Пернатый страж, или Осторожно, мой ворон кусается! (СИ), стр. 42
— Скорее всего. Ведь артефакты из музея украли, в том числе и шкатулку.
— Что особенного в ней было?
— Я не знаю… не уверен… Но твоя мать очень горела мыслью досконально изучить этот артефакт, она говорила, что он относится к редчайшим «живым» артефактам, то есть к тем, к которым привязан дух. Больше я ничего не знаю.
— Ты точно сжёг ту записку? Может, что-то осталось от неё?
Отец покачал головой.
— Ничего не осталось, я разозлился, и даже не собирался исполнять прихоти неизвестно кого. Но потом подумал, что раз ты теперь в полиции работаешь, это может быть важно.
— Ты всё правильно сделал, папа. Спасибо тебе.
Я поднялась, подошла к нему и неловко обняла, он до последнего не понял, что я хочу сделать, потом удивился и неуклюже поднялся мне навстречу, роняя стул. Наши объятия были скованными и неловкими, но сейчас это не имело никакого значения.
— Я пойду, работа ждёт. Счастливо тебе.
Не дождавшись ответа, я быстро зашагала к выходу из трактира.
Дверь трактира захлопнулась за моей спиной, отсекая мир старой боли и семейных тайн. От морозного ветра перехватывало дыхание, холод обжигал лёгкие и щёки, но я благодарила его за эту боль — она была настоящей, понятной. Впереди лежал коридор полицейского участка, где меня ждал человек по фамилии Крау. Человек, чей отец погубил мою мать. Кто знает, как бы жила я сейчас, если бы не Александр Крау? На миг я представила себе родителей вместе. Живую, улыбающуюся маму и отца, любующегося её красотой, и заботливо держащего за руку маленькую девочку — меня. Слеза, покатившаяся по щеке, тут же замёрзла, неприятно щипая кожу.
Я сделала глубокий вдох, расправила плечи.
50
Рэмонд Крау
Господин Лаиш явился очень не вовремя, словно сама судьба, насмехаясь, поставила ещё одно непреодолимое препятствие на нашем пути.
«Почему именно сейчас?» — бушевало во мне. — «Когда каждый час на счету?»
С бессильным отчаянием я ощущал, что время заканчивается, утекая безвозвратно и всё быстрее, словно песок в песочных часах. Летти стало хуже, я видел это по бледности её кожи, синеватым кругам под глазами и по тому, как она время от времени прикрывала глаза, пытаясь скрыть боль.
Мне хотелось встряхнуть её, закричать, чтобы она перестала быть такой сильной, чтобы позволила мне взять на себя хоть часть её ноши — но всё, что я мог, — это стоять рядом, молча стиснув зубы, и ощущать, как безысходность разъедает меня изнутри.
С каждым часом мы становились на шаг ближе к правде, открывая новые факты, но это было дьявольски долго. Каждая улика, каждый намёк казались одновременно и спасением, и новой петлёй, затягивающей нас в бесконечный лабиринт, пока сердце Летиции медленно чернело. Мы раскрывали заговор, но не могли догнать смерть, которая дышала ей в спину.
Я не пошёл в архив, хотя, возможно, и следовало продолжать рыть носом землю в поисках зацепок. Отец Летти пообещал проводить её обратно, но я намеревался убедиться лично, что она в порядке. Превратившись в ворона, я устроился на ветке напротив «Жёнушки демона». В окно я видел только то, что Летти и отец сидят друг напротив друга за дальним столиком. Ледяной ветер пробирался под перья и норовил сбросить меня с ветки. Минуты шли, а я думал, что сижу здесь зря: до полицейского участка две минуты ходьбы, а я, может, нашёл бы что-то полезное за это время.
Краем глаза я заметил, что дверь участка открылась и на порог вышел Даррен. Он зажёг сигарету, а курил он, насколько мне было известно, в исключительных случаях.
«Вдруг он узнал что-то важное?»
Я спикировал вниз, и кувыркнувшись, уже на своих человеческих ногах оказался рядом.
— Святые Угодники! Крау! Ты решил меня доконать? Кто так подкрадывается?
Даррен шутливо приложил руку к сердцу.
— Что-то узнали на допросах? — не обращая внимание на его клоунаду, спросил я.
Он стал сразу стал серьёзнее и собраннее, сначала затянулся, потом сплюнул.
