Игры разума (ЛП), стр. 47

Противоречие между практичностью и хитростью в этом заявлении сбивало Алекса с толку.

— Я просто рад, что появился Эшфорд, — продолжил Бартон. — Ещё несколько месяцев назад никто не мог бросить вызов мэру Бейнсу.

Алекс об этом не задумывался, но Бартон был прав: ещё месяц или два назад Эшфорд даже не рассматривался в качестве кандидата. Что-то в этом воспоминании царапнуло его, но он не мог вспомнить, что именно.

— Ладно, хватит об этом, — сказал Бартон, возвращая Алексу пустой термос. — У меня к тебе предложение. Я хочу, чтобы ты работал на меня.

Алекс удивлённо поднял бровь. Бартон и раньше предлагал ему работу, но на этот раз предложение прозвучало как будто из ниоткуда.

— Я уже говорил тебе в прошлый раз, — сказал он. — Не думаю, что тебе понравится, если я буду работать на тебя.

— Не в качестве детектива или кого-то в этом роде, — сказал Бартон. Казалось, он собирался продолжить, но замешкался, подбирая слова. — Что ты знаешь о чародействе?

— Я знаю, что вы накладываете заклинания, которые действуют почти вечно, — ответил Алекс. — Вы живёте долго, и большинство из вас любят покрасоваться.

Бартон посмеялся над последней фразой, но кивнул в знак согласия.

— Как и во всём остальном в жизни, — сказал он, — у чародейства есть свои ограничения. В любой момент времени мы можем поддерживать около трёхсот заклинаний.

Алекс не был уверен, что это имеет смысл. Сорше приходилось поддерживать работу тысяч своих "холодных" дисков по всей стране, не говоря уже о магии, которая соединяла эфириумные генераторы Бартона с десятками тысяч магических фонарей и жилых домов по всему Манхэттену.

— Мы решили эту проблему, зачаровав сырье, а затем разрезав его на части, — сказал Бартон, когда Алекс выразил свое беспокойство. — Проблема в том, что для работы каждого из моих генераторов требуется заклинание.

Алекс на мгновение задумался, прикинув в уме.

— У тебя закончатся заклинания раньше, чем ты обеспечишь энергией весь город, — предположил он. — Не говоря уже о том, чтобы обеспечить энергией весь штат.

Бартон мрачно кивнул.

— Я перепробовал все, что мог придумать, — сказал он. — Но ничего не выходит. Скоро мне придется либо прекратить производство эфириумных генераторов, либо найти способ направлять через них больше энергии. И тогда я вспомнил о тебе.

— Не уверен, что смогу рассказать тебе что-то о чардействе, чего ты еще не знаешь, — признался Алекс.

— Не о колдовстве, — сказал Бартон с загадочной улыбкой. — О рунах. — Не успел Алекс спросить, о чем, черт возьми, говорит Бартон, как тот продолжил: — Думаю, можно объединить чародейство и рунную магию. Сделать мои заклинания более эффективными или расширить их радиус действия.

Алексу показалось, что Повелитель молний хватается за соломинку.

— Я понимаю, что это звучит безумно, — сказал он, прекрасно угадав мысли Алекса. — Но если что-то никогда не делалось, это не значит, что это невозможно. Посмотри на мир, в котором мы живем. Ты хоть понимаешь, что еще поколение назад единственным способом передвижения была лошадь?

— Ладно, — сказал Алекс. — Допустим, это возможно. Я всё равно не думаю, что смогу помочь.

Бартон покачал головой и схватил Алекса за руку.

— Неважно, что ты думаешь, Алекс, — сказал он. — Я хочу, чтобы ты пришёл ко мне на работу и помог мне во всём разобраться. Я хорошо тебе заплачу.

Алекс не мог не признать, что предложение заманчивое. Он видел апартаменты, которые Бартон выделил в Башне для своих важных сотрудников, по сравнению с тем, где вырос Алекс, они были просто дворцами.

— Нет, — сказал он наконец. — Я ценю предложение, но мне и так нравится то, чем я занимаюсь.

Бартон выглядел так, будто вот-вот взорвётся от гнева, но через мгновение просто вздохнул.

— Хорошо, — сказал он. — Но я хочу, чтобы ты сам поразмыслил над этим. Если ты хоть как-то сможешь помочь мне с этой проблемой, я сделаю так, что ты не пожалеешь.

