После развода. Спаси меня, мой Генерал (СИ), стр. 14
— Скрыла что? Я ничего не скрывала, опять же, повторяюсь, Роман Яковлевич. Скрыть беременность и наличие грудного ребенка очень сложно.
— Но тебе удалось.
— Неужели ты не знал, что я родила? — Мне самой интересно узнать ответ.
Ну, знал же! Земля слухами полнится. Знал!
Армия у нас большая, конечно, но по факту все всех знают. Особенно те, кто вместе учился, кто вместе служил, кто вместе в городке военном жил. Офицерское братство — вещь великая.
Ну и, понятно, без сплетен и слухов не обойтись никак. Гарнизонные жены знают все секреты Министерства обороны. Кто на ком женился, кто с кем спит, кто кого любит, кто от кого рожает.
Зверев мог не знать о моем ребенке только в одном случае, если… если ему было совсем плевать. Наверное, и было.
Сама не знаю почему, но от этих мыслей глаза наполняются слезами. Отворачиваюсь.
Он сам обещал вернуться. Его никто за язык не тянул! Я его отпустила!
Это он дал мне слово офицера.
— Вера…
Молчу. Если хоть слово скажу сейчас — расплачусь.
— Вер… Я… я знал.
Знал!
Вот и прекрасно!
Знал… И что дальше? Что, дважды два сложить не смог? Не получилось? Или, как это у них, у мужиков — это не мой ребенок, да?
Почему они так сразу в этом уверены? Даже посчитать не могут? Тут же всё природой предусмотрено! Ну, почти всё!
И ведь знал меня старший лейтенант! Знал!
Знал, что под первого встречного не лягу и из одной койки в другую не прыгну…
И что?
— Вер, я знал, что ты беременна. Но мне сказали, что ты замуж вышла. Что тебе отец какого-то там майора чуть ли не выписал…
Что? Сказали? Ему сказали, и он поверил?
Закрываю глаза.
А как же… как же слово офицера?
Слезы предательские всё же текут.
— Вера, ты что… ты плачешь?
Головой мотаю.
— Уйди… уйди, пожалуйста…
— А вот никуда я не уйду!
Я не понимаю, как он так быстро оказывается на моей кровати, садится, берет за руку, которую я пытаюсь спрятать, отнять.
— Вера, перестань.
— Не надо, уйди, пожалуйста…
— Не уйду… глупая девочка Вера. Не поняла еще? Никуда я не уйду. Всё. Я вернулся.
— Ты обещал тогда… ты же слово офицера дал…
— А ты ждала?
Не отвечаю, просто не могу.
Ждала…
Нет, конечно.
Ждала! Еще как ждала!
Мечтала, дурочка искалеченная, что он возьмет и вернется, что для него генеральская дочка Вера что-то да значит!
И потом… слово офицера!
Я же с детства, с раннего детства привыкла, что такое слово держат, понимаете?
А он…
— Вер… прости меня. Я…
— Вы дали слово офицера, товарищ генерал. Слово офицера.
— Да.
Голос его такой тихий, низкий… Он что-то задевает внутри, царапает, раздражает.
— Я его дал. И… я ведь вернулся, Вер…
— Двадцать лет прошло.
— Двадцать один.
— Долго же вы свое обещание выполняли.
— Вер, я…
Дверь в палату открывается.
— Добрый день…
Глава 17
Альбина заходит, улыбаясь как ни в чем не бывало.
И как будто не замечает того, что тут происходит.
— Как ты, дорогая? Я тебе вкусненького принесла. И полезного.
Зверев продолжает сидеть на моей койке, ничуть не тушуясь, не стесняясь.
Мне неловко.
И стыдно.
Я же понимаю, что у подруги были на него определенные виды! Знаю!
И… я сама не собиралась и не собираюсь…
Нет, только не так. Подруге я дорогу переходить точно не буду.
Это подло.
Особенно после того, как она меня спасла.
— Спасибо, я… я нормально. Товарищ генерал, я вам всё рассказала, спасибо за помощь, можете идти.
— Могу идти? Даже так? Нет уж, извини, мне кажется, мы еще не всё обсудили.
— Я не думаю, что там есть еще что обсуждать.
— Есть, Вера, есть.
Черт, он, разумеется, не будет облегчать мне жизнь.
— Извините, я устала, голова кружится. Я бы хотела побыть одна.
— Одна, значит?
