Войны скавенов. Черная чума, стр. 119

— Ложь и выдумки, — презрительно фыркнул Крейссиг. — Ничего не значащая простолюдинская болтовня.

— Простой народ голодает, — заметил Верховный Теогонист. — Их семьи больны, они бушелями считают мертвых. Они чувствуют, что император оставил их и что боги наказывают их за деяния благородных сеньоров. Они ищут причину своих бед, что-то, что они смогут понять и с чем смогут бороться. Пока что они еще боятся реагировать на распространяемые слухи. Но наступает момент, когда страх перегорает, оставляя только ненависть и негодование. — Верховный Теогонист крепче сжал посох. — И конечно, даже у самого скромного человека есть долг перед Зигмаром. Долг — искоренить ересь, уничтожить тех, кто взывает к Губительным Силам, очистить землю от всего, что осквернено прикосновением Хаоса. — Он прикрыл глаза, читая на память отрывок из «Деус Зигмар». — «Прокляты те, кто общается с ведьмой, ибо они предаются непристойностям. Блаженны те, кто не терпит мерзости среди них, ибо будут известны как чистые».

— Есть время для догм и время для дела, — прошипел Крейссиг жрецу. Верховный Теогонист открыл глаза и посмотрел на Крейссига.

— Повеление господа, — воскликнул он. — Святой долг — сокрушать и уничтожать еретиков вроде вас, где бы они ни находились!

Крейссиг сердито уставился на Стефана и почти рассеянно извлек из рукава камзола лоскут ткани, отрезанный от платья дочери Верховного Теогониста. Регент мрачно рассмеялся, когда разгневанный священник вздрогнул, увидев, что он держит в руке.

— Несмотря на всю вашу набожность, под этими одеждами скрывается человек, в груди которого бьется сердце отца. Вы воззвали к имени вашего бога, я взываю к имени вашей дочери… и к ее неизменному доброму здоровью.

Верховный Теогонист обмяк, почти повиснув на своем посохе. Отчаяние вытеснило ярость из его глаз.

— Не стоило мне становиться иерофантом Зигмара Всемогущего, — пробормотал он. — Я слишком слаб, чтобы выполнять эту работу.

— Но вы не настолько слабы, чтобы не служить Империи, — заметил Крейссиг и махнул рукой в сторону предсказательниц. — Разве ваши гарпии вам не сказали? Альтдорфу грозит куда большая опасность, чем одинокая ведьма со своими чарами.

Некоторое время он рассматривал удрученного Стефана. Выбрав лектора в качестве нового Верховного Теогониста, он поступил правильно. Этот человек был слишком слабовольным, чтобы противостоять ему. Как говаривал император Борис, правитель никогда не должен позволять богам становиться более могущественными, чем он сам.

— Сказали, — тихо подтвердил Верховный Теогонист. — Они сказали, что вернулся забытый враг, ползучая чума, которую Зигмар Всемогущий изгнал из этих земель. — Священник выпрямился, в его голосе зазвучали яростные ноты. — Они сказали, что вы вступили в союз с этими ужасными существами и поощряли их гнусное присутствие в городе.

Когда Крейссиг услышал обвинение, его уверенность несколько поколебалась. Слишком много правды было в словах священника, чтобы он мог ее отрицать.

— Именно поэтому я — единственный, кто может спасти Альтдорф. Признаюсь, я совершил ошибку. Я общался с этими монстрами, не зная, кем и чем они являются. Дело сделано. Но если бы они не действовали через меня, то нашли бы кого-нибудь другого. Возможно, на то была воля Зигмара, что именно я стал тем, через кого они попытались действовать.

— И вы еще смеете упоминать имя Зигмара! — покачал головой Верховный Теогонист.

— Говорите что угодно, — прорычал в ответ Крейссиг, — но факт остается фактом: я общался с этими тварями. Я кое-что знаю о том, как они думают и как действуют. — Он постучал себя по голове. — Это знание — единственное, что может спасти город.

Верховный Теогонист снова напрягся.

— Милость Зигмара — вот наше единственное спасение.

В ответ на это замечание Крейссиг лишь усмехнулся.

— Мне и в самом деле потребуется помощь Зигмара. Мне понадобится его разрешение на то, чтобы подготовить этот город к предстоящей битве. Мне нужно, чтобы вы даровали божье благословение моим эдиктам регента.

Верховный Теогонист хмуро посмотрел на Крейссига.

