Костяная игла (ЛП), стр. 76

При мысли о ней, при одном воспоминании глаза защипало, навернулись слёзы.

Сосредоточься! У тебя была идея.

Хогарт пытался вспомнить, восстановить ход мыслей. Жером затолкал их с Татьяной в раздельные отсеки фургона. Потом появились Эме и Давид. Давид сел за руль рефрижератора, а Эме напомнила ему трогаться без фар. Сама она, судя по звуку мотора, ехала следом на спорткаре. Участок они покинули с задней стороны. Дальше — провал.

Так где же твой чёртов план?

Жером втолкнул их обоих в машину. Нет, не так! Только его. Перед ним Татьяна, под действием той же дряни такая же безвольная и одурманенная, как он, доковыляла до автомобиля сама. Руки у неё, как и у него, были стянуты за спиной.

И вдруг он вспомнил.

Стяжки! Господи! Вот оно!

Хогарт выпрямился. Он снова вспомнил свою идею. Так, спокойно. Глубоко вдохнул, сосредоточился. Идея сработает, но нужно время. Драгоценное время, которого, может статься, у него уже не было.

Тогда поторопись!

— Не двигаться! — приказал Жером по-французски и замер в ожидании.

— Oui, — пробормотал Хогарт, по-прежнему изображая полное беспамятство.

Одновременно он отталкивался ногами назад, пока не привалился спиной к свае. Он сидел на одном из дальних углов настила, слева и справа море хлестало о причал. Их занесло так далеко, что в нынешнем оцепенении он жалко захлебнётся, стоит лишь перекатиться и свалиться в воду.

С верхушки утёсов спускался прыгающий вверх-вниз огонёк. Должно быть, Эме и Давид как раз волокут вниз Татьяну. Времени оставалось всего ничего. Хогарт поднял плечо, наклонил голову и потянулся подбородком к тому месту на пиджаке, где изнутри был нагрудный карман. Нащупал что-то твёрдое — дубликат костяной иглы.

Забрав у него футляр с настоящей иглой, Эме обыскивать его дальше не стала. Да и зачем? Дубликат свободно лежал в кармане — острием вниз. Хогарт нащупал верхний конец, поднял плечо выше и одновременно надавил подбородком.

В этот миг появились Давид и Эме. Тяжело топая, они загромыхали по настилу. Как он и предполагал, между собой они тащили Татьяну. Проволокли её по доскам и небрежно бросили в двух метрах от Хогарта. Он услышал тихий стон. Хотя Татьяне досталась лишь половина дозы, она всё ещё была в полузабытьи. Но, кажется, понемногу приходила в себя. Хогарт давил подбородком на конец иглы и вдобавок горбился, чтобы подобраться ближе.

— Что с тобой? — спросил Давид. — Болит?

— Да, мразь ты… — выдавил Хогарт.

Он застыл в этой позе и согнулся ещё сильнее. И тут сопротивление поддалось. Острие пробило шов кармана и пробралось наружу.

Хогарт давил дальше. К счастью, игла не соскользнула в подкладку пиджака — там от неё не было бы никакого толку, — а выскользнула из кармана вниз. И застряла остриём, возле его бедра.

Хогарт коротко поднял взгляд. Ни Жером, ни Эме, ни Давид ничего не заметили. Он повернулся, поёрзав, и слегка приподнял бедро, так что игла завалилась назад. На мгновение у него остановилось сердце: вот сейчас штуковина провалится в щель между досками и упадёт в воду, — но повезло, она осталась лежать.

Ну же!

Стянутыми за спиной руками он пошарил вокруг и кончиками пальцев ухватил иглу. Быстро забрал.

— Что вы там делаете? — спросила Эме.

— Мне больно, — выдавил Хогарт и только теперь заметил, как сильно скрючился.

— Доза, видимо, была слишком велика. — Эме снисходительно улыбнулась. — Или вы только притворяетесь, мсье Хогарт? — Ответа она дожидаться не стала. — Смотрите, что я нашла там, наверху. — Она завела руку за спину — и вдруг в её руке оказался его ботинок. — Очень умно. — Потом размахнулась и зашвырнула ботинок по высокой дуге в море. — Через несколько дней его где-нибудь прибьёт к берегу.

Чёрт! Хогарт стиснул зубы, чтобы не выдать разочарования. Теперь он мог рассчитывать только на себя.

