Костяная игла (ЛП), стр. 15

— Франсуа Руссо, миллионер? — спросил полицейский.

Хогарт пожал плечами.

— Понятия не имею. Вероятно, да. — Кто ещё мог бы выкупить Костяную иглу? Уж точно не голодранец.

Полицейский кивнул.

— Пока мои коллеги будут допрашивать месье Бонне в больнице, к месье Руссо отправится патруль. Но вернёмся к вам. Так зачем, говорите, вы сюда пришли? — Хогарт застонал и рассказал всю историю заново.

Когда они с Татьяной наконец дали показания, всё-таки явились люди из розыска и криминалисты — оцепили лавку, обыскали, всё отсняли. И началось по новой. Ещё один допрос, теперь профессиональнее и подробнее, и его Хогарт тоже стерпел — правда, со всё возраставшим нетерпением: время утекало впустую.

— Пожалуйста, верните мне паспорт — попросил Хогарт спустя добрых полтора часа.

Комиссар покачал головой.

— Будьте добры зайти завтра утром ещё раз в комиссариат.

Что-что? Пропавшая австрийка была им более-менее безразлична, но стоило речь зайти о соотечественнике — и они чуть ли не в истерике.

— А паспорт? — спросил он.

— Честно говоря, я сомневаюсь в вашей версии, будто вы услышали крики месье Бонне о помощи и потому выбили дверь. Паспорт мы пока придержим и запросим австрийскую уголовную полицию, нет ли на вас чего.

Господи! Что за шитое белыми нитками основание. Попахивало довольно гнусной придиркой.

— И Париж вам пока покидать нельзя, — добавил следователь.

Ладно, я и не собирался.

— Au revoir, — буркнул Хогарт, глянул на Татьяну и вышел с ней из лавки Бонне.

Тем временем палило полуденное солнце. Хогарт посмотрел на Пон-Нёф. Вдоль парапета на набережной Сены пристроилось без счёта художников со своими лотка̀ми — торговали картинами, книгами и сувенирами.

— Что теперь? — спросила Татьяна.

Хогарт вздохнул. С тяжёлым сердцем посмотрел на неё.

— Я хочу, чтобы ты улетела домой.

— Что? — Она вытаращила глаза. — Ты спятил?

— Напротив. Я хочу, чтобы ты вернулась в Вену, и притом сегодня же. — Раз уж весь допрос Хогарт брал вину на себя, полицейские довольно быстро отстали от Татьяны и занялись только им.

Она смотрела непонимающе. Он видел, как в ней закипает злость.

— Без меня ты в этом городе как без рук.

— Человека едва не убили, и за этим последуют новые преступления, — сказал он совершенно спокойно. — Возможно, Элизабет уже мертва… — Он глубоко вдохнул. — …а даже если нет — нам стоит готовиться к жертвам. — Он подумал о Руссо и о предостережении мадам Горгович-Медунян. Может, он угодил в самую гущу какой-то войны за предметы искусства.

Татьяна смотрела с ужасом.

— О чём ты говоришь?

— В Вене ты в безопасности.

— Я могу тебе помочь, — сказала она. — Нет, скажу иначе: только я и могу тебе помочь!

— Мне не нужна под боком неопытная, не в меру ретивая сыщица-самоучка.

— Совсем сдурел! — воскликнула она.

Он знал, что прозвучало жёстко, но иначе Татьяна не поймёт. И уж лучше пусть она будет в безопасности у родителей и не лезет в дерьмо, в котором ни черта не смыслит, чем он останется крутым дядюшкой, на которого можно смотреть с восхищением.

— Полиция тобой пока не интересуется, — добавил он. — И паспорт у тебя на руках.

— Может, потому, что я была вежлива, учусь в полицейской школе и в каком-то смысле коллега, — парировала она.

А частных детективов держат за умников-всезнаек.

— Так или иначе, ты можешь уехать из Парижа. Когда всё это кончится, я прилечу сюда с тобой ещё раз.

— Да не нужна мне никакая экскурсия. Я тебе нужна! У твоего допотопного смартфона даже интернета нет.

Есть вообще-то — просто я не больно-то умею им пользоваться.

— Я и без тебя справлюсь.

Она твёрдо посмотрела ему в глаза.

— Ладно, скажу прямо и без обиняков: мне девятнадцать. Никуда ты меня отправить не можешь!

У него заходили желваки.

