Пернатый страж, или Осторожно, мой ворон кусается! (СИ), стр. 22

Я почти ревновал, когда она со смехом шептала что-то на ухо Даррену, а он ржал, как оркский тяжеловоз.

После девяти вечера пришли музыканты, и трактир преобразился. Подавальщицы убрали один стол, освобождая место для танцев. А публика с удовольствием отплясывала и подпевала.

— Господин Крау! Ну что вы сидите как истукан? Идёмте танцевать! — голос Летти звенел, словно весенний колокольчик, она подмигнула мне, и сердце нелепо подпрыгнуло.

Она схватила мою руку и потянула на танцпол, где Аксель с незнакомой раскрасневшейся дамой отплясывал нечто, похожее на кадриль.

Мы присоединились, и я даже успел зарядиться искрами веселья, которые сыпались от Летти, озаряя в моих глазах всё вокруг.

Держать её в объятиях такую лёгкую и задорную было невероятно приятно.

— О, Рэмонд! Ваша улыбка бывает и такой! Это настоящее чудо! — поддразнила она, запыхавшись от танца. Её глаза сверкали в тон сапфирам на шее. — Вам определённо следует чаще танцевать. Хотя бы раз в столетие.

— А вам, госпожа Лаиш, настоятельно рекомендую больше не пить сегодня, — выдавил я, и самому стало противно. Мой ворчливый тон звучал как нравоучения злого папаши.

— Знаете что? — Она вдруг остановилась, чуть пошатнувшись, и ткнула пальцем мне в грудь, будто обвиняя. — Вам необходим выходной! Вот прямо сейчас! — её хорошенькое личико скривилось в притворно-серьёзной гримасе.

— Вот поймаете проклинателя, и я обязательно устрою себе выходной, честное воронье слово! — пообещал я, ловя её за локоть, чтобы она не упала.

— А как вы будете отдыхать, интересно? — Она прищурилась, пытаясь сосредоточиться на моём лице. — Снова напьётесь в том унылом трактире на окраине города?

— Кто бы говорил, госпожа Лаиш! — парировал я, приподнимая бровь. — Сколько бокалов вина вы уже успели выпить?

— Только три. Даррен сказал, что это вино женское и совсем не пьяное! Оно как сок!

“Ах, значит, он уже и просто Даррен у нас!”

Закончилось всё, как я и предрекал. В конце вечера она безвольно обвилась вокруг моей шеи, прошептав что-то невнятное про «сильных воронов» и «мягкие рубашки», прежде чем её голова упала мне на плечо. Вес был ничтожным, а ответственность — невыносимой.

Как самую ценную в мире ношу, я отнёс её в спальню. Положил на кровать, снял сапоги и пальто, расшнуровал платье, чтобы грудь свободно дышала, стараясь не смотреть на обнажившуюся линию плеч.

Летиция очнулась и потянула ко мне руки:

— Рэмонд…

— Что, госпожа Лаиш?

— Вы не могли бы… — её и без того красные щёки зарделись.

— Принести вам что-нибудь? Укрыть?

— Нет, — она покачала головой и откинула непослушную прядь волос. — Вы можете со мной заняться… любовью? Прямо сейчас. Пожалуйста.

Я ожидал чего угодно, но не этого. Громко закашлявшись, я попытался убрать её руки, но они обвили мою шею так крепко, что мне пришлось ещё сильнее наклониться.

— Ну я вас очень прошу… — её глаза, казалось, заглядывают в саму душу.

— Летиция, вы пьяны! Что за странные просьбы? — мой голос предательски захрипел.

Она приподнялась и прильнула к моим губам, напрочь сбивая моё размеренное дыхание.

— Понимаете, Даррен сказал, что девственница не может быть хорошим следователем, — прошептала она, прервав поцелуй.

— Что?! — из моего горла вырвался рык. Всю нежность, весь мой страх и борьбу смыло волной белой слепой ярости.

— Не хотите, так и скажите! Акселя попрошу! Или Даррена… — бормотала она, сворачиваясь клубочком. Чистый ангел. Словно и не предлагала мне только что переспать из-за карьерных соображений.

27

Я открыла один глаз. Убедившись, что мир не рухнул, пока я спала, я открыла и второй. В висках застучал крошечный молоточек, во рту ужасно пересохло. Не обратив на это внимания и бодро вскочив с постели, я моментально пожалела о столь опрометчивом поступке.

