Брат мужа. Порочные игры (СИ), стр. 12

Машина паркуется у пафосного крыльца отеля с мраморной лестницей и массивными перилами. Этажей десять, подсветка, территория облагорожена уютным парком, тусклыми фонарями, фонтанами и скамьями, на которых можно посидеть и похандрить осенним вечером.

— Поли, — едва слышно говорит Влад, — ты все еще…

— Я знаю, — хрипло отвечаю я. — У меня свело пальцы от ужаса.

Олег энергично выскакивает из машины и отходит к одной из лавочек под фонарем и задумчиво закуривает.

— Ну и хватка у тебя, Полина, — Влад медленно и аккуратно раскрывает палец за пальцем. — Ты же не девтственница, чтобы так реагировать на член.

— Ну, опыта с таким размером у меня не было, — честно и бесцветно отвечаю я, прижав руку к груди.

— Я верю, что ты справишься, — Влад смеется и покидает машину, а сижу и моргаю.

Или ты заставишь сладить с твоим достоинством, которое может напугать и опытную женщину. Теперь мне становится ясно, почему Паша комплексовал из-за размера члена, который меня полностью устраивал.

— Поли, — дверь с моей стороны распахивается и Влад протягивает ладонь.

Придерживая пальто на плечах одной рукой, другой принимаю галантную помощь, однако стоит мне выйти из машины, как мой джентльмен стискивает меня в объятиях и впивается в губы.

Меня еще так не целовали. Глубоко, нагло и настырно протолкнув язык за зубы. Инстинктивно пытаюсь выпихнуть верткого захватчика, но вместо борьбы выходит голодный и отчаянный поцелуй, от которого у меня ноги подкашиваются.

— У тебя точно жар, Полина, — Влад выдыхает в губы. — У тебя очень горячий рот. И ты вновь дрожишь. Опять замерзла?

Начинаю оседать, потому что ноги не держат. Будь у меня сейчас вилка в руке, то я бы ее точно выронила.

— Все очень плохо, — Влад смеется мне в губы и подхватывает на руки. — Тебе срочно надо в кроватку, Поли.

Поднимается по лестнице, и на крыльцо выскакивает парнишка, который услужливо открывает перед Владом дверь:

— Добрый вечер, Георгий Владиславович.

— Добрый, — Влад величаво кивает. — Моей супруге не здоровится, и думаю, ей бы не помешал глинтвейн.

— Принято, — кивает парнишка и вида, что удивлен, не показывает, но глаза озадаченные.

— Я не буду пить, — едва слышно отзываюсь я, тоже обескураженная тем, что Влад представил меня, как супругу.

— Это лекарство, милая, — шагает через просторный бело-золотой холл, девочки за административной стойкой вместе с охранниками встаю по струнке. — Он тебя согреет, расслабит и настроит на нужный лад.

— На какой?

— На такой, который позволит тебе не упасть в обморок, когда я расстегну ширинку.

Лифт сам по себе открывается, будто узнал своего хозяина, и Влад вносит меня в кабину.

— Бессмысленно договориться о том, что я приемлю, а что нет, когда ты расстегнешь ширинку? — складываю ручки на груди, как маленький слабый хомячок. — Например…

Я замолкаю, удивленно подняв глаза на табло, которое начинает менять цифры, а ведь Влад кнопок не нажимал.

— Например? — повторяет Влад.

— Я… — перевожу серьезный взгляд на его безэмоциональное лицо, — против анального секса.

— У тебя был опыт? — вскидывает бровь.

— Нет.

Глаза Влада вспыхивают предвкушением, и я тоскливо вздыхаю:

— Черт.

— Давай так, — одаривает меня плотоядным оскалом, — кончишь от анала, добавим к твоему сроку еще неделю, если нет, то ты сегодня же уйдешь из моей скромной обители.

— Но ты в любом случае меня отымеешь под хвост.

— Что за выражения, Поли? — наигранно охает Влад. — Где ты их нахваталась? Но да, со спором или без все твои дырочки на неделю мои.

— Я не буду с тобой спорить, — поджимаю губы.

— Да, потому что ты знаешь, что обязательно кончишь, — Влад смеется, и двери лифта открываются. — И это невероятно льстит.

Глава 20. Неистовый и дикий зверь

Двери лифта разъезжаются, и удивленно крякаю, потому что мы оказываемся сразу огромной гостиной, которой бы позавидовала Королева Англии. Шик, пафос, золото, парча, резное дерево и хрусталь у потолка. Сверкает и переливается.

