Бывший. Ты пожалеешь! (СИ), стр. 44
– Береги себя, Лариса. Пока это не пришлось делать мне.
Рёв мотора разрывает ночную тишину. Я стою неподвижно, чувствуя, как что-то внутри сдвигается. Встреча с ним — как внезапный шторм, который оставляет после себя только размытые очертания спокойствия.
Я стою на месте ещё несколько минут после того, как звук мотора стихает вдалеке. Сердце колотится, мысли путаются.
"Кто этот хам? Что за самоуверенный грубиян, который решил, что может вот так вторгаться в мою жизнь?" – раздражение накрывает меня волной, но одновременно с ним приходит и странное чувство беспокойства.
Сделав глубокий вдох, пытаюсь стряхнуть с себя это странное состояние. Возвращаюсь в реальность, в городскую прохладу, взгляд падает на пластмассовый стаканчик с уже остывшим кофе. Направляюсь обратно к дому Семёна, ускоряя шаг, чтобы окончательно избавиться от чувства дискомфорта. Но, кажется, этот Кирилл оставил во мне какой-то след. Не такой, как хотелось бы.
У подъезда меня встречает сын. Его лицо напряжённое, а в глазах тревога. Он стоит в дверях, сложив руки на груди, и, увидев меня, сразу делает шаг навстречу.
– Мам, где ты была? – его голос звучит обеспокоенно. – Я тебя уже обыскался. Почему не отвечала на звонки?
– Прости, Семён, – выдыхаю я, чувствуя усталость во всём теле. – Просто решила прогуляться. Хотела проветрить голову. Что-то случилось?
Его взгляд становится ещё более серьёзным, и сердце мгновенно уходит в пятки.
– Мне звонил отец, – говорит он, делая паузу, будто не уверен, как продолжить. – Он в больнице. Попал в аварию.
– Что? – мой голос срывается. – Насколько всё серьёзно? Что с ним?
– Ушибы и перелом руки. Вроде ничего критичного, – отвечает Семён.
Я молчу, чувствуя, как противоречивые эмоции сталкиваются внутри меня. Злость, жалость, усталость. Судьба все же интересная штука…
Глава 41.
Холодное утро окутывает город тонкой дымкой. Я сижу на кухне сына, обхватив ладонями чашку чая, который давно остыл. Снаружи доносятся отдалённые звуки пробуждающегося города: шум машин, голоса прохожих. Но я не слышу ничего. В голове застряла одна мысль — Богдан. Его лицо, слова, попытки снова стать частью моей жизни. И теперь, после аварии, его образ стал ещё навязчивее, вытесняя всё остальное.
Качаю головой, словно пытаюсь выбросить эти мысли. Я в другом городе, у сына. Я приехала сюда, чтобы выдохнуть, отдохнуть от всего, что тянет меня назад. Ломать свои планы из-за человека, который когда-то выбрал оставить меня одну в самый сложный момент? Нет. Я слишком хорошо помню, как он навестил меня в больнице всего один раз, чтобы сказать, что уходит. Эти слова до сих пор эхом звучат в памяти.
Телефон лежит на столе. Экран чёрный, но я не могу отвести от него глаз. Чувство вины, сострадание, злость — всё перемешивается в один невыносимый комок. Я не хочу звонить, но что-то сильнее меня тянет к этому. Наконец не выдерживаю. Набираю номер, и сердце тут же начинает колотиться так, будто готово выпрыгнуть из груди.
Гудки тянутся бесконечно долго. Когда его голос раздаётся в трубке, я мгновенно напрягаюсь.
– Лариса? – он звучит удивлённо, почти ошеломлённо. Его голос чуть ослаблен, но всё такой же низкий и спокойный. – Не ожидал, что ты позвонишь.
Я молчу пару секунд, собираясь с мыслями.
– Богдан, – начинаю, стараясь держать голос ровным. – Семён сказал, что ты в больнице. Как твое состояние?
– Со мной всё нормально, – отвечает он, но в тоне слышится усталость. – Перелом руки, пару синяков. Ничего страшного. Не переживай, я выберусь.
– Я не переживаю, – говорю резко, почти автоматически, и тут же понимаю, что это неправда. Тишина в трубке затягивается, и я слышу, как он тяжело выдыхает.
– Ты злишься, – наконец подмечает Богдан, и в его голосе слышится не оправдание, а принятие. – Я знаю. Ты имеешь на это право.
– Удивительно, что ты это понимаешь, – сарказм сочится сквозь каждое мое слово. – Только вот от этого ничего не меняется, Богдан.