— Ну мозги актёрам промыли знатно, хотя многим всё равно, за что деньги получать. Мрак сейчас допрашивает Парра, и я уверен, этот гад точно знает, кто проклинатель! Только молчит пока. А ты что здесь летаешь, вы разве не в архив отправились?
Вспомнив о своей миссии, я тут же повернулся обратно в сторону таверны.
И похолодел.
Дверь «Жёнушки» была распахнута. На пороге, озираясь, с растерянным и встревоженным лицом, стоял отец Летиции, рядом с ним никого не было.
Сердце словно мгновенно обратилось в тяжёлый камень, ухнувший куда-то вниз. «Нет. Нет, нет, нет...»
— Крау? Что случилось? — спросил Даррен, тут же насторожившись.
Я не ответил. Я уже бежал через улицу, не обращая внимания на крики извозчика. Господин Лаиш, увидев меня, сделал шаг навстречу, его лицо было бледным.
— Где Летиция? — хрипло прорычал я.
— Она... она вышла минуту назад! Сказала, что работа ждёт... Она ушла так быстро и решительно…
Времени выяснять отношения не было, хоть и хотелось схватить этого человека за плечи и прижать к стене, вытрясти из него каждое слово. Я лихорадочно обвёл взглядом улицу, одновременно цепляя на ухо акусти, когда к нам подошёл Даррен.
— Летиция, приём! Летти? — артефакт молчал. — Даррен, ты не видел, как Летиция выходила из трактира?
— Нет. Что произошло?
— Она пропала. Господин Лаиш, что вы ей сказали?
Отец Летиции нахмурился и посмотрел на меня исподлобья.
— Правду сказал. Про её мать и вашего отца.
Я поджал губы, сдерживая гнев, а Даррен тут же уловив суть, смачно выругался.
— Значит, никто её не похищал, — сделал вывод он. — Она ушла добровольно. Только куда?
— В участок она не пошла, мы стояли у входа, — я говорил торопливо, словно стараясь успеть за быстро бьющимся сердцем. — И прошло слишком мало времени, чтобы она скрылась из виду, если ушла бы пешком. Она села в дилижанс.
— Крау, ты думаешь, она поехала поговорить с твоим отцом?
Громко выдохнув, я снова обратился к растерянному господину Лаиш.
— Вспомните точно, что ещё вы сказали Летиции? Она не знала адреса моего отца. Куда она могла поехать?
Я нащупал в кармане ампулы, которые ещё в полдень мне передал Нежель. Близилось время вечернего укола, атропин в её крови скоро перестанет действовать.
«Если я не найду её сейчас…»
— Ничего такого. Ну рассказал, что в тот вечер она должна была изучать редкий живой артефакт.
— Что значит «живой»? — уточнил Даррен.
— Это артефакты, к которым привязан дух, или что-то подобное. Я не очень в этом разбираюсь. Но Летиция… она разбирается. И если она думает, что это как-то связано с её матерью, с проклятием…
— Даррен, я полечу в музей, она, скорее всего, там. Доложи Велору и Мраку, и… вы там с архивами сами разберитесь, ладно?
— Ладно, — Даррен повернулся к проходящему мимо мужчине. — О, судья Бранс! Мы как раз вас искали, не могли бы вы зайти в участок? Небольшая беседа, чистая формальность!
Дальше я не слушал, уже обращаясь в ворона. Ветер заставлял с удвоенной силой махать крыльями, когда я летел в сторону здания городского музея. А отец Летиции так и остался стоять на пороге трактира — ссутулившаяся одинокая фигура в тёмном пальто. Ветер трепал его волосы, свою меховую шапку он так и мял в руках, а я летел прочь, унося в себе тайну, которая была тяжелее любого груза.
«Теперь Летиция знает про моего отца и свою мать, но это лишь верхушка айсберга, а то, что спрятано под тёмной водой, просто убьёт Летти».
Здание музея возникло впереди, мрачное и пустое в зимних сумерках. Все окна были тёмными, кроме одного — кабинета смотрителя на первом этаже. Я спикировал к нему, прильнув к холодному стеклу. За столом сидел седовласый мужчина и что-то писал.
Уже понимая, что Летиции здесь нет, я всё же сменил облик и постучал, чтобы удостовериться.
Старик вздрогнул, подошёл к окну, прищурился и открыл форточку. — Музей закрыт! — Полиция. Вы не видели молодую женщину? Рыжеволосую, в тёмном пальто? — Сегодня? Нет, никого не было, только утром школьников водили. А вы жетон покажете?