Чужая невеста. Медведь, не рычи!, стр. 6

Пульс подскакивает, отбивает в горле. Перед глазами пелена.

— Давай-ка…

Словно сквозь толщу воды слышу его глухой голос. Чувствую на своей талии крепкие ладони, что подхватывают меня словно пёрышко и переставляют в другое место. На пару коротких мгновений земля подо мной исчезает.

— Паук… — шепчу, зажмурившись, и из последних сил держу себя в руках, чтобы с визгом не броситься из леса.

— Нет на тебе паука. Ты чо такая нервная, а?

Приоткрываю один глаз.

— Нет паука? Зачем тогда…

Медведь молча тычет своей палкой в сторону куста и отодвигает нижнюю ветку в сторону.

— Господи! — Хватаюсь за сердце при виде толстой, блестящей змеи с зигзагообразным рисунком на спине.

Медведь же спокоен, как гранитная скала. Ни единый мускул на непроницаемом лице не дрогнул.

— Гадюка.

— Хамло.

— Змея — гадюка, — давит Медведь усмешку. А я, кажется, впервые вижу, как его губы растягиваются в попытке улыбнуться.

Но этот зачаток эмоции, увы, душат в зародыше.

Медведь поступает со змеёй так же, как и с пауком на кухне — отпускает. Оттесняя меня в сторону, закрывая своей спиной, шуршит палкой по листьям, и змея уползает, не желая вступать в схватку с противником, кратно её превышающим.

— Почему ты её не убил? Не могу понять, ты преступник, или скаут-натуралист?

— Я не убиваю, — оборачивается через плечо, — без причины.

Открываю рот.

Тут же закрываю.

Нет, Алиса, лучше заткнись и уподобься гадюке — отползи от него на безопасное расстояние, а то он ведь мигом причину найдёт.

Интересно, убивал ли он действительно?

Честно говоря, я не могу найти внутри себя ответа на этот вопрос. Почему-то хочется верить, что нет. Что не лежит на нём такой страшный грех, как убийство.

— Всю малину собрала?

— Вроде, — пожимаю плечами, глядя на полный спелой ягоды контейнер в моих руках.

— Тогда домой.

Это, разумеется, не предложение, а приказ. И мы возвращаемся обратно тем же маршрутом, что пришли.

Дома оставляю малину на кухонном столе. Ухожу в душ, чтобы вымыть из волос застрявших мошек и оттереть щиколотки от грязи.

После душа заглядываю в гостиную и не могу сдержать счастливой улыбки.

Диван, который я безуспешно пыталась сдвинуть, стоит у стены.

Глава 7

Алиса.

К вечеру лес за окном начинает меняться.

Сначала куда-то исчезают птицы — их звонкие голоса словно кто-то незаметно выключает один за другим. Потом ветер, весь день лениво шевеливший верхушки сосен, вдруг стихает совсем.

Воздух даже в доме становится тяжёлым, тягучим. Природа набирает полную грудь и задерживает дыхание.

Свинцовые тучи медленно наползают из-за леса, проглатывая розовеющее закатное небо. Первые робкие капли ударяются о деревянные перила террасы и крышу. Но дождь осторожничает не долго — уже через пару минут он обрушивается плотной стеной.

Крупные капли барабанят по крыше, по окнам, по пирсу, по зеркальной глади озера, разбивая её на тысячи дрожащих кругов. Лес за пеленой дождя становится расплывчатым, подёрнутый сизой дымкой.

В приоткрытое на проветривание окно успевает ворваться запах мокрой хвои, холодной воды и свежести, какой никогда не бывает в городе.

Раскат грома прокатывается над озером так низко, что дребезжат стёкла в рамах.

Плотнее кутаюсь в плед и переворачиваю страницу книги, что я нашла в одной из комнат. С тоской поглядываю на улицу.

Обычно я люблю грозу. В ней можно уютно спрятаться от всего мира, и не нужно искать несуществующую причину для того, чтобы отложить подальше все свои дела.

Но сегодня она очень мне не на руку. Ведь именно сегодня я собиралась дождаться, пока Медведь уснёт, и свистнуть заветную ручку, открывающую окно в большой мир.

Прорубить себе путь к свободе, спуститься к озеру, а дальше...

Ну, дальше пойдёт импровизация.

