Лесной дозор. Дилогия (СИ), стр. 94

– Магический всплеск в исследуемом регионе был колоссальным, – продолжил Власов, указывая пальцем на пиковые значения кривых линий. – Если не сказать больше. Это сопоставимо со взрывом атомной бомбы, только в чисто магическом эквиваленте. Мы не фиксировали ничего подобного уже сорок лет.

Эльфийка подалась вперед. Она внимательно посмотрела на черные линии графиков, задумчиво постукивая ногтем указательного пальца по столу.

– То есть уровень магии, который там был применен, был не меньше старого S‑ранга? – спросила она, не отрывая взгляда от графиков.

Власов медленно покачал головой. Он посмотрел прямо в глаза представительнице Министерства Магических Парадоксов.

– Нет, госпожа альк'Шатир, – тихо, но очень четко произнес профессор. – Выше. Гораздо выше.

Глава 17

Есть у стариков такая привычка, от которой не избавляет даже новое молодое тело – встать ни свет ни заря, когда нормальные люди еще десятый сон досматривают, заварить себе чаю покрепче и усесться на улице, глядя в одну точку.

Вот и я, справившись с заботами по перезарядке турелей и мин, теперь сидел на лавке у входа в бункер, несмотря на вчерашние злоключения. Мороз сегодня стоял пуще прежнего. Морозная свежесть уже прихватила щеки, а из ноздрей при каждом выдохе вырывались облачка, но уходить отсюда мне не хотелось.

Я смотрел прямо на Разлом. Черный туман внутри нее медленно перекатывался, цеплялся за рваные края скал.

Рядом со мной стоял Бу. Каменный гость стоял неподвижно, как и положено приличному булыжнику.

– Слушай, Бу, – я сделал глоток. – А чего мы с этой дырой цацкаемся?

Картарианин медленно повернулся.

– Я не понял значение слова.

– Возимся, – пояснил я, не отрывая взгляда от клубящейся туманом пропасти. – Ну лезет из нее всякая пакость с завидной регулярностью. Так может ее обрушить к чертовой матери? Пригнать сюда инженерные транспортеры, заминировать края, рвануть заряды на глубине и завалить все к чертовой бабушке. Дыры нет, тварей нет, я сплю спокойно и не вздрагиваю от сигналов тревоги.

Бу молчал несколько секунд.

– Твой план плох, Егор.

– Обоснуй, – я снова подул на чай, разгоняя пар.

– Отверстие в земле имеет не природное происхождение, и от него заметно веет магическими эманациями. Если завалить данный разлом породой, то есть вероятность, что то, что находится в ней, как, например, вчерашний монстр, найдет выход наружу в ином месте.

Бу явно нарочито сделал паузу и затем добавил:

– Под твоим домом, скажем.

Я поперхнулся. Горячий чай попал не в то горло, и я зашелся кашлем так, что пришлось стукнуть себя кулаком по ребрам.

Вот ведь каменюка, умеет обнадежить с утра пораньше. Я живо представил, как посреди ночи линолеум в спальне разверзается, и оттуда лезет гигантская многоножка. По хребту, несмотря на толстую зимнюю куртку, пробежал холодок, а волосы на затылке слегка шевельнулись.

– И что ты предлагаешь? – я вытер выступившие от кашля слезы тыльной стороной ладони.

– Нужно понять структуру этого разрыва. Выяснить, почему оно обладает таким фоном. Для этого мне необходимо проанализировать магические потоки вокруг, а затем подумать над решением.

– Ну думай, – великодушно разрешил я, возвращая кружку на колени. – Сколько тебе надо на анализ? День? Два?

Бу молча переступил с лапы на лапу. Мне почудилось в этой короткой заминке что‑то вроде снисходительного вздоха, каким умудренные опытом деды одаривают неразумных юнцов.

– У моего народа «подумать над сложной задачей» – процесс крайне основательный, – обстоятельно сообщил картарианин. – Мы не обладаем вашими технологиями, а значит, составление правильного алгоритма займет у меня некоторое время. Несколько недель, согласно вашему летоисчислению, а может, месяцев.

