Чужая невеста. Медведь, не рычи!, стр. 5

Вот бы мне её раздобыть…

— Даже не думай, — ловит он мой полный надежды взгляд. — Или хотя бы думай потише. Жду свой кофе.

Выходит.

Подхожу к окну, дёргаю запертую раму на всякий случай, но она, естественно, остаётся безучастной к моим попыткам её открыть. Провожу пальцем по квадратному пазу для ручки.

Значит, открыть его всё-таки можно…

Возвращаюсь к кофеварке, нажимаю кнопку запуска. Она мерно шипит и тарахтит, а я смотрю в дверной проём, за которым исчез Медведь. Потом перевожу взгляд туда, где минуту назад сидел паук.

Странный человек. Девушку похитил, а паука пожалел. Какой-то неправильный варвар мне достался.

Кто же ты такой, Медведь? И какие мотивы тобой движут?

Глава 6

Алиса.

Остаток ночи мне всё же удалось присвоить целиком себе. То ли свежий воздух так подействовал, то ли я просто вымотана и организм взял своё, но я сладко проспала и проснулась лишь когда солнце стояло уже высоко в небе, что очень на меня не похоже.

Я жаворонок.

Утро — моё время суток. То самое время, когда энергия во мне кипит, силы на максимуме, мозги работают, а тело просит движения. Поэтому обычно моё утро начинается с йоги, пробежки или пилатеса в фитнес-клубе, что находится буквально в соседнем доме.

Но сейчас, увы, возможности такой у меня нет…

Быть может поэтому первым делом я решаю заняться преображением пространства вокруг себя.

— Медведь? — С опаской выглядываю в коридор.

Тихо.

— Ау-у-у! Медведь!

Не отвечает.

И я, осмелев, решаю выбраться из комнаты, прихватив с собой одежду.

Принимаю душ, привожу себя в порядок. Чтобы промыть и прочесать волосы, залитые лаком для свадебной причёски, приходится потратить кучу времени и сил. Наконец, покидаю ванную.

Медведя всё ещё не видно, а дверь в его комнату заперта.

Наверное, дрыхнет.

Точно медведь…

— Так, — встаю посреди гостиной, задумчиво постукиваю пальцами по подбородку.

Честно признаться, меня немного смущает расстановка мебели в этой части дома. Не совсем эргономично и совсем не эстетично. Вот если бы этот большой диван передвинуть к той стене…

Налегаю всем весом, упираюсь руками в диван, но он оказывается не только большим, но и чертовски тяжёлым, потому что от моих усилий не сдвигается ни на сантиметр!

Упираюсь плечом, пыхчу, краснею, потею и ругаюсь в диванную подушку, но упрямая мебель игнорирует меня.

Без сил скатываюсь на корточки, утыкаюсь в диван лбом.

— Давай же, грёбаный кусок поролона!

Именно в такой позе, с откляченой кверху задницей, меня и застаёт Медведь.

— Ты что это делаешь? — Он удивлённо вскидывает брови и вынимает из уха беспроводной наушник.

Футболка на нём мокрая насквозь, по шее к ключицам скатываются блестящие на солнце бисеринки пота, и я заворожённо слежу за тем, как они ускользают в вороте футболки.

— А я… да вот, мебель двигаю… — сажусь на пол, меняя позу на более пристойную. — Хочу, чтобы этот диван стоял у той стены.

— Зачем?

— Фэншуй.

— Чо?

— Не «чо», а древнее китайское искусство организации пространства.

— Диван решила украсть?

— Передвинуть. Пе-ре-дви-нуть! Понимаешь?

Брови его снова ползут вверх, а сам он прислоняется спиной к дверному откосу. Скрещивает ноги, привлекая к ним внимание.

А ноги… мамочки!

Сейчас, когда он в коротких спортивных шортах, я могу впервые рассмотреть их.

Литые мышцы бёдер, крепкие икры, выраженный рельеф. Квадрицепс так проработан занятиями с весом, что даже сечётся по волокнам.

Я такое только у бодибилдеров в спортзале видела, да и то не у всех.

А парень-то явно качалочку не пропускает.

— Понимаешь, этот диван стоит неправильно, — зачем-то берусь объяснять.

— Относительно чего?

— Сторон света. Он перекрывает потоки энергии.

Морщится.

— Какой ещё энергии?

— Ци.

— Ты на меня не цыцкай.

