Развод. Любить нельзя вернуться (СИ), стр. 46

Соня удивленно вертит головой, но ни на шаг не отходит от Каролины. Пока мчимся вверх на тринадцатый этаж, никто не говорит ни слова. Волнительное предвкушение виснет в воздухе. Достаю из внутреннего кармана куртки ключи.

Когда открываю двери квартиры, под потолком в прихожей моментально загорается свет.

— Ого. Прямо как в сказке, — ошарашено лепечет Соня.

На наших с Каролиной лицах растягиваются умилительные улыбки. Только детям удается видеть диво дивное там, где у прожженных опытом взрослых даже мускул не дернется.

Кивком головы пропускаю уважаемых гостей вперед. Внезапно в гостиной что-то с грохотом валится на пол. Каролина и Соня застывают на пороге.

— Да чтоб тебя! Белка, что ты опять вытворяешь?

— Белка? — Каролина прищуривается.

— Белочка? — удивленно переспрашивает Соня. — У тебя живет белочка? Настоящая? А у неё есть орешки? Мам, я тоже хочу белочку.

Еще один элемент интерьера разбивается об паркетную доску. Скинув ботинки, я бегу в сторону продолжающегося шума.

— Я тебя обратно на улицу выставлю, Белка. Прекращай громить мою квартиру.

Снимаю трехцветного котенка с настенной полки, предотвращая падение последней статуэтки.

— Мяу, — жалобно пищит Белка, дрожа от страха.

Покачав головой, сажаю котенка к себе на руку. Белка тут же начинает атаковать своими мелкими зубьями твердый гипс.

Из прихожей не доносится ни звука.

— Каролина, Соня, вы чего там застряли? — зову громко, скидывая куртку с плеч. — Крушитель уже обезврежен и готов знакомиться.

Иду за своими гостьями, приговаривая Белке, чтобы вела себя прилично. Иначе отправиться жить туда, откуда я ее взял.

— Мама, это киса! — визжит Соня, увидев моего питомца.

Белка пугается высоких нот детского голоса и пытается мокрым носом пробуравить себе путь под мой свитер.

Каролина первой подходит к нам. Осторожно касается мягкой шерсти, пытается погладить. Молодая кошечка моментально забывает про страх и резво атакует незнакомую женскую руку, пытается укусить тонкие пальцы Веснушки.

— Белка, нельзя кусаться.

Опускаюсь на корточки, чтобы Соне удобнее было рассмотреть моего усатого питомца.

— Ты воспылал нежностью к домашним животным, Горский? Как давно? — интересуется Каро, помогая Соне погладить игривого котенка.

— Эта наглая усатая морда облюбовала мотор моей машины, пока я лежал в больнице. Обжилась под капотом настолько, что даже не испугалась, когда я завел двигатель. Прогнал ее с насиженного места, а она, зараза такая, запрыгнула в салон, как только открылась дверь. В общем, жалко мне стало эту мелочь, и я занес ее домой. Накормил колбасой, а она в благодарность грызет провода в квартире и сбрасывает с полок все, что попадается ей под лапу.

— Даже не верится, что ты добровольно принес кошку домой.

Белка переползает к Каролине на руки, мостится на мягком рукаве. Соня продолжает пищать от восторга. Тычет пальцем в мягкую шерсть и приговаривает:

— Какая смешная киса. Смешная и пушистая.

— Хотел завтра утром отвезти в приют, чтобы подыскали для нее подходящий дом. Славная все-таки морда.

— Мама, я хочу кису. Заберем ее? — внезапно выдает дочь, вцепившись большими круглыми глазами на Каролину. — Пожалуйста.

Вижу, как бывшую супругу передергивает от мысли, что пушистое животное будет наводить в их квартире тот же хаос.

— Нет, Сонь. Никаких животных дома. За ними постоянно надо убирать, туалет чистить, кормить. Ты же весь день в садике, я на работе. Кто делать это будет?

— Папа. — Соня разворачивается ко мне и нежным голосочком спрашивает: — Ты же придешь, чтобы покормить мою косу?

Бросаю многозначительный взгляд в сторону бывшей супруги. Она отрицательно машет головой. Грозит поколотить меня, если я соглашусь на предложение дочери. Меня разбирает смех.

— Сонь, давай сначала поужинаем. А потом уже решим, что делать с этой проказницей. Договорились?

Протягиваю раскрытую ладонь дочери, показываю, как дать «пять».

