Лесной дозор. Дилогия (СИ), стр. 95
Над следами высветилось:
[??????]
– Ну и как это понимать? – негодующе спросил я у Системы, которая обычно не давала информацию только в том случае, когда у меня не хватало либо уровня, либо сама не знала, на что смотрит моими глазами.
[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: уровня вашего пассивного навыка недостаточно, чтобы получить подробную информацию].
– Ах ты жестянка проклятая! – обратился я к ней, ворочая головой из стороны в сторону. Если бы кто на меня сейчас смотрел со стороны, то точно сказал бы, что я шизофреник, разговаривающий сам с собой. Совсем тут в изоляции кукухой поехал.
– Это еще и я виноват выходит, да? Тут же явно видно, что следы! – насел я на нее, ткнув в снег пальцем. – А ну давай мне информацию, кто тут бродил!
[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: уровня вашего пассивного навыка недостаточно, чтобы получить подробную информацию]. – упрямо повторила система.
А затем добавила:
[СИСТЕМНАЯ ПОДСКАЗКА: ¯\_(ツ)_/¯]
– Да чтоб тебя на нолики и единички разобрало, – буркнул я.
Я склонился ниже, почти касаясь носом холодного покрова.
Следы принадлежали двуногому существу. Обувь с глубоким рифленым протектором. Размер некрупный, сорок первый или сорок второй. Шаг ровный. Шли двое, может, трое, ступая строго след в след, чтобы скрыть количество. Люди это или эльфы, по отпечатку подошвы не разберешь, экипировка одинаковая.
Но одно я знал наверняка – лесной зверь за собой следы пушистой ветвью не подметает.
– Гости пожаловали, значит, – пробормотал я сам себе в шарф. Голос прозвучал глухо. Я выпрямил спину и натянул рукавицу обратно на окоченевшую руку. – А я уж думать начал, что здесь таких умников, кроме меня да местной живности, не водится.
Я прошелся по самой кромке поляны. Ветки ближайшего куста орешника оказались обломаны на уровне пояса. Значит, шли внаглую, продираясь сквозь заросли. Я отметил направление, куда уводила скрытая цепочка следов. Она тянулась строго на северо‑восток, забирая в сторону глубоких оврагов. Я сделал себе мысленную зарубку вернуться сюда с полным боекомплектом и посмотреть, куда ведет эта тропа. С моим усиленным зрением я их даже глубокой ночью выследить смогу.
С этой мыслью я вернулся на гравиборд, встал двумя ногами на борт и развернул нос доски к дому.
Под ребрами заскреб неприятный червячок тревоги. И ладно, если это окажутся обычные браконьеры, промышлявшие рогами реликтов. С ними разговор короткий будет – отследил, поймал, скрутил, вызвал Канцелярию, а дальше пусть они с ним разбираются.
Но после недавней громкой истории с налетом неизвестных на эльфийскую контрабанду вокруг моего сектора могли начать ошиваться представители совершенно иных профессий. Те, кто носит погоны под куртками, которые роют землю носом и выискивают самые мелкие зацепки.
И если эти ищейки случайно разыщут потайной тоннель в руинах старого эльфийского храма, который ведет прямиком в погреб моего бункера – проблем я не оберусь до конца своей второй жизни. Пойду под трибунал Канцелярии как пособник контрабандистов.
Думать об этом совершенно не хотелось. Но думалось, зараза, весь обратный путь.
Вернувшись домой, я стянул непослушными от мороза пальцами куртку, скинул ботинки и прошел на кухню, где в животе тут же призывно заурчало, потому что организм после морозного обхода и нервных мыслей о найденных следах настойчиво требовал горячего.
Я достал с полки чугунную сковородку, бросил на нее изрядный шмат сала и запалил газовую плитку. Следом на разделочную доску легли луковица и пяток крупных картофелин, и я принялся шинковать овощи под громкое шипение растопленного жира на раскаленном металле.
Вскоре к золотистой картошке отправилось свежее мясцо, которое мне подогнал СоВа, и через пару минут во рту столько слюны собралось, что я всерьез опасался за собственное сознание. Я сглотнул, предвкушая сытный обед, и потянулся к ящику за вилкой. Мысли о рыскающих по моему участку неприятелях отступили на задний план, вытесненные простым мужским желанием набить желудок.
Бу‑бух!