Но теперь даже импровизировать бессмысленно. Лес захлёбывается дождём. Между соснами мечутся вспышки молний, от грома содрогается дом.

Без карты, фонаря и тёплой одежды это уже не побег, а очень изощрённый способ самоубийства.

Значит, придётся отложить свой план до следующей ночи.

Медведь заглядывает. Молча проходит к кухонному гарнитуру, ставит чайник. Бросает в чашку пакетик и задумчиво пялится в окно.

Интересно, он когда-нибудь начинает говорить первым? Складывается ощущение, что разговоры вообще ему в тягость. Он слишком конкретный, чтобы тратить время на слова. И это минус — чем хуже понимаешь врага, тем меньше шансов победить.

В очередной попытке разболтать своего похитителя открываю рот, но не успеваю произнести ни звука — яркая вспышка ударят рядом с домом, и свет во всех комнатах тут же гаснет. Начинающий закипать чайник глохнет.

Чёрные тучи настолько плотные, что закрывают даже малейший лучик света. Кажется, что весь мир погрузился во тьму.

Откладываю книгу.

— Чудесно. Мы теперь без света остались?

— Сиди здесь, — басит Медведь. — Схожу посмотрю.

Выходит. А я прячу под плед ступни и заворачиваюсь словно гусеница, не желая выпускать наружу ни капли накопленного тепла.

Уже минут через десять Медведь возвращается. Мокрый до нитки, в липнущей к коже футболке, он зло выругивается через сжатые зубы.

— Генератор накрылся. В дождь лезть опасно. Чинить буду утром.

— Прекрасная идея, а до утра мы с тобой побродим по дому как два Кентервильских приведения, да?

— Хочешь, чтобы меня убило током?

— Тебе точно нужен ответ на этот вопрос?

— Ты всегда такая язва?

— Только с теми, кто меня похищает, — обворожительно улыбаюсь в темноту.

Медведь грохочет чем-то, пыхтит. Чиркает зажигалкой, и в камине разгорается слабый огонёк, который стремительно наращивает силу, жадно облизывая сухую древесину.

— Да будет свет, — объявляет мрачно.

Усаживается рядом со мной на диван, однако тут же отодвигается к самой противоположной его части.

Боится меня что ли?

Молчим.

И если для Медведя это агрегатное состояние, то меня почти на части разрывает от необходимости заполнить тишину.

— Ну, и чем займёмся?

— Помолчим.

— Скучно. Можно придумать что-нибудь интересное.

— Например?

— Например, можно сыграть.

— Отлично, играем в молчанку.

— Или… — сажусь поудобней и вытаскиваю руки из своего кокона. — Мы можем сыграть в «Правду или действие». Ты выбираешь что-то одно — выполнить моё задание или ответить на вопрос. Если ты выбираешь действие, но не можешь выполнить задание, то обязан дать честный ответ на мой вопрос. Что скажешь?

— Скажу, что я такой чушью не занимаюсь.

— Ладно, — с напускным равнодушием пожимаю плечами и рассматриваю свой маникюр. — Так я и знала.

— Что ты знала?

— Что ты трусишка. И вся эта твоя тестостероновая мощь — просто показуха. На самом деле под толстой медвежьей шкурой прячется трусливая куриная жопка.

— Ты сейчас манипулировать мной пытаешься? — Выразительно прочищает горло. Расправляет внушительные плечи.

— Почему же пытаюсь? Манипулирую изо всех сил. Получается?

Медведь молчит, сжав челюсти. Смотрит куда-то мимо меня, обдумывая решение.

— Ладно, но я начинаю. Правда или действие?

— Действие.

— Сто раз отжаться, — чеканит и с вызовом вздёргивает бровь.

Наверняка уже представляет, как на пятом отжимании я корчусь в предсмертных муках и прошу передать моему отцу, что я его любила. Но разве современную девушку испугать таким испытанием?

Активный образ жизни — наша абсолютная база. Поэтому я бодро отжимаюсь, время от времени поглядывая на медленно выпадающего в осадок Медведя.

— И давно принцесс обязали проходить курсы молодого бойца?

— Я принцесса прогрессивных взглядов, — перевожу дыхание и возвращаюсь на своё место на диван. — Что ж, моя очередь. Правда или действие?

— Действие.

— Ну ещё бы. Ладно… — потираю ладони. — Что же такого придумать…