Развод. Любить нельзя вернуться (СИ), стр. 29

Смотрим друг на друга как дикие волки. Холодные, опасные, злые. Внезапно на лице брата растягивается доброжелательная, но ненастоящая улыбка.

— Братик, как я рад тебя видеть! — Илья делает шаг навстречу, чтобы обняться и похлопать меня по плечу.

Отступаю назад. Морщу нос.

— Что ж так недружелюбно, Назарчик? Родного брата не рад видеть? — Илья корчит грустную гримасу, опуская руки вдоль тела. — Обидно, однако.

Борюсь с диким желанием врезать ему в челюсть. Его позерство и лживость выводят меня из себя. Прячу сжатые кулаки в карманы брюк.

— Ближе к делу, — отсекаю неуместную прелюдию.

Илья прижимается бедром к обшарпанному столу, скрещивает руки на груди. Неестественная улыбка наконец исчезает с его лица.

— Почему ты не внес залог? — голос брата требователен и настойчив.

— А должен был? — вскидываю удивленные брови вверх. Склоняю голову на бок.

Выискиваю в родном человеке хоть каплю раскаяния или стыда за все, что он сделал.

Ничего. Абсолютно.

Ни в выражении лица брата, ни в позе тела, ни в его движениях.

— Ну мы же родные братья, Назар. Ближе нет никого у нас и все такое, — усмехается Илья, почесывая отросшую шевелюру.

Кулаки так и чешутся, чтобы проехаться по его довольной физиономии. Сцепляю зубы до такой степени, что скулы сводит. Кровь словно раскаленный металл бежит по напряженному телу.

— Забавно, Илья, забавно. — Мой голос все так же холоден и сух. — Когда вы с Аннет придумывали план шантажа, тесные родственные связи со мной тебя не сильно волновали.

Желваки на скулах Ильи идут в пляс, когда имя моей бывшей помощницы звучит в стенах изолятора. Он старается обуздать вспыхнувший огонь в глазах, но тщетно. Потемневший взгляд выдает его с потрохами.

— Ой, прямо-таки шантажировали, — веселые нотки в голосе брата сквозят напускной храбростью. — Просто вернули сумму, которую потратили на содержание твоего отпрыска. Ни больше, ни меньше.

Горький смешок срывается с моих губ.

— Бедняги какие. Мучились столько месяцев. Отчего сразу не поведали мне о сыне? Зачем полтора года терзали и себя, и неугодного вам мальчишку?

— Аннет сказала, что он мой. — Илья стучит кулаком по столу и вскакивает со стула. — Я видел справки от гинеколога и снимки УЗИ.

— Поверил ей на слово? — Илья мечет в меня молнии. Он похож на дикого, разъяренного льва, который готов сразиться в смертельной битве за свои убеждения. — А в прочем без разницы, — машу рукой и отворачиваюсь к окну.

Сражаться с братом из-за расчетливой бабы не имею ни малейшего желания.

— Да, верил, — кричит Илья. — Потому что любил. По-настоящему любил. Не пользовался ею, как сделал это ты в Греции.

— Где твоя ненаглядная, настоящая любовь теперь? Приходит на свидания, письма шлет или звонит?

— Ты украл ее у меня, — бросает напоследок Илья и падает обратно на обшарпанный стул. Четыре ножки старой мебели под немалым весом брата жалобно скрипят и потрескивают.

— Илья, я никогда не стремился разрушить твою жизнь. И понятия не имел, что ты влюблен в Баженову.

Брат прыскает от смеха в ответ на мои слова.

— Можешь считать меня глупцом, слепцом и исчадием ада. Но я не преследовал цели тебя унизить или раздавить. Ты прекрасно знаешь, как я любил и люблю Каролину. И несмотря на трудности, которые возникали между нами, я не собирался разрушать нашу семью. Пока вы двое не ворвались в нашу жизнь со своим планом мести.

— И снова мой старший брат строит из себя святошу, который ни в чем не виноват. — Илья вскидывает руки к верху и смеется. Затем резко встает и хватает меня за воротник пиджака. — Ты затащил мою женщину к себе в постель. Ты соблазнил ее. Ты лишил меня и Аннет счастья. А она глупая, повелась как дурочка на твои уловки.

Отталкиваю Илью обратно к стулу. Отряхиваю пиджак от пыли и отпечатков грязных пальцев брата.