— Ооо… — закатываю глаза. — Почему ты такой тупица? Видишь, окна выходят на восток! Солнечный свет входит отсюда, упирается в диван и ломается. А солнцу нужна свобода.

Не знаю, почему, но я очень хочу, чтобы он понял. Поэтому втираю ему какую-то эзотерическую чушь с лицом человека, защищающего кандидатскую диссертацию по энергетике диванов.

— Это просто солнечный свет, принцесска. Он пролетает расстояние в сто пятьдесят миллионов километров. Думаю, этот диван его не остановит.

— Нет, ты не понимаешь!

— Ну куда уж мне, — раздражённо пожимает плечами.

— Хорошо, попробую на пальцах объяснить, — пересаживаюсь на подлокотник. — Дом, как человек. У него есть своя энергия. И если мебель стоит неправильно, энергия начинает застаиваться. Поэтому люди ссорятся.

— Из-за дивана?

Кажется, у меня подёргивается глаз.

Да и Медведь не выглядит оплотом психического равновесия.

— Знаешь, не хочешь в это верить — не верь. Но тогда не обижайся, когда энергетический денежный фонтан не откроется.

— Ты лучше скажи, что нужно передвинуть, чтобы закрыть твой фонтан болтовни? Я это мигом.

— Тупица.

— Идиотка.

Вот и поговорили…

Рассеянно ковыряю кончиком ногтя маленькую царапинку на пальце.

— Ты меня здесь запер. Я сойду с ума от скуки, — бубню тихо себе под нос и даже не уверена, слышит ли меня Медведь.

Однако он после небольшой заминки всё же шумно выдыхает.

— Ладно, — хмурится, будто собственная идея ему самому не нравится. — Собирайся, пока я хожу в душ.

— Собираться? Куда?

— За ягодой. Малина поспела.

Уходит.

И что значит? Мы в лес пойдём?

— Малина поспела, — передразниваю его, корча морду. — Как это по-медвежьи.

Уже через пятнадцать минут мы бодро маршируем по тропинке, а я имею возможность понаблюдать Медведя в естественной среде обитания.

Ведь не он показывает мне лес.

Лес показывает мне Медведя.

Он идёт уверенно, не оглядываясь, будто каждая тропинка давно знакома ему. Легко переступает через поваленные стволы, обходит овражки, раздвигает лапы молодых елей так, чтобы они не хлестнули меня по лицу. Подбирает на ходу какую-то длинную толстую палку и зачем-то шурудит ею по высокой траве перед собой.

Всё вокруг дышит жаром. Солнце прогревает сосновые стволы, и воздух густо пахнет смолой, хвоей и нагретой землёй. Где-то стрекочут кузнечики, над полянами лениво гудят шмели, а в высоких кронах перекликаются птицы.

Тянусь к ярким красным ягодкам.

— Эти лучше не трогай, — Медведь придерживает меня за локоть. — Волчье лыко. Ядовитые.

— Я бы не стала есть незнакомые ягоды.

— А трогать?

— Какая разница?

— Сок ядовитый. Хочешь ожоги и волдыри?

Торопливо прячу руки за спину.

— Мог бы сразу сказать…

— Я и сказал.

Через несколько шагов он уже сам останавливается возле густых кустов.

— Вот. Это есть можно.

Малина на пышных кустах крупная, тёмно-рубиновая, разогретая солнцем.

Осторожно срываю первую ягодку и кладу в рот. Она буквально тает на языке.

— Вкусная...

— Потому что лесная.

Пока я складываю ягоды в контейнер, Медведь успевает найти землянику, потом чернику, потом показывает какие-то душистые травы, названия которых я забываю раньше, чем он заканчивает предложение.

Очевидно, лес он понимает гораздо лучше людей.

И, кажется, гораздо больше любит.

Может быть, не такой уж он и тупица? Во всяком случае он знает то, чего не знаю я.

Обхожу куст с другой стороны. Я настолько увлечена сбором ягод, что вообще ничего вокруг себя не замечаю.

— Стоять! — Рявкает вдруг Медведь, а я послушно застываю с малиной, не донесённой до рта. — Не двигайся.

Очень… ну просто крайне идиотская просьба! Ни один вменяемый человек после такой просьбы не станет стоять неподвижно.

Ведь теперь я уверена, что в моих волосах сидит огромный ядовитый паук, которого мне непременно нужно стряхнуть.