Развод. Любить нельзя вернуться (СИ), стр. 15

Официант приносит заказанное повторно блюдо. Отрываюсь от разглядывания улицы и приступаю к поеданию уже второго куска ягодного торта. И не говорите мне, что этот невероятно вкусный малинно-ежевичный торт с песочным тестом уже раза в два превысил мою суточную норму углеводов. Я сама прекрасно это знаю. Но останавливаться все равно не буду.

Меня преследует дичайший стресс последние недели. И я выбираю худший из возможных методов для борьбы с гнетущей тревогой. Осознанно делаю хуже сама себе от чего гружусь и печалюсь еще больше.

Очередная доза повышателя настроения отправляется в мой рот. Затем вторая и следом третья. Сила воли видимо ушла в загул до понедельника.

Боже, какой же этот торт вкусный! Сладость малины растекается по языку. Когда зубы сводит от сладкого послевкусия, к вкусовым рецепторам пробивается бодрящая кислинка перетертой ежевики. Стону от удовольствия.

Сашка смеется, не понимая почему я так восторгаюсь вполне стандартным на вид десертом с ягодами. Отщипываю вилкой кусочек своего торта и протягиваю подруге на пробу. Она, увы, не проникается моими восторгами, жмет плечами. Десерт как десерт, ничего примечательного.

Боковым зрением через окно цепляюсь за черный седан, паркующийся в дальнем углу ресторанной парковки. Моментально забываю про свой десертный кураж. Я знала! Не зря держала ухо востро! Интуиция на сей раз не подвела.

Я была уверенна, что бывший муж так просто не отступит. Знала и поэтому ждала, когда он проколется или засветится. Вот это и случилось.

Думает, наверное, что я шучу. Ну я ему сейчас устрою!

Бросаю салфетку на стол и встаю из-за стола. Глядя на мои странные движения, Саша вопросительно выгибает бровь.

— Куда?

— Одну минуту.

В дверях, когда я уже протягиваю пальцы к массивной фигурной ручке, случается заминка с администратором. Мужчине в черном фраке именно сейчас приспичило поинтересоваться как я себя чувствую в их заведении.

Короткий ответ «нормально» действует на ответственного работника как вызов. Уточняющие вопросы из рта мужчины летят как мука через сито. Почему нормально? Что именно не позволило дать заведению отличную оценку? Какие-то блюда или десерты расстроили? Может диваны или стулья слишком жесткие?

Смотрю за спину администратору, преграждающему мне путь, и пытаюсь сквозь панорамную дверь разглядеть интересующий меня транспорт.

— Черт бы тебя побрал! — бормочу, морща нос.

Обозналась. Рыжеволосый паренёк лет двадцати, который сидит за рулем черной иномарки, явно не мой бывший муж. Хотя их автомобили действительно очень похожий. Та же марка, тот же цвет. Даже номера практически совпадают. У Горского 56 стоят в конце, а тут 65.

— Прошу прощения. Это вы мне? — растерянный администратор возвращает меня к реальности.

— Нет, нет. Извините, — трясу головой и возвращаюсь к подруге.

Тяну на себя тарелку с остатками торта и без раздумий съедаю все под чистую.

— Уже можно спрашивать или сама расскажешь, что за странный пируэт только что был? — весело переспрашивает подруга, вытерев уголки рта салфеткой.

— Я до сих пор не верю, что Назар на самом деле исчез. Целая неделя прошла, но ни он, ни его седан нигде не мелькнули.

— Радоваться надо, Каро. Ты же сама его просила об этом.

— Просила, — вздыхаю и замолкаю.

Уткнувшись носом в чашку, пытаюсь проанализировать собственные ощущения. Не понимаю до конца, почему меня так цепляет вся эта ситуация. Я ведь прекрасно знала, что рано или поздно он сбежит. Здесь нет любимого сыночка и его мамашки, не за чем тут сидеть безвылазно.

Нет смысла вздыхать из-за того, что его тонированная машина больше не караулит нас с Соней у дома. Не из-за чего горевать или тужить.

Ссора с Горским у ворот дома опять всплывает в памяти.

Пока я пытаюсь вызвать такси, Назар продолжает кружить вокруг меня как коршун и пытается что-то объяснить.

— Я не обижу Соню, — на всю улицу кричит он.

Взрываюсь от наглости Горского. Подтвердив адрес маршрута, отрываю голову от мобильного телефона.