Желудок сделал сальто назад, а комната закружилась, заставляя меня приземлиться обратно на кровать. Меня мутило. Неужели я отравилась вчера?

Что я ела?

Картинки вчерашнего вечера замелькали в памяти, словно солнечные лучи, заглядывающие в несущуюся по аллее карету. Всё сплошным ярким пятном, обрывками смеха и музыки, смутные образы: восторженный Аксель, ухмыляющийся Даррен... и мрачный взгляд Крау, устремлённый на меня через весь зал.

«Мне надо в участок!»

Я поднялась, на этот раз осторожно, по стеночке пошла в ванную. Каждый шаг отдавался болью в висках.

«Матерь всех богов!» — не сдержала я возгласа, увидев своё отражение в зеркале, так как оно напугало меня похлеще призрака подземелья, что водился в нашей Академии.

Холодная вода немного привела меня в чувство. Волосы, торчащие в разные стороны, пришлось помыть, чтобы придать им приличный вид.

Я спускалась в гостиную, крепко держась за перила. Со странной смесью облегчения и разочарования я поняла, что Рэмонда не было, зато на столе меня ждала чашка дымящегося отвара и бутерброд с холодным мясом.

Еда смотрела на меня с немым укором. Аппетит отсутствовал напрочь, но что-то подсказывало мне, что после напитка и бутерброда должно полегчать.

Так и вышло. Головная боль притупилась, а воспоминания о вчерашнем вечере стали чётче и явственнее.

Его крепкие руки, надёжно подхватывающие меня.

Мои пальцы, путающиеся в его волосах.

Слова Даррена про… о нет! Неужели это мой голос, такой наглый и развязный, предлагающий Крау?..

Боги, какой стыд!

Вот теперь тошнота вернулась, но совсем по другой причине. Стыд был таким всепоглощающим, что хотелось провалиться сквозь землю, перенестись на край света или как минимум никогда больше не встречаться с Рэмондом Крау.

С ужасом глядя на оставшуюся половину бутерброда, я произнесла вслух: «Как теперь смотреть ему в глаза?»

Бутерброд ничего не ответил, лишь молчаливо разделял моё унижение.

Желая скорее отвлечься от мучительных мыслей, я вышла из дома, с удовольствием глотая утреннюю морозную свежесть. Садиться в дилижанс не хотелось, и я решила пройтись пешком.

Город оживал, мимо проносились кареты, прохожие кутались в меховые воротники, дворники чистили дорожки. Снег успокаивающе скрипел под ногами.

Где-то над головой каркнул ворон, но я решила не смотреть.

Уже около участка меня окликнул мужчина.

— Госпожа Лаиш! Как хорошо, что я вас встретил!

Всё ещё затуманенное после вчерашнего сознание не сразу соотнесло голос, голубые глаза и золотистые кудри с Паулем, братом Бекки.

— Господин Гарденс?

Его глаза на секунду потемнели, из горла вырвался судорожный вздох.

— Теперь уже лорд Гарденс, с вашего позволения, — поправил он меня с горькой вежливостью, от которой сжалось сердце. В его устах этот титул звучал как приговор, а не как достижение.

— О да, конечно.

Поздравлять с этим бедного юношу казалось кощунством.

— Госпожа Лаиш, — он прижал руки к груди. — Позвольте выразить вам мою глубочайшую благодарность и восхищение вашей работой.

— Не стоит. Если бы я могла спасти Бекки, или ваших родителей… — тихо произнесла я, опустив глаза.

Он снова судорожно вздохнул.

— Всё равно. Вы сделали очень многое для моей семьи. И я не забуду этого. Если вам что-то понадобится, обращайтесь в любое время. Мои ресурсы теперь... весьма значительны, — он горько усмехнулся, и стало ясно, что это богатство для него лишь пепел на руинах его семьи. — Я знаю, вы не примите никаких подарков, но позволил себе прислать вам конфеты.

Я попыталась возразить, но Пауль жестом остановил меня:

— Это сущая мелочь, не отказывайтесь, прошу. Мне будет очень приятно. И я уверен, шоколад вам понравится. Не забудьте о моём предложении. Всего доброго, госпожа Лаиш.

С этими словами, он слегка, по-аристократически поклонился и зашагал прочь такой одинокой и несгибаемой фигурой на фоне суетливого утреннего города, что стало до боли жаль его.

В участке все приветствовали меня с тёплой улыбкой, словно после вчерашнего вечера я стала здесь своей.