Развод. Любить нельзя вернуться (СИ), стр. 10
Вариант открытых встреч при дочери, без оглядки на ее недовольство, вообще не рассматриваю. Мне кажется, это издевательством над маленьким человеком и предательством её доверия. Хватит того, что я вру глядя ей в глаза, постоянно оправдывая собственную трусость ее маленьким возрастом.
«Саш, ну что там?» — пишу подруге, не справившись с томительным ожиданием.
В ответ тишина.
С трудом заставляю себя оторваться от телефона. Надо собираться в ресторан. Душ, мытье головы, глажка платья проходят словно в тумане. Без конца размышляю о судьбе экс-супруга. Хороший ли у него адвокат? Есть ли деньги для залога? Где Илья, помогает ли он брату?
— Хватит, Веснушка! — командую сама себе. — Он ничего не рассказал, значит не так уж и доверяет. Сам справится, не маленький давно. Раз пошел против законов, значит понимал, чем это чревато. Он выбрал свой путь. Я никакого отношения к этому не имею и не хочу иметь. Мне надо думать о Соне и ее благополучии.
Выдыхаю и сажусь за туалетный столик. Расчесываю волосы, выравниваю их утюжком. С макияжем особо не усердствую: коричневые тени для затемнения складки века, персиковые румяна на щеки, два мазка фиксирующим гелем по бровям и черная тушь на ресницы.
С губами стопорюсь. Рука тянется к любимой красной помаде от Коко, но она кажется слишком вызывающей для молодой мамы. Лучше выбрать что-то нейтральное типа блеска или тинт. Высыпаю содержимое косметички на туалетный столик, ищу средство для губ с неброским цветом.
Еще раз прохожусь тушью по ресницам. Как будто это поможет избавиться от начавшейся головной боли.
Может ну его все? Столько всего навалилось. Еще и Соня дала понять, что знакомиться с кем-то, кроме отца, не особо жаждет. Стучу пальцами по столику, тяжко вздыхаю.
Подушечками пальцев сдавливаю на затылок, круговыми движениями массажирую ноющий участок. Хожу из стороны в сторону, колеблясь с решением.
Ладно. Раз есть сомнения, то точно надо все отменить. Или хотя бы перенести на потом. Хватаю телефон со стола и открываю телефонную книгу.
Взглянув на фотографию Марьяна, зависаю в нерешительности. Это будет глупо. Я заставила Марьяна перелететь через экватор ради этого знакомства, а теперь дам заднюю.
Закрываю телефонную книгу и открываю приложение такси. Заказываю машину к подъезду и иду давать няне указания, по поводу платья для Сони.
Таксист привозит нас к ресторану на десять минут раньше запланированного. Дочь на удивление ведет себя спокойно. Мне становится не по себе еще сильнее.
Когда официант раздает нам меню, Соня умудряется открыть его на странице десертов.
— Хочу торта, — тыча маленьким пальцем в яркую картинку десерта, радостно изрекает дочка.
— Сначала пюре и тефтельки с овощами.
— Они не вкусные, — дует губы мой ребенок.
— Тогда останешься голодной, Сонь.
Пока я уточняю у официанта состав заинтересовавших меня блюд, няня уговаривает Соню пойти в туалет и помыть руки. Остановив свой выбор на мясном стейке для Марьяна, нежном мясе птицы для себя и няни, пюре и овощам для Сони, я отпускаю официанта.
Проверяю телефон. От Саши все еще нет вестей.
Над входной дверью ресторана звенит колокольчик. Перевожу взгляд туда, готовясь дать знак рукой для подоспевшего Марьяна. От шока застываю с открытым ртом.
Как так? Разве…? Он ведь должен сидеть в изоляторе?
Прячу голову за графином, чтобы Горский меня не заметил. Правда это не слишком спасает. Официант ведет бывшего мужа аккурат мимо столика, за которым я изображаю горбуна Квазимодо.
— Здравствуй, Каролина, — замедлив шаг, усмехается Назар.
Киваю, поджав губы. Смотрю за спину Горского, молясь о том, чтобы Соня и няня задержались в туалете чуть дольше. Бывший муж не задерживается возле меня, идет туда, где ждет его официант.
Сижу как на иголках. Между лопаток бегут мурашки. То ли от страха, то ли от пристального взгляда экс-супруга. Залпом выпиваю стакан воды, стоящий на столе. В который раз жалею, что не послушалась свою интуицию. Этот ужин не должен был состояться.
