Бывший. Ты пожалеешь! (СИ), стр. 43

Мой палец тут же нажимает на вызов. Гудки звучат слишком громко, и каждый из них будто усиливает гул в моей голове. Она отвечает на четвёртый.

– Саша? – её голос звучит мягко, почти удивлённо.

– Марина, – я говорю резко, даже не пытаясь смягчить тон. – Я хочу знать. Ответь мне честно. Спала ли ты с кем-то после нашего расставания?

На том конце провода воцаряется тишина. Это молчание длится слишком долго, и каждую секунду я ощущаю, как гнев растёт.

– Что за бред? – начинает она, но её голос дрожит. – Ты вообще понимаешь, что спрашиваешь?

– Не надо. Просто ответь, – требую я, голос становится жёстче. – Спала или нет?

– Саша, хватит! – восклицает она, а потом её голос ломается, переходя в истерику. – Это не твоё дело! Я свободная женщина. После тебя я могла делать что угодно!

Эти слова — как удар. Горький, неожиданный, но в то же время какой-то предсказуемый. Я вцепляюсь в телефон, чувствуя, как по телу разливается ледяная волна.

– Ты хочешь сказать, что был кто-то ещё? – спрашиваю я, стараясь не выйти из себя. – Ты серьёзно, Марина? Ты была с кем-то, и теперь утверждаешь, что этот ребёнок мой?

– Саша, ты идиот, – рыдает она. – Конечно, это твой ребёнок! Я люблю тебя, я всегда любила!

Её голос захлёбывается слезами, но меня это больше не трогает. Всё, что я слышу, — это её признание. Был кто-то ещё. Она пытается это скрыть за эмоциями, но я уже всё понял.

– Значит, делаем ДНК-тест, – бросаю я, перебивая её поток слов. – Хватит играть. Если этот ребёнок мой, то я сделаю для него всё. Если нет… даже не смей больше появляться в моей жизни.

– Саша, как ты можешь так говорить? – кричит она, но я больше не слушаю.

Я сбрасываю вызов, бросаю телефон на стол. Гнев, обида, разочарование — всё смешивается в один огромный комок, который не даёт дышать.

"Если ребёнок не мой…" – эта мысль становится единственной в голове. Всё, что я строил, что считал правдой, может быть ложью.

Глава 40.

* Лариса *

На следующий день я собираю вещи наспех, отпросившись с работы под предлогом личных дел. Сильной уверенности в том, что я делаю правильный выбор, нет, но идея увидеть Семёна — единственное, что сейчас кажется правильным. Он всегда был моим оплотом, особенно в моменты, когда всё вокруг рушилось.

Перелёт выматывает. Самолёт, скамейки в ожидании посадки, люди, суетящиеся туда-сюда, — всё это забирает последние силы. Но когда я выхожу в зал прибытия и вижу знакомую фигуру Семёна, чувствую, как напряжение немного спадает. Он стоит, чуть насупившись, но глаза светятся теплотой. Как всегда.

– Мам, – говорит он, широко улыбаясь, подходя ближе. Обнимает меня крепко, но без лишней навязчивости. – Ты совсем бледная. Всё нормально?

Я только киваю, не находя сил на слова. Он берёт мой чемодан и ведёт к машине.

В пути мы почти не разговариваем. Семён включает лёгкую музыку на заднем плане, и это помогает отвлечься от шума в голове. Он, похоже, чувствует моё состояние и не лезет с расспросами, за что я безмерно ему благодарна.

Когда мы приезжаем к нему домой, Семён проявляет все свои лучшие качества. Он ставит чайник, достаёт продукты из холодильника, что-то тихо напевает себе под нос. За этим всем я наблюдаю, сидя на его уютной кухне. Она небольшая, но очень светлая, с милыми деталями, которые, как я подозреваю, выбрала его девушка.

– Я приготовлю ужин, – говорит он, мельком глянув на меня. – А ты просто сядь, отдохни. Ни о чём не думай, ладно?

Я улыбаюсь, кивая. Как же он вырос. Как же я им горжусь.

Семён не задаёт лишних вопросов, не заставляет объясняться. Его спокойствие, его уверенность помогают мне выдохнуть. После ужина он включает фильм, но я не могу сосредоточиться. Мы молча сидим, он ненавязчиво предлагает подушку или плед, но я отказываюсь. Мысли текут куда-то вдаль, и в какой-то момент я понимаю, что мне нужно выйти.

– Ты куда? – спрашивает Семён, когда я поднимаюсь.

