Пернатый страж, или Осторожно, мой ворон кусается! (СИ), стр. 16

— Не уснёт. В пузырьке была вода, — сообщила я, чувствуя на себе взгляд Крау.

Боковым зрением я заметила, как его губы дрогнули в ухмылке. "Оценил, значит", — с внутренним торжеством подумала я.

Одиль с трудом приподнялась на подушках, её глаза метались по комнате, словно она искала кого-то среди теней.

— Где они? Их уже арестовали? — её хриплый шёпот звучал неестественно громко.

Я присела на край кровати, стараясь поймать её взгляд:

— Одиль, кто убил Бекки? Расскажите нам всё. Сейчас.

Она сглотнула, и её пальцы вцепились в одеяло.

— Родители... Отец... Должно быть, это сделал он.

Слова давались ей с трудом, будто каждое слово обжигало горло.

— Я спала, когда услышала шум. Кто-то... ругался. — Одиль зажмурилась, вспоминая. — Я узнала голос Бекки. Она кричала, требовала чего-то... Я накинула халат и спустилась вниз. А там...

Она резко закрыла лицо руками, словно пытаясь стереть ужасную картину. Я осторожно взяла её ладони в свои, чувствуя, как они дрожат.

— Одиль, слушайте меня, — я наклонилось ближе, понизив голос. — Говорите быстрее. Иначе ваша мать вернётся и снова вас “успокоит”.

Одиль резко встряхнула головой:

— Я больше не хочу спать!

Её глаза расширились, застыв на какой-то точке за моим плечом — казалось, она снова видит ту ночь.

— Бекки стояла в дверях, держась за косяк... Она покачивалась, а из её спины... — голос Одиль сорвался. — Торчал нож. Потом она вдруг обернулась, и...

Одиль резко выдохнула, жестом показав взрыв.

— Отца с матерью отшвырнуло, будто ураганом. Словно мы оказались не в гостиной, а на берегу бушующего океана. Я никогда не видела, чтобы Бекки использовала свою магию так... — её пальцы сжали мои с неожиданной силой. — Она выбежала из дома. А отец... отец поднялся и погнался за ней.

— Что было потом? — я слегка наклонилась вперед, ловя каждое дрожащее слово.

Одиль бессильно опустила голову на подушку:

— П... Провал. Темнота. Ничего не помню...

Крау, до этого молча наблюдавший у изголовья кровати, внезапно оживился:

— Одиль, попробуйте вспомнить — что именно кричала Бекки в тот момент? Какие именно слова вы слышали?

— "Полиция"... "найдут"... — она снова закрыла глаза, пытаясь выловить обрывки памяти из темноты. — Что-то про... "Он же ваш родной брат"... И ещё... "Где они?"...

Я перевела взгляд на Крау — по его внезапно потемневшему лицу было ясно, что эти обрывки что-то для него значат.

— Вы уверены? — мягко уточнила я, чувствуя, как дрожь Одиль усиливается.

Она покачала головой, и прядь мокрых от пота волн прилипла к её виску:

— Нет... Не совсем. Но... это было что-то в этом роде. Голос Бекки... он был таким странным. Злым и... испуганным одновременно.

Вдруг её глаза расширились:

— А ещё... перед тем как всё началось, я слышала стук. Как будто кто-то... — она резко села, вцепившись мне в руку, — двигал мебель. Глухие звуки, словно из подвала.

Дверь с грохотом распахнулась. В комнату ворвалась Селин, ее глаза метались от Одиль к нам, к сиделке.

— Что здесь происходит? Берта! Как вы посмели впустить посторонних?

Затем совсем другим, приторно-сладким тоном, она обратилась к дочери:

— Одиль? Ты проснулась, детка!

Я резко встала, перекрывая ей путь к кровати, и достала жетон:

— Госпожа Селин Гарденс, вы задержаны по статье 119 Кодекса Магических и Иных Преступлений для выяснения обстоятельств гибели вашей племянницы, Бекки Гарденс.

︾.︾.︾.︾.︾.︾.︾.︾.︾.︾.︾.︾.︾.︾Дорогие читатели! Спасибо всем, кто остался со мной и приобрёл подписку на книгу! Надеюсь, она вас не разочарует! Летицию и Рэмонда ждёт ещё много расследований, переживаний, взлётов и падений. Их тянет друг к другу, нам это уже очевидно. Вот только, что будет, когда Летти узнает тайну стража? Проды будут выходить два раза в неделю. (примерно, четверг и воскресенье) Буду очень стараться чаще, но пообещать не могу. ︵‿︵‿୨୧‿︵‿︵

19

Селин замерла, глядя перед собой, словно видела не комнату отеля сейчас, а что-то совсем иное. Её ногти впились в ладони. На лице сменилась целая гамма чувств. А потом она резко выдохнула, словно внутри порвалась натянутая струна.