— Генерал, — это Альбина подключается, — ты чего такой агрессивный? Не видишь, пациентке нехорошо? Давай, на выход.
— Приказывать мне будете, товарищ майор медицинской службы?
— А если и буду? Тут не ты мной командуешь, а я. Так что… пациентка попросила покоя — давай, на выход.
— Это же не твоя пациентка?
— Ром, ты чего такой упрямый, а? Давай там поговорим.
Я лежу с закрытыми глазами, но чувствую — с койки он встал.
— Ладно, позже продолжим. Я пока займусь делами. Дел тут достаточно, барышни. Сами понимаете. Если мы не хотим, чтобы наша Вера осталась ни с чем…
Ежусь, чувствуя, как мурашки по телу бегут.
Как это всё… не вовремя, неприятно.
Я юридически подкована, конечно, но понимаю, что сейчас у моего мужа в руке главный козырь — его свобода и время. И то, что он может предъявить — мое попадание в рехаб, какие-нибудь липовые заключения специалистов. С него станется. Это мне потом придется доказывать, что я не больна, не зависима, что у меня есть право распоряжаться имуществом, что я не лишена права голоса.
Ох, Вера, Вера… как можно было так вляпаться?
— Вер…
Альбина, проводив Романа, возвращается.
Меня топит стыд.
Всё это неправильно.
Но я не виновата.
Я его не звала, не приглашала. И… Наверное, правильнее было бы отказаться от его помощи.
Но тогда меня точно утопят. Слишком лакомый кусочек то, что мне отец оставил. Слишком.
— Вер, поешь, я бульон принесла, курицу, пюре, овощи…
— Спасибо. Тут… тут нормально кормят.
— Ой, знаю я их нормально. Эти диетические столы, это всё не для тебя. Ты и так…
— Что?
— Худая… Выглядишь неважно, Вер…
— Альбин, у меня ничего нет с ним и не будет.
— Вер, я…
— Он отец моего Ромки.
— Что?
Понимаю, что от подруги скрывать тоже смысла нет.
Ясно же, что Зверев сейчас там, за дверью палаты, всё ей выложит!
И я тут ничего уж поделать не смогу.
— Вер, как же… ты… ты вроде говорила, что его нет.
— А его и не было, Альбин. Не было, понимаешь? Он уехал, обещал вернуться. Но я и не ждала, знаешь… я ведь всё прекрасно соображала. Где он и где я.
— И где же вы были? — голос у подруги немного ироничный. Смотрю на нее, пытаюсь понять, верит ли она мне. Почему-то очень важно, чтобы Альбина мне поверила.
— Я тебе про себя рассказывала, да ты и так в курсе всего. Ты меня видела, руки мои, и всё остальное.
— Но он ведь их тоже видел, если…
— Увидел, когда уже поздно было. Так я была красивая генеральская дочка, за которой можно было приударить. И в перспективе получить поддержку, если генерал в семью примет.
— Что же он, испугался шрамов? Не поверю…
— Я испугалась. Слишком красивый. Слишком много женщин вокруг — я же это понимала. И папа рассказал.
— Что? Что Зверев — бабник?
— Угу… В общем, я его тоже в какой-то степени использовала.
— Как? — Подруга явно удивлена.
— Просто. Очень надо было…
Мне не хочется рассказывать подруге всё. Есть такие вещи, которые всё-таки надо оставить себе. Слишком… интимные, что ли. Поэтому объясняю и рассказываю я очень выборочно.
— Он уехал, я… я поняла, что ребенка жду.
— И, конечно, ему ничего не рассказала?
— А зачем? Он… он для меня был почти случайный. Я ни на что не рассчитывала. Это был мой выбор. А потом… Потом я узнала, что он женился. Зачем лезть в чужую жизнь.
— Да уж, это точно, незачем. — Ее тон не оставляет сомнений. Она думает о том, что я могу помешать ее отношениям с Романом.
— Альбин… я и не собиралась. И сейчас не собираюсь. Мне ничего от него не надо.
— Но про сына ты рассказала.
— Он не дурак, сложил дважды два, всё посчитал. И потом… Ромка на него похож. Особенно сейчас стал.
— Точно… и как я сразу… сразу не поняла.
Альбина стоит у столика, разворачивает то, что принесла.
— Поесть всё-таки тебе надо. Держи… Вот бульон.
— Альбин, давай я откажусь от его помощи, и всё.