— По-моему, ты и так с ним слишком много болтаешь. — Давид сунул руку за пояс брюк и вытащил оружие. В тусклом отсвете Хогарт разглядел на нём латексные перчатки.

Давид шагнул к нему два раза и навёл ствол «Хеклер-Кох», на котором остались отпечатки пальцев Элизабет, прямо в лицо Хогарту. Палец Давида лежал на спусковом крючке.

— Сколько от его челюсти должно остаться?

ГЛАВА 71

Всего через три минуты после того, как полицейские ворвались на виллу, им стало ясно: Хогарта в доме нет. Как и Эме Медян-Гович с её братом Давидом. Сотрудники разделились и перевернули всю виллу вверх дном, действуя жёстко и бесцеремонно.

В доме и в жилом флигеле рядом обнаружились только двое садовников из Сенегала, француженка-уборщица и повар-марокканец. Насколько понял Раст, мужчину звали Сону, и говорил за всех он — видимо, оставался за главного, когда хозяев не было дома. По его словам, те ужинали в любимом ресторане, в тридцати километрах от побережья, в глубине материка.

Пока один из следователей это проверял, обыск виллы и участка продолжался. Кольшмид и Раст разделились. Кольшмид сопровождал группу в доме, а Раст пошёл за теми, кто переворачивал подвал, гараж и примыкавшую к нему мастерскую.

Как и полицейские, Раст надел латексные перчатки и пластиковые бахилы. Спустился по ступеням, прошёл подвал по размеченной дорожке и добрался до гаража, где стояли мотоцикл и красивый чёрный «Понтиак Транс-Ам». По следам шин на полу он понял, что обычно тут стояла и вторая машина. Видимо, та самая, на которой хозяева уехали ужинать.

Из соседней мастерской доносилось взволнованное бормотание. Раст заглянул внутрь. Темно. Насколько он мог разглядеть, к стене были прислонены несколько больших, слегка изогнутых пластиковых щитов — их можно собрать в нечто вроде бассейна или джакузи. Рядом лежали гнутые трубы. В остальном комнату заполняло скорее обычное барахло мастерской: старые блоки цилиндров, инструмент и прочее, чего Раст в темноте не разобрал.

Две женщины из криминалистического отдела просвечивали помещение ультрафиолетовой лампой. Но из их реплик Раст заключил, что и после пяти минут тщательного поиска ничего стоящего не нашлось.

Он всё ещё стоял в дверном проёме, когда позади послышался шорох. Подошёл Кольшмид, тоже в бахилах поверх ботинок. Отдувался, лицо раскраснелось.

— Непохоже, что они хоть что-то найдут, — проворчал Раст.

— Я был наверху, в доме, — затараторил Кольшмид. — Алиби Эме и Давида только что проверили. Хозяин ресторана подтвердил, что они у него ужинали, только что расплатились и едут домой.

Раст взглянул на Кольшмида — тот скривился.

— И вы в это не верите?

— Нет. — Кольшмид всё ещё кипел. — Хозяин говорил по громкой связи. Я слышал, как он обмолвился, что они расплатились наличными.

— Что в этом странного?

— То, что он так настойчиво это подчеркнул. — Кольшмид перевёл дыхание. — В приличных ресторанах теперь принято платить картой.

— И какой вы делаете вывод? — допытывался Раст, всё ещё не понимая, к чему тот клонит.

— Оплату картой можно проверить. Наличные — нет.

Раст приподнял бровь.

— Понятно. Значит, вы подозреваете, что алиби им подстроили?

— Да. Тем более что алиби им давал, похоже, тот же самый владелец ресторана, что и в прошлый раз.

— Тогда, при подозрительной автокатастрофе, о которой упоминала Сабатье?

Кольшмид кивнул.

— Поэтому я и осмотрелся в доме повнимательнее, особенно в кабинете Эме и Давида. Следователи как раз перерыли там все папки с документами в ящиках стола, проверили техпаспорта машин и установили, какой именно не хватает в гараже. Трёхдверное спортивное купе «Мерседес». Принадлежит Эме.

— И?

Кольшмид понизил голос и распахнул пиджак.

— Я нашёл вот этот счёт. — На бланке красовался логотип кузовной мастерской. — За перекраску и сварочные работы.

Раст изучил перечень материалов, переводя пункт за пунктом.