Войны скавенов. Черная чума, стр. 153
— Передай Кургазу, что я одобряю план гномов, — решительно произнес Мандред и смерил Бека каменным взглядом. — И не говори этого никому, кроме гномов. — Он был не в настроении снова начинать спор со стервятниками голубых кровей, которые видели лишь выгоду для себя там, где для других разворачивалась трагедия.
Бек беспокойно покосился на хозяина, не делая ни малейшего движения, чтобы развернуть лошадь. Мандред медленно опустил Кусаку в ножны.
— Даже если бы я и хотел отправиться искать новую битву, мой конь заслужил отдых, — сказал Мандред.
Удовлетворенный, Бек склонил голову и поскакал по улице в сторону полей, где мидденхеймцы разбили лагерь.
Мандред наблюдал за Беком, пока тот не скрылся за заваленным обломками поворотом. Затем он снова перевел взгляд на мрачную громаду замка Гогенбах. Если то, что говорит Кургаз, правда, гномы сбросят верхушку скалы в Рейк. Мысль о том, что гномы владеют подобной силой, успокаивала. Но графа заботила куда более важная мысль — мысль о том, сколько жизней можно спасти, избежав осады.
Нелегко посылать людей на смерть ради освобождения Карробурга, но это, по крайней мере, благородное дело. И совсем другое — губить людей в бессмысленной битве. В глубине души Мандреду хотелось ворваться в замок Гогенбах, рубить своим рунным клыком крадущихся крысолюдов и бросать визжащие тела с самой высокой башни.
Однако это будет не войной, а обычной местью.
Как граф Мидденхеймский и повелитель Мидденланда он может приказать своим людям сделать многое, но он никогда не прикажет им умирать ради мести.
Скавенгниль, 1120
Мускусное зловоние страха, испускаемое сжавшимися железами сотни скавенов, заглушало тысячи других витавших в воздухе запахов. Этот запах говорил громче раболепных слов и пустой лести. Язык крысолюда двуличен и создан для того, чтобы предавать. Истину можно различить лишь в его запахе.
Презираемый и осмеянный, древний орден серых провидцев в порочной иерархии Скавенгниля терял влияние. Еретические монахи Чумы захватили господство благодаря жадности и ужасу, который они вызывали. Более слабые кланы стекались под их руку, привлеченные больными, отвратительными искажениями учения Рогатой Крысы, некоторые надеялись защититься от клана Чумы, другие пытались снискать расположение чумных владык и разделить с ними огромную власть. Чумные монахи часто открыто враждовали с серыми провидцами, но теперь их чувства выражали писклявые голоса десятков воинственных кланов, как входящих, так и не входящих в состав ядовитого Чумного Братства. С незапамятных времен скавены вынюхивали любой признак слабости и набрасывались на него.
«Пусть пищат», — думал провидец Квиквел, идя грязными туннелями под улицами Скавенгниля.
Его блестящие глазки двигались из стороны в сторону, наблюдая за крадущимися во тьме фигурами, которые прятались в отбрасываемых масляными светильниками тенях. Пусть гады сколько угодно шипят и воют, внутри своих сердец они знают: души их по-прежнему принадлежат Рогатой — истинной Рогатой! Они знают, что одни лишь серые провидцы могут заступиться за них перед суровым богом. Несмотря на всю ложь, которую проповедуют владыки Чумы, бесчисленные орды скавенов знают правду!
К Квиквелу поспешил облаченный в желтые одежды рабовладелец клана Творцов, и провидец остановился. Крысолюд был тучен до гротескности, что заставляло его передвигаться боком, шаркая лапами. За ним следовала вереница скованных за шеи грязных гоблинов.
Повелитель провидцев свирепо уставился на рабовладельца, ожидая, что толстяк склонит голову в знак почтения. Вместо этого тот раздвинул губы и сверкнул клыками.
— Ты — Квиквел? — спросил он. Тон и поза были дерзкими.
— Лорд-провидец Квиквел, — поправил серый пророк.
