Пернатый страж, или Осторожно, мой ворон кусается! (СИ), стр. 26

Я решила начать с комнаты маркизы. Внимательно осмотрев обычный, наполненный дорогими безделушками будуар леди, я двинулась дальше: детская, где спала малышка под присмотром няни, коридор с гобеленами…

То, что я так торопливо искала, нашлось в маленькой спальне Жоржины, где кроме узкой кровати и небольшого платяного шкафа почти не было мебели. Полупрозрачная паутина, едва заметная даже магическим зрением, здесь скопилась в самом углу, где на небольшом гладильном столике стоял старомодный чугунный утюг.

Сосредоточившись, я провела рукой перед глазами несколько раз в попытке усилить магию. Картина проступила чётче. Остатки свинцового тумана, сотканного из тончайших нитей, вели к черновой лестнице. Оттуда на улицу и в конюшню.

Теперь оставалось узнать, кто в замке обладает редким и опасным даром: магией чистой воли. Эта магия позволяет двигать предметы на расстоянии, подчиняя их жесту или даже взгляду. Причём предметы, в несколько раз превосходящие по весу физические возможности мага.

Убийца очень силён магически, и преступление совершил, похоже, в порыве ярости. Картина складывалась в моей голове достаточно чётко. И я была уверена, что тело Жоржины — не последняя зловещая находка в этом замке.

Я сглотнула ком в горле, отводя взгляд от утюга. Теперь мой путь лежал обратно в гостиную: посмотреть на магию маркиза, и доложить Даррену о своих находках.

Не успела я сделать и шага к выходу, как тень перекрыла дверной проём. Его фигура заполнила собой всё пространство, а лицо, ещё несколько минут назад искажённое маской отчаяния, теперь было холодным и непроницаемым.

— Что вы здесь вынюхиваете, госпожа следователь? — его голос прозвучал тихо, но в нём чувствовалась неприкрытая угроза.

«Где же все остальные? Крау? Даррен?” — трусливо пронеслось в голове, и я невольно метнула взгляд на утюг.

Это была роковая ошибка. Одно неверное движение глазами, и враг прочёл мои мысли. Всё до единой, даже не обладая даром менталиста.

Утюг на столике дёрнулся, завис в воздухе на мгновение, словно пёрышко, а затем развернулся острым углом прямо в мою сторону.

Мозг лихорадочно искал спасение, выдавая абсурдные варианты: Окно? Слишком маленькое и быстро не откроешь. Нырнуть под кровать? Там всё пространство занимает чемодан.

А в единственном выходе стоял он. Убийца.

Однако когда вам в голову летит чугунный утюг, весящий добрых пять килограммов, выбирать не приходится. Расчёты и страх отступили, уступив место слепому животному инстинкту.

Понадеявшись на чудо и эффект неожиданности, я бросилась прямо на маркиза. С низким криком, вырвавшимся из самой глубины гортани, я прыгнула и вцепилась в него всеми конечностями. Ногти впились в шею и щёку, ноги обвились вокруг его талии, чтобы не дать ему сбросить себя. Голова закружилась от страха и вида его крови, выступающей под моими ногтями.

Раздался оглушительный грохот: утюг, потеряв управление, с силой врезался в притолоку двери как раз над нашей головой, осыпая нас щепками и пылью и задев спину маркиза, грохнулся на пол.

Но удар лишь на секунду вывел его из равновесия. Огромные ручищи убийцы сомкнулись на моей шее с такой силой, что перед глазами запрыгали чёрные точки.

«Ну почему каждый стремиться меня придушить?” — задыхаясь, подумала я.

Я пыталась оторвать эти пальцы, но они были словно из стали.

И тут из-за спины маркиза послышался спасительный звук. Шелест крыльев ворона.

Не было ни крика, ни предупреждения. Только сдавленный хрип и хруст. Железная хватка на моей шее мгновенно ослабла. Маркиз рухнул на колени, зажимая свою руку, которая теперь висела под неестественным, страшным углом.

Рэмонд казался абсолютно спокойным, но его цепкий взгляд скользил по моей фигуре.

— Я оставил вас в замке полном городовых и следователей полиции, — произнёс он мягко, почти ласково, не отводя взгляда от маркиза. — А вы и здесь бои устроили. Невежливо, госпожа Лаиш. Меня же позвать забыли.