— Это будет богохульством, нарушением священного долга.

— Если мы собираемся спасти этот город и ваш драгоценный храм, вы попросите Зигмара одобрить все, что я сделаю, — отрезал регент. — Иначе все мы окажемся во власти этих чудовищ. Через несколько часов я выступлю с первым эдиктом. Первым моим шагом станет конфискация дворянской собственности.

— Они ни за что этого не потерпят, — предупредил Верховный Теогонист. — Неважно, каково будет ваше положение и получите ли вы благословение храма.

— Фоны подчинятся, — парировал Крейссиг. — Они подчинятся, потому что не захотят, чтобы их разорвали на части толпы голодающих альтдорфских простолюдинов. Подчинятся, потому что это единственный способ выжить. — Регент горько рассмеялся. — Видите ли, назревает крупный скандал: оказалось, что несколько предателей при имперском дворе выкачивают продовольствие с продовольственных складов и продают его дворянам Талабхейма. Как только прольется немного голубой крови, остальные замолчат.

— Я не могу использовать свой авторитет, чтобы покрывать столь чудовищную ложь, — заявил Верховный Теогонист.

— Вы не просто используете свой авторитет, — парировал Крейссиг. — Вы публично обвините этих дворян в ереси! Храм Зигмара разбудит простолюдинов и будет будоражить их до тех пор, пока их вопли о крови не начнут эхом отдаваться в ушах знати. В то время как остальные храмы будут бездельничать, зигмариты сплотят народ Альтдорфа.

— С какой целью? Как эта ложь может подготовить нас к столкновению с подземным народом?

Крейссиг улыбнулся, удивляясь близорукости священника. Похоже, существовало то, о чем прорицательницы ему рассказать не смогли.

— Мы начнем новую игру против Талабхейма. Я инициирую призыв на военную службу для восстановления имперской армии, реквизирую оружие у рыцарей и орденов. Когда я закончу, армия Альтдорфа будет самой сильной в Империи. Все, что для этого потребуется, — немного сотрудничества со стороны храма.

— Вы говорите о богохульстве, — сказал священник.

— Неизбежное зло, — констатировал Крейссиг. — Если мы хотим спасти Альтдорф, нам придется переварить этот неудобоваримый кусок.

Верховный Теогонист посмотрел на него, и в глазах его вспыхнуло пламя рвения.

— Я больше не Стефан Шоппе, — твердым как гранит голосом заявил он. — Надевая золотые одежды, Верховный Теогонист принимает гномье имя. Можете звать меня Газулгрунд.

Крейссиг усмехнулся суровости, с которой священник произнес это имя. Возможно, для зигмарита эта церемония и важна, но для него это просто суеверная чепуха.

— До тех пор, пока вы меня не подвели, можете звать себя как вам угодно, — отмахнулся Крейссиг. Он пристально посмотрел на Верховного Теогониста и отвернулся. — Я предлагаю вам завести себе кошку, — крикнул он, выходя из обсервиума. — Она предупредит вас, если поблизости возникнут крысиные уши.

Даже после того, как Крейссиг ушел, Верховный Теогонист Газулгрунд продолжал смотреть туда, где стоял этот человек, и в глазах его горела ненависть.

Ситар Фатум откинулся на набитый мышиным пухом тюфяк и поплотнее завернулся в плед из крысиной шкуры — защиту от липкого холода, просачивающегося в нору со стороны реки. Он завороженно уставился на высокий сталактитовый потолок, наблюдая за порхающими вверху летучими мышами. Дергая хвостом, крысолюд наблюдал за стайкой рабов-скавенов, ползающих по потолку в попытке изловить летающих грызунов. Суп из крылышек летучих мышей был восхитительным деликатесом, но только если крылья не были порваны. По какой-то причине они теряли вкус, если не были целыми. Поэтому лучший способ собрать крылья — вскарабкаться наверх и стащить зверей с их насестов.

Когда один из рабов сорвался и рухнул на пол пещеры, Мастер искажения клана Скрайр весело хлестнул хвостом. Крика не было: как и у любого хорошего раба-охотника, у этого был давно вырезан язык. Ни единый звук не потревожил летучих мышей, кроме стука тела крысолюда, врезавшегося в твердый известняковый пол. Подергивающееся тело быстро утащил квартирмейстер клана Морс. С такой огромной армией, как та, что собрал Ситар Фатум, каждый кусочек мяса был благословением.