Измени мне, пожалуйста, стр. 12
– Теперь, когда вас ничего больше не соблазняет остаться… – говорит он и по-джентельменски протягивает мне руку.
Ну а я падка на такие жесты и знаки внимания, так что поддаюсь на уговоры, и мы перемещаемся уже в его кабинет.
– Располагайтесь, – командует Славик, когда я выхожу после теплого душа. – На ближайшие два часа мой стол в полном вашем распоряжении.
Он отворачивается и начинает зажигать свечи. Много свечей. А я взбираюсь на его рабочее место.
– Проворней, Елизавета Матвеевна. И с большим энтузиазмом. Я же вас не на казнь приглашаю.
– Это да, – соглашаюсь я. – Но все же прошу снисхождения. Я больше привыкла к приглашениям посидеть за столом, а не полежать на нем.
– Нашли что в пример приводить! Вам повезло, что эти ваши привычки не отразились на бедрах! Но ничего, попробуем вам привить новые… И не хмурьтесь, ради бога, не хмурьтесь, а то я отменю у себя еще одну запись!
Я тут же прислушиваюсь к его замечанию и стараюсь расслабить лицо. Я же владелец салона, в моих интересах, чтобы работники хорошо зарабатывали. Зачем нам подобные жертвы? К тому же, я столько не вылежу.
– Готовы?
Славик включает медленную релаксирующую музыку и после моего согласного вздоха оборачивается.
– У меня такое чувство, – говорю я, глядя на обилие горящих свечей и на то, как он потирает руки, – что ты все-таки подумываешь насчет казни и собираешься меня тут поджарить.
– Теперь, когда вы полностью в моей власти, не могу сказать, что это ложные ощущения, – он простодушно пожимает плечами и приближается ко мне. – Пару сотен калорий мы за время процедуры точно сожжем. Но у нас с вами другая задача.
– Правда? – приободряюсь я. – Какая?
Он склоняется надо мной. Широко улыбается. И шепотом, вкрадчиво, предлагает:
– Расслабьтесь, Елизавета Матвеевна. Просто расслабьтесь, закройте глаза и доверьтесь профессионалу! И пусть все ваши мысли очистятся…
– Ничего себе напутствие, – хмыкаю я. – Это важно, да?
– Очень.
Я вздыхаю, вспомнив про чашу монаха. Надо было ее все-таки не уступать номеру один. Хватило бы с него и картины. Но кто знал, что это такая важная вещь и мне самой пригодится?
А у него, наверное, чутье. У меня тоже, конечно. Ну, я так думаю. Но у него к чутью еще и хватка. Мне бы тут поработать.
– Не хмурьтесь, – просит Славик. – Не думайте о том, что вас так расстраивает. Расслабьтесь. Мысли – река, которой управляете вы. А сейчас отпустите ее. Пусть течет. Просто наблюдайте. Смотрите. И все. Это чистый, прозрачный поток… отпустите его… пусть он тоже от вас отдохнет…
Под умиротворяющий голос массажиста я откидываю мысли о незнакомце с аукциона, послушно закрываю глаза и пытаюсь расслабиться.
– Вряд ли у меня, конечно, получится, – предупреждаю на всякий случай.
– Не переживайте, – успокаивает он. – Я о вас позабочусь.
Я слышу, как он отходит от стола. Слышу, как тихо открывается какая-то дверь – видимо, холодильника, потому что по плечам ползет змейка холода. А потом мои ноздри вдруг улавливают запах спелого апельсина.
Открыв глаза, я вижу, как Славик старательно чистит фрукт.
– Представьте себе что-то приятное, – советует он, аккуратно раскладывая шкурки возле свечей. – Представьте, что вы не здесь.
Улыбнувшись, я снова закрываю глаза. И к своему удивлению, спустя какое-то время действительно представляю, что я дома, с родителями, мне пять или шесть, лето, жара, а я мечтаю, чтобы скорей Новый год. Потому что тогда у нас в доме обязательно появятся апельсины.
– Знаете, еще мой пра-пра-пра-прадед говорил, что… – доносится до меня голос Славика сквозь легкую дымку тумана.
Но стоит ему начать свой массаж, как дымка тумана становится гуще, и я окунаюсь в нее, так и не узнав, что говорил предок Славика.
А жаль. Что-то мне подсказывает, что он знал толк не только в хорошей обуви, если его до сих пор вспоминают с таким уважением.
Жарко.
Сначала тепло, а потом становится очень жарко. Настолько, как будто я стою в языках пламени.
Пламя…
Да, это пламя… яркое, жаркое… пламя…
Хочу выбраться – не могу. Хочу крикнуть – не получается.
