Межевик. Дилогия (СИ), стр. 67

Я взглянул на Колянстоуна, и тот все понял практически сразу. Вот когда молодец, тогда молодец.

– Если не видишь чувака, просто представь его себе и выплесни на него хист, – сказал он. – А потом скажи, что тебе надо сделать.

У меня ушло пару секунд, чтобы создать в голове образ секьюрити. Определенно широкоплечий, лысый, с массивной челюстью. Наверное, пойдет. Затем я потянул на себя немного хиста, будто отрывая его от себя, и выплеснул прямо в домофон.

– Открой, – сказал я, чуть волнуясь.

Да если честно, заметно мандражируя. Конечно, всегда можно прибегнуть к помощи головешки, я его как раз для перестраховки и взял. Но больше, чем делать грязную работу, я не любил делать ее чужими руками.

Однако неожиданно для меня все получилось. По крайней мере дверь пиликнула, а я вошел внутрь. Преодолел небольшой предбанник, открыл вторую дверь и зажмурился от льющегося со всех сторон света. Интересно, это сколько же Чекалов за электроэнергию платит?

Охранник встретил меня в небольшой комнате, напоминающей прихожую. Если такая может быть в двадцать квадратов. Но видно, что помещение использовалось именно как перевалочный пункт для охраны или комната ожидания: стол перед многочисленными мониторами, два дивана, расположенные напротив друг друга, ковер, люстра, бра на стенах и больше ничего. Интересно, к этому товарищу вообще в гости не ходят?

Чужанина, с которым я разговаривал, определить было очень легко. Он сидел за столом, пустым взглядом уставившись в монитор, и не реагировал на своего напарника, который испуганно тряс его за плечи. К слову, с описанием я не угадал. Парнишка оказался маленький, коренастый, с узким подбородком. Блин, все мимо, даже с прической – ни черта не под семь миллиметров, нормальная стрижка.

– Ты кто такой? – схватился за шокер второй чужанин, высокая оглобля с огромным носом.

О, даже боевого оружия нет. А я уж подумал, что передо мной серьезные ребята. Однако взбодриться с помощью пары тысяч вольт мне тоже не хотелось, поэтому я поднял руку, словно это как‑то влияло на конечный результат и торопливо произнес: «Успокойся». И парень обмяк.

– Сколько человек охраняют дом?

– Я, Егор и Дима.

– Зови Диму.

Еще минут пять ушло, чтобы перестал нервничать и Дима. Теперь все трое архаровцев стояли передо мной с такими тупыми лицами, что их запросто бы взяли работать в ППС моего прошлого отдела.

– Проведите меня к Чекалову, – выплеснул я еще раз хист.

Вот, кстати, с этим делом надо обращаться аккуратно. Иначе ради призрачного шанса управлять толпой, можно значительно истощиться. А проблема заключалась в том, что это дело затягивало. Еще бы, ты, не прилагая каких‑то особых усилий, делаешь так, чтобы тебя слушались. Беспрекословно. У меня так даже с Нечипуренко не было, хотя после полугода службы в отделе он знал, кто какой кофе любит.

– Бегемота нет, он уехал, – ответил почему‑то самый высокий. Та оглобля, с огромным носом. Видимо, он у них был главным.

– Бегемот – это Артем Романович? – уточнил я.

– Да.

Забавно, получается, под воздействием хиста наружу вырывается самое потаенное. Выходит, между собой охранники называли начальника Бегемотом. Дела…

– К кому из вас он больше прислушивается?

– Ко мне.

– К нему, – одновременно взметнулись две руки, указывая на Оглоблю.

Ага, значит, старший смены или что‑то вроде того.

– Звони ему и скажи, что к нему пришел очень важный гость. Не говори кто, только сделай так, чтобы он тотчас же приехал. Понял?

– Понял, – сразу же достал телефон охранник. После непродолжительной возни с дисплеем, он поднес его к уху. – Добрый вечер, Артем Романович… Да, случилось. К вам министерский приехал, ждет вас… Не могу по телефону… Хорошо.

Он отключился и кивнул мне, все так же продолжая смотреть сквозь меня пустым взглядом.

– Едет.

– Хорошо, теперь, вы, – я показал на Егора и Диму. – Ведите себя как обычно, а, ты, проводи меня в кабинет. У Бегемота же есть кабинет?