— Мама, мама, — кричит Соня, выбежав из уборной, — Там во-о-о-от такие рыбки. Пойдем, — дочь ловит меня за руку и тянет обратно к туалету.
— Потом, Сонь, — шепотом бормочу я, — не кричи. Тут же люди едят, мы им мешаем.
Плечи в буквальном смысле горят огнем. Он смотрит. Следит, я чувствую.
Марьян присылает смс, что минут на пять опаздывает из-за пробок.
«Саша?! Саша, Назар на свободе. А как же арест? Я ничего не понимаю»
— Присмотрите за Соней, — командую няне, а сама встаю с места. — Я ненадолго.
Разворачиваюсь и моментально попадаю в омут потемневших зрачков Горского. Без приглашения сажусь за его столик.
— Почему ты на свободе? — под столом сжимаю дрожащие пальцы в кулаки.
— Красивая девочка. — Назар игнорирует вопрос, смотрит словно сквозь меня. — Твоя?
— Моя, конечно.
— Поздравляю, — с горечью в голосе, Назар салютует своим стаканом с коричневым напитком.
Пристальный, чуть прищуренный взгляд Горского заставляет мою шею и щеки краснеть. Отчего-то мне кажется, что он знает всю правду. Кусаю губы. И все равно молчу.
Соня моя. Только моя.
— ПА-ПА! — громкий Сонин возглас разлетается по всему ресторану. — ПА-ПА!
Глава 7.
Глава 7.
Каролина.
— ПА-ПА! — громкий возглас дочери разлетается по всему ресторану. — ПА-ПА!
Видели когда-либо дикого зверя, которого закрыли в железной клетке? Наблюдали за его метаниями из стороны в сторону в поисках выхода? А его глаза… Хоть раз вглядывались в глаза хищника, наполненные страхом и жаждой выживания?
Ощущаю себя примерно так же. Меня загнала в ловушку собственная дочь. Ее голос проносится по телу как разряд электрического тока.
Горский и я устремляем головы к источнику восторженных криков.
Соня пищит от радости, таращась на новоиспеченного «папу». На уговоры няни моя трехлетка, до недавнего недовольная визитом в ресторан, не обращает никакого внимания. Ее чересчур бурная реакция не на шутку обезоруживает Марьяна, отчего тот вместо возражений, поспешно вручает девочке привезенный подарок.
Марьян не решается присаживаться за столик, рыщет глазами по залу. Машу рукой, обозначая свое местоположение. Губами шепчу «уже иду».
— Извини, — быстро встаю из-за стола. — Мне пора.
Страшно смотреть Назару в глаза. Сомневаюсь, что увижу в них что-то хорошее. Тем не менее, выдохнув, поднимаю подбородок и вновь схлестываюсь в немом поединке с зелеными сапфирами Горского.
Мне кажется или я правда вижу в них горечь? Да, нет же. Быть того не может. Это абсурд.
Еще раз заглядываю в глаза экс-супруга. Выдыхаю.
Показалось.
— Рада была повидаться, — лепечу, не задумываясь о смысле слов.
— Сомневаюсь, — грустно усмехнувшись, Назар делает еще один глоток крепкого напитка. Морщится так, словно ему не горло обожгло высоким градусом, а полоснули ножом в живот. Становится не по себе настолько, что я почти решаюсь спросить все ли с экс-мужем в порядке.
— Иди уже, — грубо отрезает Горский, стирая единственную каплю сострадания к нему.
Расправляю плечи, уверенной походкой возвращаюсь к своим любимым людям.
— Привет! — в один голос мы с Марьяном приветствуем друг друга широкими улыбками.
Волнение и трепет по поводу нашей встречи вновь заполняет мои легкие. С жадностью рассматриваю своего путешественника, отмечая изменения в его прическе и стиле. Лохматая небритость, которую я часто наблюдаю через видео звонки, приобрела наконец четкие линии и опрятную форму, а растянутые футболки и спортивки Мар сменил на белую рубашку и строгие брюки.
Мой путешественник по привычке тянется за поцелуем в губы, но в последний момент я уворачиваюсь и подставляю только щеку.
— Тут Соня, — шепчу еле слышно.
Марьян кивает и повторно мажет губами по моей щеке. Хохочу от щекотливых ощущений, с благодарностью принимаю букет кроваво-красных роз, для которых официант уже услужливо принес вазу.