— А теперь давай-ка наведаемся к этому Франсуа Руссо, — сказала она. — Но обещаю: как только станет по-настоящему опасно, улечу домой. По рукам? — Она протянула ему ладонь.

— По рукам. — Он хлопнул по ней. — Идём. — Он было двинулся к переулку, где стояла машина, но Татьяна не тронулась с места.

Она демонстративно помахала смартфоном.

— Франсуа Руссо — миллионер и уважаемый коллекционер искусства. О нём даже в «Википедии» есть статья. — Она показала за мост. — Пойдём пешком. Он живёт на вилле на острове Сите.

Хогарт глубоко вдохнул. Quod erat demonstrandum. Похоже, она ему всё-таки нужна.

Но на душе всё равно было неспокойно.

ПОЯСНЕНИЯ ДЛЯ ЧИТАТЕЛЯ

Merci beaucoup (фр.) — «большое спасибо».

Au revoir (фр.) — «до свидания».

Quod erat demonstrandum (лат.) — «что и требовалось доказать»; традиционная формула в конце доказательства.

ГЛАВА 14

Франсуа Руссо как раз вернулся от банкира и у входа вытащил из почтового ящика газету. Поднимаясь к вилле, уставился на заголовок. «Костяная игла ушла с молотка за 7,3 миллиона».

Merde!

Со вчерашнего вечера он это знал, и всё же новость кольнула в самое сердце — теперь, когда он прочёл её чёрным по белому. Он отпер дверь, вошёл в прихожую и швырнул газету на комод. Повесил пиджак, скинул туфли, сунул ноги в домашние тапочки.

Бонне по его поручению поднимался до 6,9 миллиона. Больше Руссо не потянул бы. Может, и наскрёб бы как-нибудь ещё пару сотен тысяч евро. Но рассуждать об этом без толку — ведь вовсе не факт, что этот скандинавский crétin остановился бы на 7,3 миллиона. Сумма, чего доброго, перевалила бы за десять. Игла того стоила: у кого две части цикла или больше, тот многократно поднимал их цену. Похоже, остальные участники торгов это тоже понимали.

Проклятье! Откуда ему было знать, что желающих окажется столько — да ещё и за такие деньги. Даже то, что без малого семь миллионов по-прежнему лежали у него на счетах, не радовало. Потому он и заглянул в банк. Придётся искать другое поприще, куда вложить состоя… Мысль резко оборвалась.

Он стоял на пороге гостиной и вглядывался в темноту. Кто-то задёрнул шторы. В узкую щель пробивался лишь тусклый свет. Какого чёрта?

Он метнулся к шкафу у телевизора, выдвинул ящик и достал «вальтер» PPK, лежавший среди старых мобильников. Из середины комнаты донёсся шорох. Дрожащими пальцами он открыл второй ящик, нашарил магазин, вставил в рукоять. Шесть патронов. К шороху примешался скрип. Из кресла с высокой спинкой, что стояло к нему спинкой, поднялась фигура.

— Кто вы? — крикнул Руссо. — Предупреждаю, я вооружён! — Он снял пистолет с предохранителя и передёрнул затвор. Оружие было готово к бою.

— Bonjour, — произнёс женский голос. Молодой. Теперь он различил силуэт: стройный, спортивный.

Это всё дурной сон! Он навёл на неё пистолет.

— Я без колебаний выстрелю в… — В этот миг в кармане зазвонил мобильный.

— Это, должно быть, полиция, — сказала женщина. — Вас, видимо, хотят предупредить, что ваша жизнь в опасности.

Держа женщину на мушке, Руссо дрожащими пальцами полез в карман брюк.

— Я объясню полиции, что это ваша жизнь в опасности… — Тут рядом скрипнул паркет. Не успел он повернуть голову, как в подбородок впечатался металл.

Руссо тяжело рухнул на пол, мобильник запрыгал по ковру. Челюсть наверняка сломана. Этот crétin, видать, орудовал кастетом.

Телефон слишком далеко!

Превозмогая боль, Руссо хотел поднять пистолет, но женщина уже стояла над ним и тяжёлым ботинком наступила ему на руку. Он даже не мог нажать на спуск.

Хоть бы один выстрел! Соседи услышат грохот и вызовут полицию.

Он стиснул зубы, согнул палец, дотянулся — и нажал. С облегчением хотел отпустить рукоять. Пуля прошьёт паркет и уйдёт в стену напротив… но ничего не произошло!