— Экскурсию по квартире сразу провести? Или лучше задобрить твое ревизорское эго свежим ризотто с креветками?

— Свежим? — прищурившись, уточняет Каро.

— Приготовлю, пока искупаешь и переоденешь Соню. Идет?

Выставляю ладонь, как делал ранее с Соней. Каролина бьет по моей руке, не ожидая подвоха. Но как только ее тонкие пальцы касаются моей кожи, ловлю их в свой плен. Держу крепко, не давай ни шанса на побег.

— Пусти, — шипит разгневанно Веснушка.

— Не хочу, — шепчу, глядя прямо в ее синие глаза.

Скольжу большим пальцем по тыльной стороне ее ладони. Обвожу ненавистный мне ободок металла, окольцовывающий безымянный палец Каролины.

Это кольцо — символ моих ошибок и проступков, символ моей вины перед Веснушкой. Я обязательно сниму его с её пальца, заслужив прощения.

Обязательно сниму.*** Каролина.

— И? Каков твой ревизорский вердикт? — не отрываясь от сервировки стола, спрашивает Горский, как только я возвращаюсь в гостиную. — Есть замечания?

Подняв голову, бывший муж обжигает меня голодным взглядом. Тем самым, которым обжигал мои губы, как только мы переступили порог его квартиры.

— Миленько тут, — хрипло бормочу я, отводя глаза в сторону.

Делаю вид, что очень заинтересовалась содержимым здешних полупустых полок. По сравнению с библиотекой в нашем бывшем доме, две автобиографии и десять научно-популярных новинок кажутся иголкой в море. Хотя, что тогда, что сейчас я понятия не имею, когда Горский успевает их читать.

— Миленько? И все? — я слышу в голосе Горского азарт и веселье. Специально ведь подтрунивает. Гад.

Шея зудит от проступивших красных пятен. По спине бежит холодный пот. Он правда видел, как я зашла в святую святых его холостяцкой квартиры?

Беру в руки первую попавшуюся книгу, глазею на форзац, листаю страницы. Только по черно-белым снимкам, втиснутым среди мелкого шрифта, который не читаю, я догадываюсь, что книга как-то связана с главной знаменитостью немого кино — Чарли Чаплином.

Как Назар узнал, что я зашла в его спальню? Он же ни на секунду не отходил от плиты, грохотал поварешками без остановок.

— Так, что там с осмотром квартиры, Веснушка? Ты так и не ответила, — продолжает меня допытывать бывший супруг.

— Я ничего не смотрела!

Закрываю книгу и с грохотом возвращаю ее на полку. Взлетевшие с печатных страниц пылинки атакуют мой нос и глаза.

— Апчхи! — едва успеваю прикрыть рот ладонями.

— Будь здорова, Веснушка.

— Спасибо, — бормочу, чихая повторно.

Обонятельные рецепторы продолжают защищаться от раздражителей. Чихаю еще и еще. Не получается остановиться.

Белка испуганно подскакивает на каждый мой чих. Соня, наблюдая за кошкой, весело хохочет. Из моих глаз уже брызжут слезы. Сбегаю в ванную комнату, чтобы как-нибудь справиться с этой напастью. Проточная вода помогает быстро успокоить раздраженную слизистую.

Облегченно выдыхаю, облокачиваясь руками на умывальник. Тыльная сторона ладони, в том месте, где моей кожи касались пальцы бывшего супруга, продолжает зудеть.

Горское«не хочу» по новой всплывает в голове. Низкий хрипловатый тембр в сочетании с голодным, уверенным взглядом тогда ослабил мои колени и ноги превратил в едва застывшее желе. Повезло, что я уже сидела на полу. Не пришлось цепляться за Назара, как за спасательный жилет.

Реакции тела идут вразрез с разумом. Зачем мне все эти качели, после пережитого ада? Почему я продолжаю, как рыбка попадаться на его блесну?

Взглядом скольжу по зеркалу-шкафчику. Удостоверившись, что дверь плотно закрыта, я с настойчивостью следопыта начинаю искать на полках хоть какое-то доказательство того, что в квартиру Горский приводил не только уличного котенка.

Дезодорант, лосьоны для и после бритья, зубная паста, одна зубная щетка на первой полке, мужской одеколон, бритвенный станок и расческа — на второй. Ничего лишнего или неопрятного. Ни пылинки нигде, ни волосинки.