Игры разума (ЛП), стр. 26

— Вы из "Трибьюн"? — спросил мужчина в хорошо сшитом костюме, заметив Алекса. На вид ему было чуть за тридцать, у него были зачесанные назад каштановые волосы и детское лицо. По акценту было понятно, что он британец и образован. Пожимая ему руку, Алекс заметил на внутренней стороне запястья мужчины небольшую круглую татуировку, похожую на монету.

— Безрассудная юность, — сказал мужчина, заметив, что Алекс на нее обратил внимание. — Я поступил на службу в Королевский военно-морской флот в самом конце Первой мировой войны.

Алекс удивленно поднял бровь: мужчина выглядел слишком молодо, чтобы участвовать в войне, закончившейся почти двадцать лет назад.

— Мне было всего шестнадцать, и я был полон энтузиазма, — сказал он. — Я Малькольм Джонс, руководитель предвыборной кампании.

— Алекс Локерби, — представился Алекс. Он хотел было объяснить, зачем пришел, но улыбка исчезла с лица Джонса.

— Вы тот самый частный детектив, — сказал он. — Я разговаривал с вашей секретаршей. Она сказала, что вы хотели расспросить меня о бедняге Хьюго. — Он покачал головой. — Ужасная история.

Алекс высвободил руку из хватки Джонса, который, похоже, забыл, что все еще держит ее.

— Не могли бы вы рассказать мне, что здесь делал мистер Айерс?

Джонс оглядел зал, но, похоже, никто не обращал на них внимания.

— Пойдем в мой кабинет, — сказал он, указывая на неприметную дверь в правой стене. Он пошел первым, Алекс последовал за ним в небольшую комнату с письменным столом и несколькими удобными креслами. С одной стороны стола были аккуратно сложены папки, а на книжной полке за ним стояли книги и декоративные предметы, в том числе бюст Джорджа Вашингтона.

— Присаживайтесь, — сказал Джонс, отойдя к дальнему краю стола.

— Почему мы встречаемся здесь? — спросил Алекс, когда они оба устроились за столом.

Джонс, казалось, тщательно обдумывал ответ, а потом вздохнул.

— Полагаю, это не такая уж большая тайна, — сказал он. — Видите ли, меня назначили руководителем предвыборной кампании четыре месяца назад.

Алекс вспомнил, как Билли Таскер предположил, что предвыборная кампания Эшфорда началась недавно.

— Всякий раз, когда я берусь за политическую кампанию, я проверяю их бухгалтерию, — продолжил Джонс. — Я попросил городского аудитора порекомендовать мне хорошего независимого специалиста, и он порекомендовал Хьюго.

— Вы сказали, что проверяете бухгалтерию всякий раз, когда беретесь за политическую кампанию, — сказал Алекс. — Вы часто этим занимаетесь?

Джонс кивнул с кривоватой ухмылкой.

— Я профессиональный политтехнолог, — сказал он с явной гордостью. — Я работал в штатах Вирджиния, Мэриленд, Мэн и здесь, в Нью-Йорке. С гордостью могу сказать, что большинство моих кандидатов победили, хотя, конечно, всех победить невозможно.

Алекс записал это в блокнот. Он никогда не слышал о профессиональных политтехнологах, но, наверное, это такая же работа, как и любая другая.

— Так зачем же вы проводите аудит, когда вас нанимают для ведения предвыборной кампании?

Джонс рассмеялся.

— Вы удивитесь, узнав, на какие махинации идут в подобных кампаниях, — сказал он. — Когда за расклейку афиш или размещение рекламы в газетах отвечает много людей, возникает коррупция. Это побочный эффект от того, что за такой короткий срок тратится так много денег.

— И Хьюго обнаружил какую-нибудь коррупцию?

Лицо Джонса помрачнело, и он вздохнул.

— Да, — признался он. — Нам пришлось уволить нескольких человек за нецелевое использование средств. У одного из них был расходный счет, чтобы он мог приглашать на обед богатых потенциальных спонсоров.

— Дайте угадаю, — сказал Алекс. — Он тратил их на танцовщиц.

— Вижу, вы не новичок в политике, мистер Локерби, — со смехом сказал Джонс.