– Есть, – ответил Оглобля. – Идемте.

По пути я продолжал «пытать» долговязого о его хозяине. Что любит, как лучше разговаривать, кто друзья? Нет, в моем деле оно бы вряд ли помогло, для выполнения задачи нужен был только хист, скорее сработал профессиональный навык.

А сам заодно рассматривал интерьер. Надо сказать, что все оказалось обставлено со вкусом. Нет, золото имелось, но именно там, где должно было быть. Однако я отметил, что мебель используется, а не расставлена, как в музее, чтобы впечатлить гостей. С последними, как мы выяснили в «предбаннике», здесь было туго.

Да и кабинет оказался таковым с определенной условностью – никаких книжных шкафов, кресел‑качалок, торшеров – стол с ворохом бумаг, моноблок и огромная плазма во всю стену. Видимо, решал какие‑то рабочие вопросы Чекалов, смотря фоном новости. Блин, да мне он даже начал немного нравиться своим отношением к жизни. Бегемот, в отличие от большинства товарищей, не пытался казаться тем, кем не являлся.

Именно здесь меня долговязый и оставил. Наверное, надо было спросить его имя, но я как‑то замотался, занятый своими мыслями.

К примеру, одной из забот возникла странная особенность с хистом. Как только мы стали удаляться от товарищей Оглобли, расход промысла увеличился.

– А чего ты хотел? – объяснила мне головешка. – Одно дело, когда ты рядом с придавленным чужаниным стоишь, и совсем другое, когда на расстоянии.

Оставалось надеяться, что Бегемот действительно приедет довольно скоро. Пока его не было, я послонялся по кабинету и таки обнаружил одну‑единственную книгу – «Антикиллер» Корецкого. Учитывая интересное прошлое Чекалова, литература была занятной. Я даже прочитал пару страниц, но действо начиналось на «красной зоне», а я к подобным местам, как и беллетристике был не особо расположен.

Наконец дверь внизу дома хлопнула. Да так, что стало вполне очевидно – хозяин замка Иф вернулся. Я осмотрел кабинет и, недолго думая, сел за стол, положив рядом Колянстоуна. И с некоторым трепетом слушал, как частят каблуки по лестнице, направляясь ко мне.

Казалось, успех с охраной должен был немного успокоить, однако волнение, напротив, усиливалось. Меня не покидало ощущение, что все идет не так, как задумано.

Наконец дверь распахнулась и внутрь влетел Бегемот. Что сказать, прозвище он свое вполне оправдывал – маленький, толстенький, с заплывшей, почти отсутствующей, шеей. Сам темненький, идеально выбритый и подстриженный. На его лице сияла радостная улыбка, которая тут же сменилась маской непонимания. Видимо, Чекалин ожидал увидеть здесь кого‑то другого.

Ладно, пора все это заканчивать.

– Ты сделаешь все, чтобы Липатова Илью Павловича выпустили из СИЗО. Для начала позвонишь своему другу‑прокурору…

Хист выплывал медленно, тягуче, клубясь вокруг Бегемота. Однако все никак не мог зацепиться за него. Расплывался дальше, как мазутное пятно по воде. Что значило только одно – ничего не действовало. Что Чекалов тут же и подтвердил.

– А больше тебе ничего не надо, рубежник? Может, в жопу поцеловать?

Я взглянул на головешку, а он посмотрел на меня. Да еще так выразительно, что стало совсем не по себе.

– Цыганское лото, – тихо произнес Колянстоун. – Выиграл шляпу, пролюбил пальто.

Глава 5

Самое несправедливое в жизни для крохотного существа с ограниченным сроком существования – что в мире нет ничего постоянного. Только ты долго и мучительно привыкнешь к чему‑то, думаешь, что вот теперь‑то все наконец‑то наладится, как это что‑то берет и меняется.

Возьмем меня. Сколько я знал рубежников, все они в один голос пренебрежительно отзывались о чужанах. Что те, дескать, люди второго сорта, что с их мнением можно не считаться, а еще лучше – придавить и подчинить в случае чего. Делов‑то – всего ничего. С этим каждый справится.

И именно в момент, когда ты больше всего нуждаешься в действиях конкретного чужанина, тот возьми и… взбрыкни. Сказать, что я растерялся, ничего не сказать. А вот Бегемот, напротив, видимо, становился все увереннее. Мы вообще словно поменялись местами.