Костяная игла (ЛП), стр. 75

Стяжки, — подумал он.

И вдруг ухмыльнулся.

Но эта внезапная весёлость на сей раз была не от препарата.

Эме, ты совершила ошибку! Стяжки!

Теперь он знал, как освободиться. Только надо было торопиться — снадобье всё глубже погружало его в полузабытьё.

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Fini! (фр.) — «Готово!», «Кончено!».

Allez! (фр.) — «Давай!», «Пошёл!».

Vite! (фр.) — «Быстро!».

ГЛАВА 69

Три полицейские машины остановились одна за другой перед главным въездом в усадьбу. По приказу одного из полицейских Раст пока что должен был оставаться в салоне; коротким жестом он велел сидевшему рядом Кольшмиду сделать то же самое.

Лучше следовать указаниям и держаться как можно незаметнее. По крайней мере, пока.

— Хогарт давал о себе знать? — спросил Раст, когда полицейские вышли из машин и они с Кольшмидом остались одни.

Кольшмид проверил телефон и покачал головой.

Чёрт!

Раст видел, как оперативники рассыпаются во все стороны, говорят кто по телефону, кто по рации. На первой машине вспыхнула мигалка — Раст на миг ослеп и зажмурился. Сабатье тут же оборвала это недвусмысленным жестом, проведя пальцами поперёк горла. Мигалка погасла.

— Очень незаметно, — шепнул Кольшмид.

Раст только поморщился. Но из этой маленькой сцены ему окончательно стало ясно, кто здесь распоряжается.

Тем временем несколько полицейских собрались у пустой машины возле въезда. Изящный «Пежо», похожий на спорткар. Раст наполовину опустил стекло. До него донеслось французское бормотание, из которого он не понял ни слова, прерываемое потрескиванием раций.

Кряхтя, он подался вперёд и кончиками пальцев нащупал между водительским и пассажирским сиденьями переключатели плафона. Погасил подсветку салона.

— Выходим, — шепнул он.

Совсем медленно и тихо они открыли двери и выбрались наружу.

Кольшмид незаметно держался позади, а Раст в слабом свете круглых садовых фонариков на солнечных батареях, расставленных вдоль дорожки по траве, прокрался вверх по подъездной аллее. Дождался, пока полицейские отойдут от «Пежо», и приблизился к машине. Подсветил фонариком телефона салон. Луч отразился от оранжевого брелока на зеркале заднего вида. Раст узнал логотип «Сикст».

Значит, прокатная.

Он прижался лицом к стеклу со стороны водителя. Ключ и тот ещё торчал в замке. Похоже, водитель собирался остановиться лишь на минуту. На ключе болтался пластиковый брелок с номером. Под ним значилось: Sixt — Nice.

И тут Раста ослепил резкий луч фонаря. Он круто обернулся.

К нему, не отрываясь от телефона, шла Сабатье.

— Merci beaucoup, au revoir, — только и расслышал он, после чего она убрала телефон. — Разве вам не велели оставаться в машине?

Раст пропустил вопрос мимо ушей.

— Прокатная машина из Ниццы, — констатировал он.

Сабатье кивнула.

— Хогарт взял в Ницце машину напрокат. — Она опустила фонарь и взглянула на номер. — Вот эту.

Значит, Кольшмид рассудил верно, когда по последней эсэмэске Хогарта вывел их в Лубе-сюр-Мер.

— Вернитесь в машину! — приказала Сабатье.

— Зачем? Я мог бы…

— Молчите! Я за вас отвечаю, и, когда мы сейчас войдём в дом, мне не нужно, чтобы с вами что-нибудь случилось.

— Стало быть, вы допускаете, что что-нибудь случится, — холодно заметил Раст. — То есть и вы теперь убеждены, что мы напали на верный след.

Она сжала губы.

— Сядьте в машину! — повторила она.

— Предлагаю вам сделку, — сказал Раст. — Я слежу за тем, чтобы со мной ничего не случилось, а вы — за тем, чтобы ничего не случилось с Хогартом. Идёт?

Один из полицейских что-то крикнул — голос звучал настойчиво. Сабатье на секунду обернулась, потом снова повернулась к Расту, явно раздражённая.