Она заметно сникла и тяжело опустилась в ближайшее кресло. Я мысленно выдохнула от облегчения, понимая, что она не собирается сопротивляться.

— Это всё Реми, — прошептала она, уставившись на свои дрожащие ладони. — Но я... Конечно, я тоже виновата.

Неожиданно её перебил душераздирающий вопль из коридора:

“Убили! Помогите!”

Берта ахнула, прижав руки к груди. Одиль приподнялась, испуганно распахнув глаза.

Мы с Крау переглянулись, словно разговаривая без слов. Не отреагировать на крик о помощи мы не имели права.

— Рэмонд, останьтесь здесь, я пойду посмотрю.

— Нет, — его тон не терпел возражений. — Я сам посмотрю, в чём дело.

Он вытащил из-за пояса наручники, и бросил мне. Я легко поймала и быстро пристегнула руки госпожи Гарденс.

— Идите, я никуда не денусь, — голос Селин звучал так устало, что я верила ей. — Останусь с Одиль и Бертой.

Она с нежностью посмотрела на бледное лицо дочери.

Вслед за Крау я выскочила в коридор, потом на лестничную площадку. Там, внизу гости и служащие столпились над... телом?

— Расступитесь, полиция! — выкрикнул Крау, когда мы сбежали вниз.

На выложенном плиткой полу лежал молодой мужчина. Под его головой растекалась лужица крови.

— Это лыжный инструктор, — сообщил Рэмонд, наклонившись над телом.

Я провела рукой перед глазами. Аура переливалась слабым серебристым светом, но не утекала, как это было у Бекки.

— Он ещё жив! Зовите лекаря!

Горничная с причитаниями побежала за лекарем. С лестницы раздался новый крик:

— Эдди!

Селин спускалась, опасно покачиваясь. В наручниках она не могла держаться за перила, а в голосе её слышались истерические нотки.

Мой мозг тем временем лихорадочно пытался ухватиться за нечто важное.

Я моргнула, пытаясь стряхнуть наваждение. Что-то здесь было не так...

И тогда я заметила: на висках жертвы, там, где обычно пульсируют прожилки, виднелись тонкие фиолетовые нити, словно паутина. Они мерцали, растворяясь, но я знала, чей это почерк.

Я осмотрелась: Пожилая пара огневиков, “ледяная” леди в горчичном платье. Ни медведя, ни франта в очках видно не было.

Селин приблизилась к жертве.

— Не подходите, — остановил её Крау, буравя взглядом исподлобья.

— Он ещё жив, снимите наручники, я помогу ему, — она протянула руки с мольбой в глазах.

Крау упрямо мотнул головой.

— Чтобы вы добили его? Вы под подозрением.

— Рэмонд, это не она. Я знаю, кто это сделал. Снимите с неё наручники, пусть поможет.

Инструктор вдргу захрипел, а его тело выгнулось, забившись в конвульсиях.

Я выхватила у Крау ключ, и сама отстегнула наручники Селин.

Опустившись на колени, она приложила одну ладонь ко лбу, а другую к груди несчастного.

— Что вы увидели, Летиция? — спросил Крау. — Я должен знать.

— На висках жертвы фиолетовые следы. Я думала, тот мужчина в очках, которого мы видели за обедом, эмпат, но он менталист. Инструктора заставили прыгнуть.

— Это точно он... — обернулась к нам Селин. — Он шантажировал меня, а Эдди хотел помочь, поговорить с ним. — Она всхлипывала, словно маленькая.

— Чем он шантажировал вас? — почти хором спросили мы с Крау.

— Я наняла его, чтобы он стёр Одиль память... Для этого нужно было три сеанса. Он провёл один. И прочитал её воспоминания.

— Имя и название комнаты?

— Арт Дан Яр. “Белая гладь”, второй этаж.

Прибыл лекарь, инструктора аккуратно переложили на носилки и отнесли в его номер. Селин отправилась с ним.

Я подошла к портье, который отчитывал охранника:

— Скажите, господин Арт Дан Яр выходил из отеля сегодня?