Он поднял лапу, растопырив когти в одном из тринадцати жестов разрушения. Не успел рабовладелец и глазом моргнуть, как на когтях Квиквела вспыхнуло дьявольское сияние. Из пальцев повелителя провидцев вырвалась зловещая энергия и ударила по наглому крысолюду. В повисшей тишине звук разрываемой плоти напоминал рев океанских волн. Мгновение Квиквел продолжал держать когти наготове. Наконец свечение пальцев угасло. Квиквел отбросил вырванное заклинанием дыхательное горло рабовладельца и вытер черную кровь крысолюда о плащ. Казалось, тяжелое угольно-серое одеяние поглотило кровь с голодной жадностью.
Когда рабовладелец упал замертво, вереница гоблинов завизжала. Морщинистые зеленые монстры тщетно попытались вырваться и убежать в туннель. Притаившиеся в тенях скавены прильнули к стенам, опустошая железы.
Квиквел поднял рогатый посох, направляя его на одного из съежившихся крысолюдов. Лорд-провидец заговорил, и голос его был как ледяное лезвие:
— Ты пойдешь и доложишь обо мне рабовладельцу Сказзилу. Скажи, пусть пришлет эскорт, достойный Серого Владыки.
Квиквел дал крысолюду время справиться со страхом и исполнить приказ. Увидев, что несчастный продолжает цепенеть от страха, повелитель провидцев протянул руку и повторил один из тринадцати жестов.
Вытерев кровь с когтей, Квиквел устремил горящий взгляд на другого съежившегося скавена.
— Ты пойдешь и доложишь обо мне рабовладельцу Сказзилу…
Скавен не нуждался в продолжении. С испуганным писком он выскочил на середину прохода и поспешил исполнить приказ повелителя провидцев. Пробегая мимо трупа рабовладельца и вереницы гоблинов, крысолюд сделал широкий крюк: гоблины садистски уродовали тело зазубренными камнями.
Провидец Квиквел издал удовлетворенное шипение. Пусть ложь Чумы распространяется где угодно, но орды скавенов не забудут могущества серых провидцев. Придет время, и они вновь обратятся к истинной вере в Рогатую, будут искать спасения, которое сможет им дать лишь провидец Квиквел.
«Да, — подумал он, наблюдая, как стая крысолюдов выскочила из тьмы и принялась пожирать убитых скавенов, — вся империя скавенов вновь склонится перед серыми провидцами. Они будут пресмыкаться или все умрут!»
Эта сеть нор была сырой и скользкой даже по меркам Скавенгниля. Стены покрывала грязь, с потолка капала черная вода. Казалось, покрывающая все вокруг слизь растет буквально на глазах. В воздухе витали запахи пота, крови и страха. Не запахи крысолюдов, а вонь низших существ. Зловоние человеков.
Сопровождающие Квиквела седые штурмкрысы шли рядом с ним в вынужденном молчании. Создатели плоти клана Творцов позаботились о том, чтобы элитная гвардия клана не могла выдать секреты хозяев. На шеях стражников-крысолюдов были надеты широкие железные ошейники, но они были недостаточно широки, чтобы скрыть неровные шрамы вдоль каждого горла на том месте, где рабовладельцы перерезали голосовые связки слуг. Глаза повелителя провидцев скользнули по кривым когтям штурмовиков. Даже если эти твари и понимают написанное на квикише, нацарапать сообщение этими изуродованными когтями им явно не под силу.
Впрочем, это неважно. Пусть клан Творцов цепляется за свои мелкие секреты. Лишь по какому-то капризу Рогатой столь ничтожный и низкий клан пробрался в Совет. Кто они, как не полоумные заводчики животных? Они способны создавать более крупные разновидности крысолюдов, развивать определенные эстетические привлекательные разновидности запахов и шкур, удовлетворять различные вкусы, но насколько это существенно для кишащих скавенских орд? Более дерзкие их творения — результат хваленого искусства лепки тел — были извращенным ужасом, который не мог контролировать ни один крысолюд. Квиквел не забыл, как целую толпу скавенов из клана Творцов разорвали в клочья крысоволки, которых они демонстрировали Серым Владыкам. Также не забыл он и впечатляющее выступление нового крысоогра против одного из смертоносных ходоков клана Вермс на Скотобойне Скавенгниля много лет назад. Он отлично помнил огромного зверя, окровавленного и отравленного, взгромоздившегося на растерзанную тушу гигантского скорпиона, принадлежавшего Гнилю Скребуну.