От мощного удара в бронированную входную дверь пол под ногами ощутимо дрогнул. Я замер с вилкой в руке. В когорту моих знакомых в этом мире не входил никто, кто имел бы привычку ломиться в гости с такой неимоверной дурью.
Кроме одного.
– Еге‑е‑е‑ерь! – донесся сквозь толщу бетона раскатистый рев. – Открывай, медведь пришел!
Я шумно выдохнул сквозь зубы. Принесла нелегкая. Прощай, огромная порция жареной картошки, сейчас придется делиться горячим с этим мохнатым вымогателем.
Добравшись до шлюза, я распахнул створку, и ледяной сквозняк тут же лизнул меня в лицо. На пороге топталась огромная бурая туша, шумно нюхая воздух черным кожаным носом, вся в налипших комьях снега. Зверь энергично встряхнулся всем массивным телом, по‑собачьи, и ледяная крошка полетела во все стороны, на меня в том числе, так что пришлось прикрывать лицо руками.
– А раньше ты этого сделать не мог? – спросил я у него недовольно.
– Здравия тебе, лесной хозяин, – прогудел медведь, игнорируя мой вопрос. Он переступил с лапы на лапу, с громким скрежетом царапнув когтями бетонную ступеньку. – Пусти в избу, бока замерзли на ветру стоять.
– Куда впустить? Совсем ошалел, косолапый? Может, тебе еще и на мое лежбище предложить отоспаться прилечь? Мы на кой ляд тебе берлогу восстанавливали – чтоб ты ко мне греться ходил? – бурчал я, но Миша слушать меня на пороге явно не собирался и уже протискивался внутрь.
В тесном коридоре сразу стало тяжело дышать от резкого мускусного духа дикого зверя.
– Чего приперся‑то? – спросил я, в который раз оглядывая гигантского хищника у себя дома. – Мы же вроде все дела с тобой закончили, берлогу справили. Лежи да спи до весны, лапу соси.
Медведь фыркнул, обдав меня потоком горячего воздуха из пасти.
– Сон нейдет, егерюшка, – пробасил Миша, усаживаясь на задние лапы прямо посреди коридора, отчего свободное пространство в помещении перестало существовать как явление. – Беспокойство в лесу. Братцы лесные весточку принесли. Нанюхали волки того рогатого басурманина, что хату мою прежнюю в щепки порушил.
О как интересно выходит. Значит, рогатый набедокурил столько, что его весь лес невзлюбил.
– Нашли, говоришь? – я прищурился, вглядываясь в маленькие желтые глаза зверя. – И где этот рогатый черт осел?
– В Падях Каменных он залег, – медведь махнул когтистой лапой в сторону запада, едва не распахав мне живот. – Там пещеры глухие да овраги крутые. Туда он и забился, поганец. Пошли, егерюшка. Надо супостата изничтожить. Мы с тобой должны сдюжить его! Ты вон какой молодец добрый, уж я‑то в тебе вижу силушку богатырскую!
Я почесал отросшую на щеках щетину, лихорадочно прикидывая варианты. Лезть в пещеру к существу, которое искажает пространство и перебрасывает тонны металла куда ему вздумается, было затеей хуже не придумаешь.
Но и оставлять такую пороховую бочку у себя под боком нельзя.
Может, просто выдать его местоположение Канцелярии, и пусть они с ним делают что хотят?..
Интересная мысль на самом‑то деле. Зачем рисковать своей шкурой вместе с Мишей, если это могут сделать специально обученные люди.
Хотя…
…
…
Нет, по‑паскудски это будет. Все равно что людей на убой отправить. Тут надо самим думать и Бу подключать, а уж как поймаем, тогда и сообщим в Канцелярию, иначе жертв станет только больше. И без того конвой имперцев и группа эльфов пропали бесследно.
С кухни снова повеяло картошкой с мясом, и желудок протестующе скрутило голодным спазмом.
– Пойти‑то я пойду, – произнес я, глядя на топчущегося в нетерпении медведя. – Только не сейчас.
Миша удивленно моргнул.
– Это как так? Супостат же уйдет!
– Никуда он не денется из теплой норы, – я развернулся и направился обратно на кухню, чувствуя лопатками тяжелый недоуменный взгляд зверя. – У меня картошка стынет, и пока я горячего с мясом не поем, я из дома ни шагу не сделаю. Война войной, а обед по расписанию.