет мох.

Едва он опустился на колени, чтобы осмотреть одно из деревьев, как увидел пещеру. Выступающая из лесной подстилки поверхность скалистой каменной глыбы была почти полностью скрыта листовым опадом и травой; если бы не мрачная темнота входа в пещеру, ее было бы непросто заметить. Присмотревшись, он заметил в глубине темноты тусклое мерцающее свечение — свет чьего-то костра.

Мандред вытянул из ножен Кусаку. Огонь свидетельствовал о присутствии разумного существа, совершенно не похожего на волка, за которым он так долго следовал. Ему пришло на ум, что самой приятной перспективой в сложившихся обстоятельствах может быть банда разбойников: по крайней мере, они — люди. Но, скорее всего, пещера кишит гоблинами, или же в ней засела стая отставших скавенов. Последняя мысль поразила его своей иронией и заставила рассмеяться.

Он тихо приблизился к пещере и насторожился, пытаясь расслышать хоть что-нибудь — скрипучий шепот гоблинов или отвратительное шипение скавенов. Единственным звуком, вознаградившим его усилия, было мирное потрескивание костра. Покрепче сжав меч и пробормотав молитвы Ульрику и Таалу, Мандред двинулся в темноту.

Маленький костерок горел в небольшом углублении, вырытом в полу в глубине пещеры. В прерывистом свете пламени было видно, что здесь обитает какое-то разумное существо. С каменной крыши свисали пучки трав, пол был устлан звериными шкурами. У одной из стен лежало множество выдолбленных тыкв, плетеных корзин и старых костей — их расположение предполагало разум, выходящий за рамки глупых причуд гоблинов и звериных импульсов зверолюдов-горов.

Мандред подошел к корзинам и тыквам. Вынув пробку из одной из тыкв, он обнаружил внутри целую коллекцию волчьих клыков. На каждом клыке был вырезан знак — руны, известные ему по древнейшим тевтогенским реликвиям.