Ювелиръ. 1811. Семья (СИ), стр. 32

Вуте перевел взгляд с меня на Фигнера, затем на Варвару. Кажется, до него дошло, что он принес проблему туда, откуда с простым «я подумаю» не выпускают.

Гость гипнотизировал взглядом сверток. Спешить я не собирался. Ювелирная рутина — чистота, каратность, варианты переогранки — отлетела на задний план. Требовалось уяснить с какой стати эта проклятая вещь вообще материализовалась на моем столе весной 1811 года.

Передо мной лежала история, о которой здесь никто не имел ни малейшего понятия. Сентябрь 1792 года. Разграбленное парижское хранилище Гард-Мёбль. Пропавший синий бриллиант французской короны. В моем родном времени к нему прилепят английскую фамилию, прикроют музейным стеклом и раздуют дурацкие легенды о проклятии. А ведь канонический срок его появления должен был наступить позднее, через год.

Однако на дворе стоял май 1811-го. Насколько я помню, когда алмаз объявился в Англии, действовала норма в которой имущество должно быть возвращено, если оно выкрадено, при условии, если оно обнаружено в двадцатилетний срок. Но двадцать лет с момента кражи еще не минуло. Кто-то грубо сломал ход вещей.

Вуте держался молодцом. Естественно, тащить первоклассную подделку через банкира Ралля прямо к Саламандре никто бы не стал, сомневаться в подлинности минерала не приходилось. Главный вопрос заключался в авторе этой изящной комбинации.

Самый пакостный и прямой вариант — французы. После Коленкура я перешел для них в разряд людей, способных огрызаться. В их ремесле подобное не прощают. Подбросить мне краденую коронную драгоценность, дождаться случайного свидетеля или неосторожной записи в гроссбухе, а затем шепнуть властям. Финал очевиден, барон Саламандра из наставника великих князей превращается в банального скупщика краденого, утягивая за собой Варвару, Отряд, Юсупова и все выстроенное годами дело.

Вариант второй, чуть менее кровожадный, но еще грязнее. Старые французские посредники банально струсили. Приближающаяся война меняла правила игры, надежные тайники становились уязвимыми. В таком случае алмаз притащили сюда ради спасения собственной шкуры, решив взвалить проблему на мои плечи. Мол, барон всемогущ, со двором связан — выкрутится.

Третья версия крутилась вокруг иностранных денег. Дом Ралля мог выступать в роли слепой двери. Через подобных банкиров постоянно циркулируют сомнительные векселя и поручения. Сам Александр Александрович вполне мог не знать французской подноготной камня, но это очень сомнительно.

Четвертый сценарий был с душком. Кому-то наверху барон Саламандра показался слишком самостоятельным. Уже даже не удивлен, что в голову лезет подобное. Занеси такому выскочке подобную вещь — и любой его шаг станет фатальным. Соглашусь — посадят на крючок шантажа. Откажусь — обвинят в укрывательстве. Донесу властям — столкнут в дипломатическую мясорубку между нашими, французами и Аракчеевым.

И что же мне с тобой делать, будущий алмаз Хоупа? И откуда ты тут взялся, проклятый ты камень?

Глава 14

Вуте все же назвал имя заказчика. Звучала она мелковато, такими именами министерские кабинеты не отворяют. Зато именно через подобных неприметных стряпчих текут сомнительные поручения и вещицы.

Кольнул соблазн. Скрывать от себя очевидное глупо, если бы я искал короткий путь к признанию Марии Федоровны, лучшего подарка судьба бы не подкинула. Вдовствующая императрица прекрасно знала толк в коронных камнях, и понимала редкость цвета. Ограни этот кристалл в строгую форму, задай точность линий — и синяя глубина в центре сделает свое дело. Спутать эту бездну со стеклом или сапфиром невозможно. Ей бы пришлось признать поражение.

По этой же причине идея отправлялась в мысленную корзину.

Ведь суть пари заключалась в другом, императрица требовала мастерства. Бросив ей на стол измазанный революционной кровью кристалл с длинным шлейфом таинственности, я выиграю как банальный барыга, скупивший краденое. Да, она зацепила мое профессиональное нутро, хочется победить на ее поле. И имеющаяся идея, не связанная с этим камнем — вполне могла решить мою проблему.

