Пернатый страж, или Осторожно, мой ворон кусается! (СИ), стр. 14

Нетерпеливо перебирая пальцами по набалдашнику трости, Рэмонд обратился ко мне:

— Летти, милая, — с преувеличенной нежностью обратился он. — Я же говорил вам, надо было сразу забрать чемоданы из камеры хранения.

Повернувшись к портье, он развёл руками в театральном жесте:

— Мы могли бы оплатить сейчас, а оформление оставить на завтра? Видите ли, мы не были уверены... — он сделал паузу, многозначительно оглядев холл, — что "Серебристые утёсы" окажутся настолько... вдохновляющими. Поэтому оставили чемоданы на вокзале. А там наши документы.

Портье нахмурился, его брови превратились в двух, согнувших спины гусениц. Крау резко ударил себя по лбу:

— Ох, ну и растяпа же я! Вот же мой паспорт... а вот бумаги Летти, увы, остались в чемодане.

Морщинка между бровей портье мгновенно разгладилась.

— В таком случае я могу предоставить вам один номер. Но документы вашей спутницы всё же завтра принесёте.

— О, несомненно. Летти — моя муза! Без неё я не написал бы ни строчки! — объяснил Крау и посмотрел на меня полными восхищения глазами.

— Разумеется. Уверен, вам определённо понравится наш люкс “Вдохновение” с выходом на террасу и потрясающим видом. Ваш отдых у нас...

— Никакого отдыха! — перебил его Рэмонд, внезапно вспыхнув энтузиазмом. Мы здесь ради моего нового романа! Как считаете, название: “Зловещее убийство на лыжном курорте” достаточно интригующее?

Портье застыл, его веки дёрнулись. На секунду в воздухе повисло напряжение, но тут же рассеялось, когда он заулыбался:

— О, месье! Это весьма... оригинально. Полагаю, наши горные пейзажи предоставят вам простор для воображения.

Крау медленно выводил пером витиеватую подпись в толстой книге регистраций. Я, притворяясь поправляющей перчатку, мельком взглянула через его плечо: на странице чётко выделялась предыдущая запись: "Леди Селин и Одиль Гарденс, люкс 'Райский рассвет".

Поднимаясь по лестнице, я отметила планировку: на каждом этаже четыре номера, расположенные парами по обе стороны от лестничного марша. На стенах висели картины с горными пейзажами, под каждой — латунная табличка с названием: "Вершина грёз", "Эдельвейсовый рассвет", "Поцелуй ветра".

Наш номер на третьем этаже оказался слева от лестницы. Портье, открывая дверь старомодным ключом, с гордостью объявил:

— Люкс 'Вдохновение' — любимый номер наших творческих гостей. Если что-то понадобится — звоните в этот колокольчик.

Он показал парящий в воздухе колокольчик. Его язычок покачивался, хотя в комнате не чувствовалось ни малейшего движения воздуха.

— Любопытно, — прокомментировал Крау. — Какой же магией он подпитывается?

Он обернулся, словно мог на глаз определить источник.

— Это фирменный секрет виллы, господин Крау, — довольно улыбнулся портье.

Дверь за служащим закрылась с мягким щелчком.

Номер действительно был роскошным: резная дубовая мебель с бархатной обивкой, камин из розового мрамора, огромное окно с головокружительным видом на горные пики. Но нас с Рэмондом это совершенно не интересовало.

Крау тут же прошёл к выходу на террасу. Морозный воздух ворвался в помещение вместе с редкими снежинками.

— Я на разведку. По-моему, номер Гарденсов как раз по соседству.

И прежде чем я успела ответить, его силуэт дрогнул, сжался, и чёрный ворон с блестящими перьями метнулся в сторону соседнего балкона.

Я вышла на террасу, щурясь от ослепительно-белого покрова вершин. Гора возвышалась вместе с этажами здания. Справа зияла пропасть, на дне которой виднелись главные ворота. А слева... Я наклонилась через перила. Прямо на уровне нашего этажа петляли между скалами и уступами горные тропы.

“Интересно, тот оборотень вернулся в город, или снова попытается...”

Я содрогнулась от воспоминаний о железной хватке убийцы. А потом перед глазами снова появилась картинка поцелуя. Жадного, неожиданного, не дающего шансов на отступление.

“Каррр!”

