Костяная игла (ЛП), стр. 71

Татьяна кричала не переставая.

— Игла… — всё-таки начал он, потому что её крики были невыносимы. Но Элизабет его опередила.

— В опере! — выкрикнула она. — Она в женском туалете. В бачке унитаза.

Хогарт растерянно посмотрел на Элизабет. Раз вспомнить она по-прежнему не могла, значит, лгала в отчаянии, чтобы выиграть время.

— Значит, в бачке — до чего изобретательно, — произнесла Эме с леденящим холодом в голосе. — Только мы там уже смотрели. На следующее же утро обыскали все общественные туалеты в здании.

Элизабет приподнялась из последних сил.

— В сувенирной лавке, — прохрипела она пересохшим горлом.

Эме раздражённо улыбнулась.

— Там мы тоже были. — Она кивнула Давиду. Тот шагнул к Элизабет и одним ударом заставил её замолчать. От хруста челюсти Хогарт вздрогнул. Мышцы напряглись. Элизабет уже потеряла сознание, а Давид всё равно занёс кулак для нового удара. На заднем плане визжала Татьяна.

— Хватит! — крикнул Хогарт. — Я знаю, где она.

Давид замер. Жером тоже выпрямился и взглянул на него.

— Вы знаете? — вырвалось у Эме.

— Да, она…

— Не говори! — взвыла Татьяна, которая, похоже, прекрасно понимала, что этим он подписывает ей смертный приговор. И он догадывался, чего ей стоили эти слова — сколько силы и самообладания.

Какая храбрая девочка!

Отослать бы её домой куда раньше — и всего этого ей не пришлось бы пережить.

— Не говори!.. — повторила Татьяна. В этот миг Жером вдавил её руку в кислоту.

Теперь Хогарт и вправду услышал шипение и почуял запах горелого мяса.

— Хватит, чёрт возьми! — снова крикнул он и рванулся вверх так, что наручники впились в кожу. — Она в моём пиджаке.

Эме ошарашенно посмотрела на него.

— Что за бред? Я всё это время была при вас… — Внезапно глаза её расширились. Она ткнула в него пальцем. — Кроме вашей ночной вылазки в оперу!

Наконец Татьяна перестала кричать. В свете потолочных ламп Хогарт увидел, что рука у неё багрово-красная, как при страшном солнечном ожоге. Тяжело дыша, девочка лежала на металлической лестнице.

— Хватит, — снова выдохнул Хогарт. — Смойте кислоту с её кожи, а потом загляните в правый внутренний карман моего пиджака.

Эме кивнула Жерому. Тот насухо вытер руку Татьяны тряпкой. Эме тем временем подошла к Хогарту.

— Значит, вы и впрямь её нашли. Где она была?

— А ты что, его не обыскала? — крикнул Давид.

— Зачем? — отозвалась Эме, не оборачиваясь к брату. — Я знала, что при нём только оружие и никаких жучков. — Она распахнула полы его пиджака.

Он кивнул на внутренний карман:

— В футляре.

Она сунула руку в карман. Наклонилась так близко, что он мог бы пнуть её, а то и сбить с ног и вывести из строя. Но что бы это дало? Тогда Давид только сильнее набросился бы на Элизабет, а Жером ринулся бы вниз и сомкнул свои могучие ручищи на его горле.

С этой минуты всё было лишь вопросом времени — когда они все испустят последний вздох.

Эме вытащила футляр, открыла его и осторожно достала костяную иглу, лежавшую в тёмно-красном бархате. Благоговейно разглядывала заострённую, покрытую узором кость. Взвесила её на ладони, потом глубоко вздохнула.

— Но в футляре же только дубликат, — крикнул Давид. — Или нет? Это настоящая?

По её почти восторженному лицу Хогарт понял: она наконец снова держит то, что так отчаянно искала.

— Да! — Она вернула костяную иглу в углубление и закрыла футляр.

Хогарт посмотрел на неё снизу вверх:

— И что теперь?

Она с понимающей улыбкой глядела на него сверху. А Давид, уперев руки в бока, громко потребовал:

— Я за то, чтобы швырнуть всех троих в ванну.

Горло у Хогарта сжалось так, что стало нечем дышать. Медленно, чуть склонив голову набок, Эме двинулась к брату.

— Идём! Обсудим это с глазу на глаз. — Она развернулась, и Давид пошёл следом. Вместе они вышли, дверь за ними захлопнулась.