А ведь расчет этого капкана был сразу на несколько слабостей. Вполне вероятно, мелкие звенья цепи использовались втемную. Ставка делалась на алчность жадного до редкостей ювелира, на уязвленное самолюбие мастера, который готов любой ценой утереть нос монаршей особе.

Одинокая записка Ралля ясности не прибавляла. Громкая фамилия в таких делах является ширмой, которая отводит глаза приказчикам. Банкир мог выступать передаточным пунктом, либо только догадывался о масштабе. Проверять приходилось оба варианта.

Больше всего тревожили свежие следы на гранях. Кто-то уже начал уродовать камень, пытаясь сбить его прежнее лицо. Владельцы до одури боялись попасться.

Вуте прервал мое молчание. Правда прежней уверенности в голосе убавилось:

— Григорий Пантелеевич, мне нужно передать ответ. Будете ли вы смотреть предмет дальше?

Как он аккуратно его назвал, «предмет» вместо «алмаза».

— Думаю, да, оценю, — отозвался я.

— Моему доверителю крайне важно понять перспективы дальнейшей огранки.

— Сейчас они нулевые. Требуется детальное описание уже нанесенного ущерба.

Поверенный нахмурился, явно выбитый из колеи.

— Мне говорили, прежний вид опасен.

Я вздохнул.

— Продолжение резки может полностью уничтожить сам камень.

Его взгляд переместился к «предмету».

— Рассуждаете как человек, знающий больше обычного оценщика.

Я приподнял бровь. Попытка ёрничать?

— Я говорю как мастер, замечающий следы грубого чужого вмешательства.

Хватит с него. И так много болтовни.

Варвара уверенно взяла ручку. Общая книга осталась лежать нетронутой, она ждала формулировку для отдельного листа.

— Пишем отдельно, — скомандовал я. — Указываем «предмет», цвет.

Вуте подобрался:

— Совсем без названия? Не алмаз даже?

— Именно. Оформляем как «предмет на предварительный осмотр». Указываем имя принесшего, доверителя, срок и описание.

Варвара повела пером по бумаге.

— У меня нет полномочий оставлять его здесь, — жестко произнес Вуте.

— В таком случае уносите.

Набалдашником трости я подцепил край свертка и брезгливо сдвинул ближе к гостю. Сверток так и остался лежать на столе. Вуте сверлил его, явно испытывая внутреннюю борьбу.

— Без вашего заключения мне будет крайне сложно вернуться.

— Могу выдать только бумагу о техническом состоянии и причинах остановки работ до описи.

— Что если доверителя не устроит?

Я вновь вздохнул.

— Максимум что могу сделать, так это сделать поверхностный осмотр.

Вуте цепко ловил каждое слово. Неопределенность злит умных людей, заставляя их торговаться за условия.

— Сроки?

— Завтра. В вашем присутствии, либо при оставленном под запись доверенном лице. Предмет эту комнату не покидает.

— Слишком неопределенно.

— Обычные булыжники мы оформляем еще проще.

Поверенный растерялся, но быстро взял себя в руки:

— Допустим, я забираю его прямо сейчас.

— Тогда Варвара зафиксирует визит представителя дома Ралля. Отметит отказ от передачи предмета и отсутствие заключения Саламандры. Запись прикроет мою мастерскую и обеспечит вам безопасный путь обратно.

Варвара тут же начала набрасывать этот запасной вариант сбоку на листе. Вуте покосился на строчки и оценил маневр. А Варвара умничка, слету ловит полет моей мысли. Краем глаза я отмечал и сдержанную реакцию Фигнера, тот пытался не показывать интерес, но любопытство его аж жгло. Еще бы, только я знаю что именно передо мной. Для остальных кроме самого Вуте, если я правильно понимаю его, камень — загадка.

— Придется послать человека к Александру Александровичу, — сдался он.

— Посылайте.

Его взгляд заметался между свертком, исписанным листом и Фигнером. Наш страж позволял принимать себя за кого угодно, от неотесанного слуги до человека, с которым лучше никогда не пересекаться в темном переулке.