Горло сжимается.
Кожа начинает шипеть.
А даже шагнуть не могу.
И вдруг кто-то с силой выталкивает меня.
«Тише… тише… – доносится его голос. – Тебе не нужно бояться… Ты не сгоришь… Я тебе не позволю…»
Я оборачиваюсь, чтобы взглянуть на огонь, убедиться, что он далеко, что я в безопасности.
И с ужасом вижу, что в огне… медленно исчезает… Роман… Просто сгорает в нем у меня на глазах…
– Елизавета Матвеевна! Елизавета Матвеевна! – доносится до меня сквозь огонь чей-то знакомый голос.
И меня будто касается море.
Влажное, освежающее, выдергивающее из пут пожирающего огня.
Открыв глаза, я вижу Славика и облегченно выдыхаю. Слава его предкам, мне все это только приснилось!
– Ну как отдохнули? – спрашивает он, изучая мое лицо.
– Замечательно поспала, – говорю я, проворно поднимаясь с его стола. – Но мало! Теперь хочется больше и на любимом матрасе. Спасибо! Пойду-ка я, пожалуй, домой.
– Вот и правильно, Елизавета Матвеевна, – довольно подхватывает Славик. – Вот и замечательно. Идите. Отдохните. Выспитесь. Главное – ни о чем плохом не думайте.
– Да как я могу? О каком плохом? – изумляюсь я. – Я – счастливый человек! У меня есть возможность спать даже днем!
– И при этом доход ваш не падает, – добавляет он, улыбнувшись.
Я киваю и улыбаюсь в ответ. И правда, это я хорошо устроилась! Да и вообще, такой пустяковый повод для переживаний придумала! Это потому, что у меня все хорошо – не иначе, вот и потянуло на драму.
Единственное, ну такое, прямо мизерное замечание, скорее даже придирка… Я чувствовала бы себя еще более счастливой, если бы не ломота во всем теле. Славик – кудесник, я во время массажа действительно забыла буквально обо всем – настолько сильно расслабилась.
Мозг отдохнул. А вот тело… Такое ощущение, что его разобрали по косточкам и сухожилиям и по памяти сложили обратно. И вот, теперь заново к нему привыкаю.
Но ничего. Это ничего. Зато меня посещает светлая мысль – не накручивать себя, не строить про себя какие-то заговоры, а посмотреть своему страху в глаза.
Мне даже смешно от этой напыщенной фразы. Боже мой, «посмотреть своему страху в глаза»! А на самом деле все будет просто и очень даже приятно, потому что я собираюсь поехать на работу к Роману.
– Ох… – выдыхаю, чувствуя легкую сладкую боль, когда усаживаюсь в машину и устраиваю ногу над педалями.
Немного разминаю стопу, привыкая к этому ощущению. И, улыбнувшись, машу рукой девчонкам, которые наблюдают за моим отъездом в окошко. А в это время у них за спинами происходит настоящее покушение, потому что я вижу Славика, нож и два торта, оставленных без присмотра.
Настроение у меня снова замечательное. Его не портит даже начавшийся дождь. Похоже, синоптики уже начали потихоньку угадывать. Значит, и решение проблемы долголетия не за горами.
Делаю музыку громче, услышав знакомые ноты. Ох, люблю эту песню Ильдара! И про дождь как раз. Вернее, не совсем про дождь – про любовь, про мужчину, который в неволе вспоминает родные края и любимую. Но и про дождь тоже ведь.
Не знаю, почему он написал эту песню. Вроде бы молодой и опыта у него такого не было. А вот любовь, видимо, есть. Потому что трогает просто до слез:
– За окном снова дождь, сильный ветер, – доносится из динамиков приятный голос с хрипотцой. – Унесет письмо в небытие… Я хотел бы забыть всех на свете… Только жизнь возвращает к тебе…
Я выруливаю на парковку у знакомого бизнес-центра. Дворники весело машут, слизывая капли с лобового окна. Вытягиваю ключ, вскользь думая, что зря я отдала утром зонтик Роману. Сейчас как промокну!
А и не страшно.
Пусть потом согревает меня!
Толкаю дверь машины, готовая выйти, и вдруг мой взгляд выхватывает яркое желтое пятно у дверей бизнес-центра. Машинально отмечает и другие детали – девушка, худощавая фигура, высокие каблуки черного цвета с красной подошвой, модное пальто болотного цвета. Беспечно сбегает по ступенькам, а на последней оглядывается и посылает воздушный поцелуй кому-то, кто остается внутри бизнес-центра.