Конечно, это было далеко от истины. Алекс ненавидел политику всеми фибрами души и старался не обращать на нее внимания, когда это было возможно. Однако он неплохо разбирался в человеческой природе.

— Я заходил в квартиру мистера Эйерса, — сказал Алекс, меняя тему. — Похоже, он работал здесь с тех пор, как вы пришли в компанию четыре месяца назад. Он все еще занимался аудитом бухгалтерии?

— Нет, — ответил Джонс. — Он закончил аудит примерно за неделю. Он проделал такую хорошую работу, что я нанял его на время предвыборной кампании.

— Вы сказали, что уволили людей, которые воровали деньги. Кто-нибудь из них угрожал вам, может быть, упоминал Хьюго?

— Насколько мне известно, нет, — ответил Джонс, и его лицо помрачнело. — К чему вы клоните, мистер Локерби? Я думал, Хьюго убили из-за любовной интрижки.

Алекс одарил его ухмылкой.

— Вы знали Хьюго, — сказал он. — Он был из тех, кто заводит романы с замужними женщинами, которые как минимум на десять лет его моложе?

На лице Джонса отразились замешательство и отвращение.

— Я бы так не сказал, — признался он. — Но ту женщину, которая в него стреляла, поймали с поличным, верно? И в газетах писали, что она оставила какое-то признание, объясняющее, почему она это сделала.

— Да, — ответил Алекс. — Так писали в газетах, но если я чему-то и научился за время работы детективом, так это не верить всему, что читаю.

— Вы думаете, смерть Хьюго как-то связана с его работой здесь?

Алекс пожал плечами.

— Вы сами сказали, что в ходе предвыборной кампании крутятся большие деньги. Может быть, кому-то не понравилось, что его уволили. Может быть, они обвинили в этом Хьюго.

— И подговорили молодую женщину, у которой есть муж и своя жизнь, хладнокровно застрелить его? — переспросил Джонс, недоверчиво приподняв бровь.

Алекс вынужден был признать, что в такой формулировке это звучит немного безумно.

— Я просто выполняю свою работу, — сказал он. — Возможно, в газетах всё верно, но мне платят за то, чтобы я во всём разобрался.

— Что ж, мистер Локерби, я не знаю, что я могу вам сказать об этой печальной истории, — сказал Джонс. — Всё, что я или кто-либо другой здесь знает о Хьюго, это то, что он был хорошим бухгалтером.

— Если вы не против, я бы хотел взглянуть на стол мистера Эйерса, — сказал Алекс. — Может быть, там есть что-то, что прольёт свет на случившееся.

Он ожидал, что Джонс откажет ему, но тот лишь пожал плечами.

— Конечно, я не могу показать вам финансовую отчётность, — сказал он. — Но она всё равно хранится в сейфе в офисе. Полагаю, ничего страшного не случится, если вы её посмотрите.

Он встал и проводил Алекса к столу в небольшой комнате рядом с главным офисом. Там было чисто и аккуратно, как и в квартире Хьюго, а в центре комнаты стоял один-единственный стол. На нём стояла латунная лампа, а у одной из стен висел запирающийся шкаф для документов.

— Что там? — спросил Алекс, указывая на шкаф.

— Там личные дела всех сотрудников и наших внештатных работников, — ответил Джонс. Он потянул за верхний ящик, чтобы убедиться, что он заперт, и повернулся, чтобы уйти.

— Дайте мне знать, когда закончите, — сказал он и оставил Алекса одного в маленьком кабинете.

13. Колесо фортуны

Было уже далеко за полдень, когда Алекс вышел из вестибюля здания предвыборного штаба Эшфорда на морозный воздух Манхэттена. Он почти три часа обыскивал кабинет Хьюго Айерса и ничего не нашел. Там была толстая книга с подробными записями о финансовых операциях штаба, с указанием, кому и за что платили. Алекс ожидал обнаружить что-то подозрительное, но все операции были очень простыми и обыденными. Он удивился, зачем Хьюго понадобилось вести такой подробный учет десятков мелких, ничем не примечательных операций, которые штаб проводил ежедневно. Когда он спросил об этом, Малькольм ответил, что такое ведение документации требуется по правилам Избирательной комиссии штата.

Алексу следовало это знать.

К тому времени, как он закончил просматривать записи Хьюго, единственное, что он обнаружил, это головная боль.