— Обалдеть, — я смотрю на мраморную статую голой танцующей девушки, на которую небрежно накинут пиджак. — Зачем тебе статуя?

— Я задал тот же вопрос, когда мне ее подарили мои подчиненные, — шагает по ковру мимо кресел на резных ножках к дверям с бронзовыми ручками.

— И что они ответили?

— Смутились, но мне нравится эта молчаливая женщина, — Влад смеется, — с ней приятно вести беседу.

— Это намек, чтобы я заткнулась?

— Я тебе об этом скажу прямо, Поли, без намеков.

— Ну, она отлично вписывается в интерьер, — я вновь смотрю на статую.

Вносит меня в спальню, и опять обескуражена. Хотя почему я удивляюсь кровати с тяжелым бархатным балдахином после мраморной статуи в полный рост. Усаживает на высокий матрас, и я поглаживаю ладонью черный шелковый пододеяльник. Я бы из этой ткани организовала бы платье и никто бы не догадался, что оно сшито из постельного белья.

— Раздевайся, — Влад отступает к комоду и облокачивается на него, скрестив руки на груди. — И напоминаю, без капризов.

Вздыхаю и в стаю, скинув с плеч пальто. Истерить я больше не стану. Расстегиваю пуговку за пуговкой на блузке, потупив взор.

— Так не пойдет, — недовольно цыкает Влад. — Глаза подними и на меня смотри.

Подчиняюсь, но без энтузиазма, однако когда наши взгляды встречаются, я вспыхиваю смущением. Глаза Влада горят черным огнем, от которого у меня соски в кружевном бюстгальтере твердеют. Вот прям прочувствовала, как они набухли.

— Продолжай.

Распахиваю и сбрасываю блузу. Влад шумно сглатывает. Медленно расстегиваю боковой замок на юбке, и внизу живота тянет, и меня бесит моя слабость перед мужчиной, которого я должна презирать, а не желать. Юбка сползает на пол, и я ее переступаю.

— Белье Паша выбирал?

— Нет, — едва слышно отвечаю я.

— Любовник? — удивленно вскидывает бровь.

— Сама, — возмущенно охаю я. — Нет у меня любовника. Ты в своем уме?

— У тебя хороший вкус, — подходит бесшумным шагом и проводит пальцами по бретельке, вглядываясь в глаза, — знаешь, что нравится мужчинам, да?

— Мне помогла консультантка, — шепчу и в ответ, а пальцы уже бегут по тонким кружевам. — Сказала, что мой мужчина будет в восторге.

— Я в восторге…

Теплая ладонь скользит по талии, а затем бедру к краю чулка, и меня вновь охватывает жаркая слабость.

— Марш под одеяло, — горячее дыхание обжигает ухо. — Ты опять дрожишь.

Не спуская с лица Влада взгляда, я скидываю туфли и прячусь под одеяло, которое натягиваю до самого подбородка. Надолго ли меня спасет игра в замершую и больную гостью?

— Так лучше?

Я киваю, и Влад скалится в улыбке. Все он прекрасно понимает. Не от холода меня трясет. Выходит из спальни, плотно прикрыв за собой дверь. Неужели оставил? вряд ли. Слышу приглушенные голоса, и Влад возвращается с подносом, а на нем две стеклянные кружки и кастрюлька на подставке со свечой.

Через минуту Влад вручает мне кружку с горячим и пахучим глинтвейном, и сам присаживается рядом. Тоже с кружкой.

— Пей.

Делаю глоток. Вкусненько. Пряность корицы и гвоздики отлично облагораживает вкус сладких фруктов. Алкоголя почти не чувствую.

— Согревает, — делаю очередной глоток.

В области сердца приятно печет, и тепло растекается по плечам и рукам. В молчании и интимном полумраке опустошаем по две кружке, однако мне отчего-то хочется завести разговор. Видимо, я все-таки опьянела. Я и до глинтвейна вылакала целый бокал вина.

Влад забирает из моих рук пустую кружку и отставляет на тумбочку. Смотрит в глаза, и я понимаю, что вот сейчас он на меня точно кинется.

— Опять дрожишь, — тихо прищелкивает языком и встает.

Скидывает пиджак и стягивает галстук.

— Что ты делаешь?

— Надо тебя согреть.

— Может, еще по кружочке?