– Я понимаю, – продолжает он мягко. – Но я не могу просто так сдаться, Лариса. Я не могу оставить это так, не могу потерять тебя.
Молчу, сжимая телефон так, что пальцы белеют. Его голос искренний, даже слишком, и это раздражает меня больше всего. Почему именно сейчас?
– Богдан, – начинаю я, стараясь не потерять контроль. – Ты думаешь, что всё можно исправить цветами и словами? Это не работает. Ты разрушил всё. Сам это знаешь.
– Знаю, – его голос становится тише, в нём только боль. – И я не пытаюсь это отрицать. Но, Лариса… в тот момент, когда машину занесло, когда я понял, что всё может закончиться, я думал только о тебе.
Эти слова застают меня врасплох. Я моргаю, пытаясь понять, что он только что сказал.
– Думал о том, как сильно я тебя подвёл, – продолжает он, и каждое слово даётся ему с трудом. – О том, что я разрушил нашу семью. О том, что бросил тебя тогда, в больнице. Ты была одна, беззащитная, сломанная… а я? Я просто ушёл. Как я мог это сделать? Как ты это пережила?
Его голос надломлен, и я чувствую, как внутри что-то трескается. Эти слова — не попытка манипуляции, не извинение ради формы. Он действительно сожалеет. Я слышу это.
– Ты не можешь просто сказать это, полагая, что я всё забуду и прощу тебя, – отвечаю я, стараясь держать голос твёрдым. – Это было не просто сложно преодолеть, Богдан. Ты оставил меня в момент, когда я больше всего нуждалась в тебе. И ты знаешь это. И тогда прекрасно отдавал себе отчет в действия.
– Да, ты права, – он делает паузу, и в его дыхании слышится борьба с самим собой. – Но прошлое не изменить. Но я хочу, чтобы ты знала: я жалею о своих поступках и словах каждый день. Я потерял тебя. Потерял нашу семью. И это… это самое большое наказание для меня.
Я закрываю глаза, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. Его слова цепляют за старую рану, заставляют её снова кровоточить. Я не хочу чувствовать эту беззащитность снова, переживать эти эмоции. Но… прошлое всегда довлеет над будущим, как бы мы не хотели и не пытались его забыть. Особенно, когда о нем напоминают с регулярной частотой.
– Зачем ты мне говоришь все это? От твоих слов ничего не изменится, – говорю я, с трудом справляясь с дрожью в голосе. – Это так не работает.
– Я не прошу тебя простить меня прямо сейчас, – его голос звучит умоляюще. – Я прошу лишь дать мне шанс. Один долбанный шанс доказать, что я изменился. Что я могу быть тем, кого ты заслуживаешь. Разве я многого прошу?
Молчу, пытаясь понять, что чувствую. Его искренность сбивает меня с толку, но память о боли, о том, что я пережила, не позволяет мне просто так поверить. Я так боюсь вновь оказаться преданной и обманутой. На краю отчаянья. Второй раз я этого просто не выдержу. И винить уже будет некого. Кроме себя…
– Нет, Богдан, – говорю я твёрдо, сделав глубокий вдох. – Никаких шансов. Единственное, что мне нужно, чтобы ты оставил меня в покое.
– Лариса… – его голос срывается, но я уже не хочу слушать.
– Всё, – обрываю я. – У меня больше нет сил это слушать. Выздоравливай.
Я сбрасываю вызов и кладу телефон на стол. Глаза жжёт от слёз, но я не вытираю их. Богдан как энергетический вампир, высасывает из меня все жизненные соки. Я сижу, обхватив голову руками, и внутри всё кипит. Его слова, его голос — всё это крутится в моей голове, словно заевшая пластинка.
Он сказал, что думал обо мне в тот момент, когда машина могла перевернуться. Что он жалел о том, как всё сложилось. Эти слова задевают, проникают глубже, чем мне хотелось бы. Но тут же всплывают воспоминания. Та боль, тот холод, когда я лежала в больнице одна. В тот момент я думала, что мы семья, что он моя поддержка. А он просто пришёл, бросил на меня взгляд, полный презрения, вывалил новость о своей внеземной “любви” и… ушёл. Без сожалений. Без объяснений.
Разве так поступают с человеком, с которым ты делишь жизнь, с которым прожил годы? В такие моменты нельзя бросать. Это предательство, от которого я тогда не могла оправиться. А теперь… теперь он лезет ко мне с какими-то извинениями и просьбами. И что я должна с этим делать? Очевидно, не давать ему и шанса подступиться к себе.