– Прогуляюсь. Нужно немного пройтись, – отвечаю я, натягивая пальто.

Он хочет что-то сказать, но передумывает. Просто кивает.

Я выхожу на улицу. Вечерний воздух свежий, прохладный, но не холодный. Я иду без цели, сворачивая в разные переулки, петляя между домами, словно пытаюсь запутать собственные мысли. Улицы города — непривычные, чужие, но в этом есть что-то освобождающее.

Сколько же боли и разочарования накопилось во мне. Как получилось, что моя жизнь стала таким хаосом? Богдан, Саша, даже Леся… Вся эта каша заполнила каждый уголок моего сознания.

Останавливаюсь у небольшой лавочки, присаживаюсь, уставившись на тротуар. Тихая улица, едва слышные шаги прохожих, свет фонарей — всё это, кажется, успокаивает. Но внутри всё ещё бушует буря.

Да что же это такое! Просто невыносимо!

Я кутаюсь в шарф, плотнее запахиваю пальто и направляюсь к ближайшему круглосуточному магазину. Горячий кофе из пластикового стаканчика — мой план на этот момент. Пусть простое, но хоть какое-то утешение.

Кофе оказывается горячим и горьким. Прямо как моя жизнь в последнее время. Глоток обжигает язык, но я пью, наслаждаясь теплом, пробирающимся сквозь ледяной воздух. Шагаю по пустынной улице, стараясь унять тревогу. Тишина вокруг густая, даже слишком, и мне кажется, что каждый мой шаг гулко отзывается эхом.

На полпути я замечаю, как впереди в тени замирает фигура. Высокий мужчина стоит у мотоцикла, неспешно куря. Облако дыма вьётся вокруг него, словно он — часть ночного тумана. Серые, холодные глаза блестят в полумраке. Они пронзают меня, как клинок, и я машинально замедляю шаг.

Он не двигается, но кажется, будто его молчание давит. Под массивной кожаной курткой угадываются широкие плечи, а линия челюсти с грубыми очертаниями только подчёркивает его суровость. От него веет угрозой, необъяснимой силой.

– Девушка, – его голос звучит низко, словно раскат грома, пробирающий до костей. – Всегда одна так поздно гуляешь?

Я вздрагиваю от неожиданности. Это не агрессия, но его уверенность в себе граничит с вызовом. Сжимаю стакан кофе в руках, пытаясь скрыть напряжение.

– А вам-то какое дело? – отвечаю резко, не позволяя голосу дрогнуть.

Он медленно тушит сигарету о подошву ботинка и подходит ближе. Каждое его движение выверено, как у хищника, который знает, что его бояться. Лицо освещается слабым светом фонаря, и я замечаю шрамы на щеке и едва заметный разрез над бровью. Он кажется человеком, которого жизнь ударяла, но он всегда отвечал сильнее.

– Никакого, – отвечает он, не отрывая от меня взгляда. – Просто приметил тебя. Ты слишком выделяешься на фоне этой улицы.

– Вы так всегда так знакомитесь с женщинами? – бросаю я с насмешкой, стараясь выглядеть уверенной. Но в груди неприятно холодеет. Вдруг он маньяк? Или бандит? Или и то и другое…

Он ухмыляется, его лицо становится немного мягче, но в этом всё равно есть скрытая угроза.

– Нет, – отвечает он, чуть наклоняя голову, – только с теми, кто так настойчиво притягивает неприятности.

Я резко заливаю его слова глотком кофе, с трудом удерживая раздражение.

– Может, просто пройдёте мимо? – говорю я холодно, надеясь, что он исчезнет так же внезапно, как появился.

Но он не двигается. Напротив, в его взгляде появляется что-то настойчивое, почти хищное.

– Ты сама знаешь, что не так-то просто, – продолжает он, чуть понижая голос. – Разве я не прав?

Он смотрит на меня так, будто видит то, что я прячу даже от себя. Его уверенность — это огонь, который одновременно пугает и странным образом завораживает.

– Имя, – произносит он. Это не просьба, а приказ. – Как тебя зовут?

– Лариса, – отвечаю я, удивляясь самой себе.

Он чуть кивает, будто одобряет услышанное.

– Лариса… – произносит он, словно примеряет моё имя на вкус. – Хорошо. А меня зови Кирилл. Кирилл Ветров.

Он отворачивается к мотоциклу, надевает шлем, но перед тем, как завести двигатель, снова бросает взгляд через плечо.