Жером, всё ещё стоявший на коленях на металлической лестнице и придавливавший ногой спину Татьяны, ухмыльнулся Хогарту. Похоже, он знал, что будет дальше.

ГЛАВА 65

Эме закрыла дверь в мастерскую, прошла по коридору в соседний гараж и заперла за собой и эту дверь, чтобы Хогарт не услышал, о чём она собиралась говорить с братом.

— У нас есть то, что нам нужно, — наседал Давид. — Бросим их в кислоту — и дело с концом!

— Ты с ума сошёл? — прошипела она. Давид — прелесть, но какой же наивный!

— А что не так? — В голосе Давида прозвучало раздражение. — Таков ведь и был план: повесить кражи и убийства на Элизабет, а потом избавиться от её трупа без следа.

— Bien sûr, pas de panique, — успокоила его Эме. — Так и сделаем.

— Bon. — Давид заметно расслабился. Он нежно провёл пальцем по синяку у неё под глазом и распухшей губе. — Прости, что в доме Сезара я ударил так сильно.

— Так было нужно, — отмахнулась она. — Иначе Хогарт не купился бы на мою роль.

— Да, но благодаря твоему гениальному плану в это дело впутались ещё и этот клошар с племянницей. Я за то, чтобы их точно так же… — он щёлкнул пальцами, — …заставить исчезнуть.

Эме постучала брату пальцем по виску.

— Подумай головой. Если все трое исчезнут без следа, это будет слишком заметно.

— Ты что, хочешь оставить их в живых?

— Разумеется, нет. — Эме повертела футляр в пальцах.

Давид развёл руками.

— И куда ты денешь их трупы? Куда ни день, след всё равно приведёт к нам.

— Приведёт. Поэтому действовать надо иначе. Вместо того чтобы заметать следы и прятать концы, мы сыграем на опережение.

— И как ты это провернёшь? — Мышцы на предплечьях Давида напряглись, он нетерпеливо сжал кулак.

Эме подняла плечи, чуть присела — и в следующий миг сделалась тщедушной и беспомощной. Она почувствовала, как смягчаются черты лица.

— Месье комиссар… — произнесла она изменённым голосом, передразнивая нервозный тон наивной, ни в чём не повинной женщины. — Да, Петер Хогарт и его племянница были здесь, у нас. В этом доме. Он знал, что костяная игла когда-то принадлежала мне, и рассказал, что разгадал кровавый замысел мадам Доменик. Этой женщине удалось зверским способом собрать воедино «Bataille faite d’os». — Эме раскрыла ладони. — Он сказал, что нашёл способ вернуть нам нашу костяную иглу.

Она улыбнулась. Жаль, что Хогарт сейчас её не видит. Уж он-то наверняка восхитился бы её актёрским дарованием. Этой третьей, новой её личности он ещё не знал.

— Я отнеслась к этому с недоверием, месье комиссар, — продолжала она. — Мы с братом ему не поверили, но в доказательство он позвонил Элизабет Доменик. Да, вот с этого самого аппарата.

— И как он это сделал? — перебил Давид. — В её мобильном уже давно нет сим-карты.

— Хорошее замечание, — сказала Эме и снова заговорила изменённым голосом: — Хогарт отправил ей со своего ноутбука письмо — которое мне, разумеется, ещё предстоит написать, — и после этого Доменик ему перезвонила. Из Гавра. Хогарт пригрозил ей, что знает, что она сделала, и что выдаст её местонахождение уголовной полиции Гавра. Тогда ей уже не уйти из страны со своей добычей.

По взгляду Давида она поняла: пока история звучит убедительно. Эме на миг задумалась. Потом понизила голос.

— Я пыталась отговорить месье Хогарта, но он меня не послушал. Вместо этого он уговорил мадам Доменик приехать к нему на Лазурный Берег, чтобы спокойно всё обсудить. Мы предоставили ему для этой встречи наш дом. И она действительно приехала. Простите? Нет, в тот вечер нас не было дома. Отпечатки пальцев? Да, насколько я могу судить, она, возможно, трогала вот эту вазу. Очень ценная вещь из коллекции моей матери. Когда мы вернулись, ваза стояла на другом месте. Видимо, эта вещь её заворожила. Она ведь как-никак искусствовед. Так или иначе, потом Хогарт с племянницей куда-то уехали вместе с ней — что-то обсудить, — а мы с братом в это время ужинали. Больше я ничего не знаю. — Она сделала паузу. — Простите? Мертв? И племянница тоже? О боже! — Снова пауза, губы её задрожали.