— Баженова — кто угодно, но точно не глупая дурочка. Да и любить она не умеет. Никого и ничего. Для нее имею вес только деньги и статус.

— Это не правда.

— Она родного сына бросила умирать в больнице, променяв его на яхту какого-то богатенького хряка. Очень любящая женщина, как же.

Илья пыхтит от гнева, сжимает и разжимает кулаки. От злости вздулись вены у него на шее и висках.

Смотрим друг на друга как злейшие враги. Наше сбитое дыхание эхом отбивается от давно некрашеных стен.

— Почему ты не рассказал мне о дочери? — сдавшись, вновь прячу руки в карманы. — Почему скрыл это, Илья?

В глазах брата вспыхивает холодный огонь.

— Хотел отомстить. Тебе слишком легко все дается: две женщины, любящие тебя до беспамятства, сын, потом дочь. А у меня никого. Ты забрал всех.

— Поздравляю, братец. Месть выдалась на славу. — Тарабаню кулаком в дверь. — Охрана! Охрана! Свидание окончено.

— Погоди, а как же залог? — Илья дергает меня за локоть.

— Я просил тебя остановиться и не гробить бизнес отца. Но разве кто меня слушал.

— Ну не мог я остановиться, Назар, — испуганно сознается Илья. Его руки дрожат, голос хрипит. — На меня давили те, кому я задолжал в покере. Угрожали расправой.

— Значит тем более будет полезнее отсидеться здесь. Будет меньше шансов влезть в новую беду, пока я разберусь со всем остальным.

Как только охрана распахивает двери комнаты для свиданий, я без промедлений спешу покинуть здешние стены. В спину доносятся мольбы и обвинения брата, но я упорно продолжаю продвигаться к выходу.

— Назар, ты не можешь бросить меня тут. Просто не можешь. Я же твой младший брат. Ты обещал родителям приглядывать за мной.

Глава 18.

Глава 18.

Назар.

Срываюсь с места, как только сажусь в машину. Проклятое чувство вины перед родителями грызет внутренности. Да, я обещал им присматривать за младшим братом. Чтобы не случилось, какие бы стороны баррикад мы ни занимали.

И что в итоге? Между нами как паутина большим полотном расплелась ненависть, зависть и вражда.

Без цели кружу по столице. Лечу вместе с потоком по главной дороге. Накручиваю громкость радио, чтобы хоть как-то заглушить внутренний голос. После всего, что наговорил мне сегодня Илья, хочется впервые в жизни наплевать на младшего брата. Оставить его один на один со всем ворохом проблем, которые он сам себе создал.

Все равно он продолжит ненавидеть и злиться на меня.

На очередном светофоре справа от моего седана пристраивается заниженный спорткар, за рулем сидит парень лет двадцати двух — двадцати пяти. Чем-то напоминает мне младшего брата. Тот тоже любит красоваться перед девушками, которые соглашаются сесть к нему в машину.

Не реагирую на «зазывания» рычащего спорткара. Я слишком стар для того, чтобы ввязываться в уличные гонки с малолетками. Еще и средь бела дня на оживленной улице.

Когда загорается зеленый, я намеренно пропускаю несостоявшегося соперника вперед. Черный дым, поваливший из выхлопной трубы спорткара, не сулит ничего хорошего. Если дело в цилиндрах, то в ближайшее время лихачу придется сменить кожаный заряженной ласточки на пластмассовые жетоны метро.

Проезжаю еще два перекрестка и сворачиваю в сторону конторы Егора. Если повезет, засяду у друга в офисе до вечера. Наедине с самим собой последнее время слишком тошно. Все грехи, совершенные за четыре десятка лет, один за другим всплывают перед глазами, не давая передохнуть. Сжираешь сам себя за решения, которые принимались второпях.

Эмоциональная горячка, вылившаяся в ночь с ничего не значащей женщиной, запустила цепь необратимых событий, из-за которых вся наша с Веснушкой жизнь пошла по наклонной. Я предал любовь всей жизни, предал наш брак и свои клятвы. И буду расплачиваться за это всю оставшуюся жизнь.

Реакция дочери — тому прямое подтверждение.

Когда до офиса Славского остается меньше ста метров, набираю его номер. Увы, удача сегодня не на моей стороне. Друг отъехал по делам и вернется в офис не раньше, чем через два часа.