Он наклонился, поднял с пола чугунный утюг, будто тот был картонным, и внимательно его осмотрел.

— Ах вот оно что... Безвкусно, но эффективно. — Затем он снова посмотрел на меня. — Вы целы?

Всё ещё не в силах вымолвить ни слова, я лишь кивнула, потирая саднящую шею. Спасибо я ему не сказала. В его тоне сквозила такая язвительность, что благодарность застряла бы в горле.

* * *

— Лошадь и леди Аврору я обнаружил в глубоком овраге, у дороги, ведущей в лес. Нежель с городовыми отправились сначала туда. — бесстрастным голосом доложил Крау то, что Даррен, очевидно, уже знал.

Меня окатило волной горечи. Как же так? Столько смертей. Из-за чего? Обычная ревность?

Маркиз, сидя на бархатном диване, своей здоровой рукой, прикованной наручником к мускулистому запястью мрачного городового, бессознательно баюкал свою сломанную руку. Он укачивал её, словно больного младенца, совершенно игнорируя тот факт, что его движения вынуждали руку несчастного стражника дёргаться и болтаться в такт этой странной заботе.

Городовой, красный от смущения и неловкости, пытался отдёрнуть свою кисть, чтобы положить её в более удобное и достойное положение, но маркиз казался сильнее.

Даррен обратился к преступнику с формальной, отработанной речью:

— Маркиз Флоке, советую немедленно и при свидетелях признаться в двойном убийстве. Это единственное, что может смягчить ваш приговор.

Маркиз медленно поднял на Даррена помутневший, отрешённый взор:

— Я не убивал Аврору.

Слова прозвучали настолько чётко и уверенно, что мы с Дарреном синхронно посмотрели на Крау, словно у него должен быть ответ.

Рэмонд едва заметно пожал плечами, и я снова повернулась к преступнику:

— Скажите ещё, что и Жоржину не вы убили, и на меня утюг сам полетел.

Маркиз поджал губы и шумно, с рычанием выдохнул:

— Это я… Но я не хотел!

Он понуро опустил голову и добавил:

— Моя магия реагирует на малейшую мысль. Я не могу её остановить. Не хотел я убивать горничную… Но она так верещала: «Погубили! Помогите!» Я не управлял утюгом. Я просто хотел, чтобы Жоржина замолчала.

— Что произошло с вашей женой? — «я не верю ни единому слову», — угадывалось в моём тоне.

— Когда мы вернулись с бала, я увидел на щеках Авроры слёзы и понял, что плачет она по своему музыканту. Я лишь схватил её за плечи и тряхнул в порыве ссоры, не использовал магию, клянусь! А она вдруг… обмякла и упала замертво. Потом горничная запричитала, что я убил. И бросилась в свою комнату. Я за ней. Ну а после решил подстроить всё так, словно Аврора сбежала и упала в овраг.

Даррен вскочил с места:

— Вы осознаёте, что совершили ещё одно преступление, маркиз? Скрывали тот факт, что вы дисмагик?

— Вам так просто рассуждать об этом, господин следователь. А мне посчастливилось побывать в распределительном изоляторе для дисмагиков. И я счастлив, что удалось сбежать оттуда, не раскрыв свою личность!

— Изолятор... Да, там есть от чего сбежать, — мрачно заметил Рэмонд. — Но это не оправдание тому, что ты сделал после.

— Мертвы две молодые женщины! — сквозь зубы процедил Даррен.

— Повторяю! Я не убивал Аврору! Вы должны мне поверить.

Маркиз попытался подняться, но страж не позволил. Хотя по его напряжённому лицу было видно, что даётся ему это с трудом.

— Это мы выясним, — заверил его Тенн.

Я вышла из гостиной, и Крау молча последовал за мной. Больше нам в замке было делать нечего. В коридоре экономка вытирала платком слёзы:

— Леди Аврора была такая добрая… Как же так… Что теперь будет с малышкой-то?

— Я думаю, отдадут ближайшим родственникам. У маркизы, кажется, есть сестра?

— Ох! Нет, сестре нельзя. Она из этих… — экономка почесала висок.

— Из кого?

— Прогрессивная она, — тоном, которым сообщают самые неприличные вещи, прошептала женщина. — Родителей не слушает, снимает квартиру в городе. Сама себя обслуживает, горничных не имеет. И…