— Конечно ты не обидишь ее. — Надвигаюсь словно грозовая туча на Назара. Уверенным шагом приближаюсь и давлю указательным пальцем на его сердце. — Я и близко не подпущу тебя к своей дочери. Ты для неё никто и звать тебя Никак. Понял?

— Каролина! — Горский пытается схватить мою руку. Прячу ее за спину. Тогда он хватает за плечи и начинает трясти: — Каролина, да послушай ты хоть минуту. Пожалуйста. Я не собираюсь никуда исчезать. Больше нет.

— Не хочу слушать! Не буду!

Бью кулаками бывшего мужа в грудь. Колочу со всех сил. Слезы блестят в глазах. Чувствую, что вот-вот потеряю над ними контроль и затоплю соленой влагой все вокруг.

— Мне неинтересны ни ты, ни твоя жизнь, ни твои планы! Возвращайся в Берлин к сыну и не трогай нас.

Назару удается схватить меня в кольцо и прижать к себе. Продолжаю биться, царапаться, надеясь, что через болевые ощущения получится ослабить его хватку.

Жар вздымающейся груди Назара усиливает дрожь в моем теле. Знакомые запахи таранят нос. Задержать дыхание из-за борьбы не получается.

— Я не уеду, Веснушка. Больше не уеду.

— Мне плевать, — обессилев, резко отвечаю я.

Моя щека все еще касается грудной клетки бывшего мужа. Я слышу, как зашкаливает его сердечный ритм, как сбито дыхание.

Физических сил на борьбу не хватает. Назар слишком силен.

— Прости меня, — шепчет Горский, уткнувшись в мою макушку.

— За что?

— Что «за что»? — опустив руки, экс-супруг отстраняется на шаг.

Тыльной стороной ладони вытираю сбежавшие слезы.

— За что ты просишь прощения?

Горский растерянно пожимает плечами.

— За то, то все у нас так сложилось. Я не хотел, чтобы было так. Не планировал.

Закатываю глаза и усмехаюсь. Трясу головой, прогоняя новую волну разочарования.

— Ты так ничего и не понял.

За воротами слышен рокот подъезжающей машины. На мобильный телефон, зажатый в руке, приходит сообщение с текстом «Машинка у ворот. Выходите без звонка».

— Не появляйся в моей жизни больше, Назар. Не надо. Ты делаешь только хуже.

— Дура я, Сашка, дура самая настоящая. Вот от этого и вздыхаю. Бывший сказал два слова, а я уши-то уже и развесила.

Рассказываю подруге во всех деталях и красках о нашей встрече с Горским. Слово в слово пересказываю наш разговор.

Мне нужно, чтобы Александра своим острым словцом раз и навсегда выбила из моей головы всю дурь, связанную с внезапно объявившимся и также резко исчезнувшим Горским. Очень нужно. Жизненно необходимо.

Глава 10.

Глава 10.

Каролина.

Человеку нужно примерно четыре месяца, чтобы пережить боль разлуки и забыть свою первую любовь. По крайней мере, такой срок указывают зарубежные психотерапевты в статье журнала «Оптимистичная психология», которая попалась мне вчера в ленте рекомендаций социальной сети.

Оказывается, в две тысячи восемнадцатом году было проведено исследование, где ученые изучали как люди переживают расставание с любимым человеком и сколько для этого им необходимо времени.

В усредненные сто двадцать дней, конечно, не всем участникам исследования удалось справиться с разлукой, в особо тяжких ситуациях опыт «забытья» пациентов растянулся на целых двенадцать месяцев. Что тоже звучит довольно оптимистично, в отличие от моего опыта.

Мне, подозреваю, не хватит и целой жизни, чтобы забыть человека, который помимо звания моей первой любви еще и держит первенство в вопросах моей интимной и супружеской жизни.

Назар – мой первый мужчина, мой первый муж, моя первая любовь. Венцом его регалий является статус биологического отца моей дочери.

Если мне не изменяет память, в школьные годы на уроках биологии нас учили, что ДНК любого человека состоит в равных долях из маминых и папиных генов. Глядя на Соню, мне хочется поспорить с этим утверждением.

Особенно в возрасте двенадцати — пятнадцати месяцев дочь была вылитой копией своего отца. Я даже иногда позволяла себе шутить, что в процессе зачатия моя яйцеклетка особо не парилась, позволив мужскому семени сделать все и за нее, в том числе.