Алекс задумался. Честно говоря, теперь, когда Бартон подкинул ему эту идею, он не мог не думать о ней. Идея объединить две совершенно разные формы магии была заманчивой.

— Я дам вам знать, если что-нибудь придумаю, — сказал он.

22. Призраки

Алекс медленно шел по маленькому церковному дворику к югу от центра. Дворик был не очень большим, но на нем стояло много надгробий. Некоторые из них были большими, другие представляли собой просто плоские мраморные прямоугольники, выступающие из-под пожухлой травы. Он остановился на несколько минут, чтобы отдать дань уважения отцу Гарри, а затем подошел к краю двора, где его отделяла от улицы серая каменная стена.

— Привет, Джесс, — сказал он, опускаясь на колени у простого надгробия. На камне было написано "Андреа Элизабет Келлен", но Алекс никак не мог заставить себя называть ее полным именем. Он знал ее как Джессику. — Прости, что давно не заходил. Я бы сказал, что это потому, что я расследую множество дел и помогаю людям решать их проблемы, но это была бы ложь. — Он вздохнул. Он рассказал ей о делах, над которыми работал, и о том, что ни одно из них, похоже, ни к чему не привело. — Кажется, я нашел Вивиан Уэстлейк, но толку от этого было мало, — со смехом сказал он. — Раньше я считал себя умным, но ты-то знаешь, что это не так, правда?

Он еще несколько минут разговаривал с камнем, потом встал и надел шляпу.

— Мне нужно поговорить с Линдой, — сказал он. — Я решил, что лучше сначала зайти к тебе. Уверен, она спросит, заходил ли я.

Алекс долго стоял на месте, словно ожидая ответа от Джессики, но она не откликалась. Она ушла навстречу тайнам, которые ждут ее за пределами этой жизни, и он ничего не мог с этим поделать. Он задумался о том, что бы сказала ему Джессика, если бы могла.

— Она бы сказала, чтобы ты продолжал жить своей жизнью, — сказал он пустому кладбищу.

Набравшись решимости, он поглубже надвинул шляпу и снова посмотрел на простой камень.

— До встречи, Джесс, — сказал он, развернулся и пошел обратно по извилистой дорожке к железным воротам, охранявшим вход на кладбище. По пути он заметил мужчину в сером пальто, стоявшего рядом с могилой дворецкого Сорши Кинкейд, Хитченса. Учитывая склонность колдуньи носить мужскую одежду, Алекс сначала подумал, что это она, но мужчина был крупнее миниатюрной колдуньи.

Алекс прошел мимо мужчины, который стоял и смотрел на камень почти так же, как он сам, и вышел на улицу, чтобы поймать такси. Когда ему это удалось, он назвал таксисту адрес, который знал очень хорошо, но не был там почти год.

— Конечно, сэр, — только и сказал таксист.

Алхимическая лавка доктора Андреа Келлин выглядела почти так же, как год назад, когда Алекс и Джессика попали в засаду на заднем дворе. Эта мысль пробудила в Алексе множество воспоминаний, когда он вышел из такси и протянул водителю пятидолларовую купюру. Единственное отличие заключалось в том, что на вывеске теперь было написано "Линда Келлен", а не "Андреа".

Линда была дочерью Андреа. В молодости она заболела полиомиелитом и едва не умерла от этой страшной болезни. Андреа пожертвовала всем, в том числе своим здоровьем, а в конце концов и жизнью, чтобы вылечить Линду, и ей это удалось. Через два месяца после смерти Андреа ее дочь вышла из "железного лёгкого", в котором провела шесть лет. Ещё через несколько месяцев Линда достаточно окрепла, чтобы вернуться домой и продолжить дело матери. У неё не было медицинского образования, как у матери, но она компенсировала этот недостаток абсолютным талантом к алхимии.

За полгода Линда сумела восстановить клиентскую базу матери, и бизнес снова начал процветать. Алекс искренне радовался за неё. Линда была хорошим человеком, но она так сильно напоминала ему свою мать, что приходить сюда всегда было тяжело.

Андреа всегда закрывала лавку ровно в пять, в основном для того, чтобы у неё было время поработать над лекарством для Линды. Теперь, когда у неё не было этой мотивации, Линда работала до половины седьмого, так что неоновая вывеска на фасаде всё ещё горела, а лавка была открыта, когда Алекс поднялся по ступенькам на крыльцо.