Ворон уже сидел на перилах, склонив голову набок. Я неосознанно протянула руку и провела кончиками пальцев по его блестящей шее. А ворон подвинулся ближе, словно разрешая погладить. В следующее мгновение в опасной близости от моих пальцев вдруг щёлкнул клюв, заставляя меня отдёрнуть руку.

— Злюка! — прошипела я сквозь зубы.

Ворон чуть запрокинув голову, выдал звук очень напоминающий “ха-ха-ха!"

Невольно я тоже рассмеялась, возвращаясь в комнату. Неожиданно мои плечи обняли тёплые руки.

— Ай! — скривилась я от боли.

— Болит? — Голос Крау прозвучал прямо над ухом, отчего по спине пробежали мурашки.

— Пустяки...

— Дайте взглянуть.

Он уже снимал с меня пальто, его пальцы скользнули по вороту платья, обнажая обожжённую кожу. Дыхание перехватило: не столько от боли, сколько от его прикосновений.

Сдвинутые брови и внимательный взгляд:

— Нужна мазь, здесь волдырь.

— Пройдёт, — мой голос дрожал.

Рэмонд был слишком близко, и после нашего поцелуя, меня это смущало ещё больше. Или это не смущение? Внутри жгло, словно сердце вдруг превратилось в раскалённый камень.

Рэмонд посмотрел мне в глаза, словно читая мысли, и стало ещё жарче.

— Не двигайтесь, — приказал он и дёрнул за шнурок парящего колокольчика.

В дверь постучали почти мгновенно, словно за ней дежурили. Рэмонд негромко что-то сказал, и служащий отбыл выполнять его просьбу.

Я хотела вернуть платье на плечо, но Крау взял меня за руку и усадив на диван, строго сказал:

— Не трогайте. Сидите смирно.

Я спросила, стараясь отвлечься от дурацких мыслей и настроиться на рабочий лад:

— Разведка удалась?

— Окна закрыты. Но через щель в шторах я увидел Одиль, она спит. Мать сидит рядом, читает книгу, — доложил Крау.

— Получается, нам надо подождать, пока Одиль проснётся и придумать способ с ней переговорить?

— Я боюсь, её поят снотворным. На столике я видел лекарства. Ну или сон — это побочный эффект успокоительного.

— Надо что-то придумать. Может, отвлечь мать? Или подменить лекарства?

— Отправимся на обед и посмотрим, появится ли там Селин. Если да, то я попробую в этот момент пробраться в комнату.

Снова стук, но Крау не пустил никого внутрь, а сам занёс поднос с бинтами и мазью.

Сосредоточенно и осторожно он смазал ожоги, приложил бинт и пластырь и вернул платье на место.

А потом внезапно чмокнул меня в нос. Я ахнула.

— Вы... вы!

— А что такого? Вы сами начали. Гладили меня по шее.

— Я ворона гладила!

— А я, по-вашему, кто? — Его глаза весело блеснули. Он подал мне руку, как кавалер даме перед балом: — Идёмте, муза. Пора очаровать местную публику... или хотя бы довести до обморока парочку чопорных аристократок.

17

Ресторан, расположенный на четвёртом этаже виллы, имел две полностью стеклянные стены.

Вид на горные вершины, подсвеченные солнцем, был настолько захватывающим, что я буквально вросла в пол, забыв обо всём на свете.

Крау осторожно толкнул меня локтем: — Летти, милая, — прошипел он сквозь зубы, сохраняя театральную улыбку, — если вы и дальше будете стоять с открытым ртом, нас примут за провинциальных простаков. Блокнот возьмите, будьте добры!

Он сунул мне в руки кожаную записную книжку, а сам принялся живо озирать зал, при этом довольно громко декламируя: — Глава пятая. Нож в спину. Нет, лучше: Нож в спину и коварный убийца. Пишите, Летти!

Он отодвинул для меня стул, а сам сел рядом.

Я машинально открыла блокнот, едва не выронив его, когда мой взгляд скользнул по интерьеру. Сама толком не понимая зачем, я провела рукой перед глазами, подключая магическое зрение.

За столиками из тёмного дуба сидели:

Пожилая пара. Он в строгом сюртуке методично разрезал стейк, она в кружевном жабо перебирала жемчужное ожерелье. Их ледяные взгляды скользили по нам с явным презрением. Однако аура светилась оранжевыми всполохами. Оба имели магию огня.