— Нет! Я не веду с вами переговоров…

— Эта операция всё равно незаконна, — перебил он. — Никто о ней никогда не узнает. По крайней мере, не от меня, — медленно подчеркнул он.

Она глубоко вздохнула.

— Будь по-вашему. Иначе вы всё равно не уйдёте. — Она выключила фонарь. — Держитесь за последним из полицейских, ничего не трогайте, рот на замке, и чтоб ни звука. Compris?

Раст кивнул и поманил к себе Кольшмида, стоявшего в тени облитой лунным светом пальмы.

Сабатье вполголоса отдала команду коллегам.

— Входим! — Одновременно она подняла руку и сделала знак; один из её людей с сумкой опустился на колени перед воротами и за несколько секунд бесшумно их открыл. Держа руку на кобуре, первые местные полицейские проникли внутрь и побежали по траве вдоль гравийной дорожки к вилле. Сабатье и её коллеги из Парижа двинулись следом, за ними вошёл в усадьбу и Раст. Кольшмид держался вплотную.

— Если Хогарта арестуют, а со мной что-нибудь случится, — шепнул Раст, — немедленно звоните в посольство.

— Не думаю, что мы найдём Хогарта здесь, — прошелестел Кольшмид.

Я тоже так не думаю.

И именно эта мысль не давала ему покоя.

ГЛАВА 70

Машину мотало на поворотах. Хогарт лежал на матрасе в кузове рефрижератора и то и дело на несколько мгновений терял сознание. В бессмысленной попытке приподняться он понял, что от Татьяны его отделяет большая жестяная перегородка во всю длину кузова.

В какой-то момент машина встала. Под колёсами заскрипел гравий, мотор заглох. Прошла минута, потом задняя дверь открылась. Жером ухватил его за ноги и грубо выволок наружу — и тут Хогарт наконец немного очнулся, должно быть, от прохладного и влажного ночного воздуха.

Он заметил, что Жером сменил комбинезон на тёмную одежду. Глухо, словно сквозь беруши, доносился рёв близкого прибоя. В черепе гудело. Хогарт чувствовал себя как после попойки, когда хмель выветривается и до тебя доходит, что перебрал и наутро похмелье тебя прикончит. С той маленькой разницей, что никакого утра у него уже не будет.

Не сдавайся!

Он с силой прикусил щеку изнутри. Тело пронзила боль, по жилам бодряще хлынул адреналин. Он намеренно обмяк, чтобы помешать Жерому. Пока его тащили вниз к берегу по узкой каменистой тропе, стиснутой с обеих сторон кустами, ему удалось сбросить с ноги ботинок. Может, кто-нибудь его найдёт. Спасти, скорее всего, уже не успеют, но след, возможно, выведет на Эме. Если уж ему суждено умереть этой ночью, пусть она хотя бы сядет за это в тюрьму.

Но умирать тебе ещё рано! В подсознании всплыла недодуманная мысль. У тебя ведь была идея, как освободиться. Ещё там, на участке, прежде чем Жером забросил его в фургон. Что это, чёрт возьми, было?

Он ломал голову.

Попробуй восстановить ход событий. Что там случилось? Что ты видел? О чём думал?

Он снова прикусил щеку, ощутил вкус крови и насладился бодрящей болью. Тем временем Жером добрался до широкого причала, далеко уходившего в воду. Доски были склизкие, кое-где проломленные. Сюда давным-давно не ступала нога человека. На самом конце, на просторном настиле в несколько метров шириной, Жером попросту выпустил его из рук. Хогарт ударился головой о доски. Инстинктивно перекатился на бок. Дерево пахло гнилью, водорослями и ракушками. Это последний запах в твоей жизни? Прямо под ним вода била о сваи. Похоже, был прилив.

Чувства медленно возвращались к нему сполна. Взгляд снова сфокусировался. Небо затянуло тучами, ни единой звезды; лишь далеко в море, между облаками, светился тонкий нижний рог узкого месяца. Больше нигде ни огонька. Ни лодок, ни домов на берегу. Похоже, его завезли к чёрту на кулички, в заброшенную бухту, окружённую отвесными склонами. В кромешную тьму.

Стало быть, здесь Эме и Давид всё подготовили для последней, якобы назначенной встречи с Элизабет. Здесь должны были застрелить Татьяну и его, а отсюда Элизабет потом уйдёт на лодке.