Я тяжело выдохнул.

– Месяцев, – повторил я, глядя в кружку.

Что ж, не видать мне спокойного сна в ближайшее время. Будем и дальше отстреливать лезущих из тумана упырей по старинке.

– Возможно, – сказал Бу. – Но я постараюсь сделать это максимально быстро. Друг.

Друг… как‑то даже непривычно слышать это слово от существа, которое попало в эту реальность посредством магической переброски, да еще и не по своей воле.

Но если он действительно понимает значение слова, как и я, то это многого стоит.

Я допил остывший чай одним глотком, поднялся на ноги и размял затекшие колени, хрустнув суставами.

Ну, что тут еще скажешь… инопланетная цивилизация, древняя магия, способность менять облик, а решения принимают, что и у нас в земном лесхозе. Подай заявку, жди рассмотрения, а срок исполнения от месяца до пенсии.

– Ладно, Мыслитель, думай, – я похлопал Бу по «спине». – А я пойду в обход схожу. Проверю периметр.

Бу слегка качнул корпусом на прощание. Я развернулся, потянул на себя тяжелый штурвал шлюзовой двери и шагнул в тепло бункера, где быстро переоделся в рабочую одежду. Закинув автомат за спину, я подхватил гравиборд и двинулся обратно на мороз.

Через десять минут доска резво стелилась над снежной целиной.

Я резво шел на небольшой высоте, виртуозно огибая стволы. Солнце в кои‑то веки выкатилось на абсолютно чистое и пронзительно‑голубое небо. И признаться честно, лучше бы оно пряталось за тучами. Отражаясь от бесконечной белизны вокруг, свет резал глаза. Я щурился до боли в веках, выбивая слезу. Я уже десять раз успел пожалеть, что не прихватил защитные темные очки.

Ледяной встречный ветер хлестал по лицу, обжигая скулы. Я натянул шарф повыше, закрывая нос.

И пока ехал, я успевал не только осматривать вверенный мне участок, но и наслаждаться окружающими чудесами. Красота вокруг стояла такая, что дух захватывало. Я тридцать лет смотрел на тайгу в своем прошлом мире, и ни капли эта картина мне не приелась. И готов был смотреть еще столько же, если местный мир позволит мне дожить до старости.

Штатный маршрут вдоль западного квадрата я прошел быстро, не заметив изменений. Сигнальные нити на месте, датчики движения молчат. В целом, такие проверки надобно делать исключительно пешком, ведь на высокой скорости легко пропустить мелкие детали, сломанную ветку или примятый куст. Но я все равно ответственно крутил головой, осматривая каждый метр белого покрывала.

Уже поворачивая доску к дому, я вдруг решил взять левее. Я нажал пяткой на заднюю часть борда, меняя вектор тяги. Доска послушно заложила крутой вираж. и я направился за границу привычного круга обхода, к старым, заросшим просекам, куда обычно не совался без особой нужды.

Не знаю, почему я так решил. То ли егерская чуйка заворочалась, то ли просто потянуло проверить глухие углы. Как говорилось в моем мире, «черт за рукав дернул».

Чуйка, как выяснилось через десять минут, не подвела.

Я сбросил скорость почти до нуля и завис над самым краем небольшой лесной поляны. На первый взгляд – поляна как поляна. Ровный слой снега, пара торчащих пней да кусты по краям. Но глаз мгновенно зацепился за неправильность.

Снег на самом центре лежал так, будто его старательно «причесали». Поверхность казалась слишком гладкой, без естественных ветровых надувов, и при этом неестественно ровной.

Я перенес вес на одну ногу, и гравиборд мягко опустился на наст. Я шагнул в сторону. Ботинок провалился по щиколотку, хрустнув плотной коркой. Я подошел ближе к центру поляны, опустился на одно колено и стянул правую рукавицу. Голая ладонь легла на снег. Ледяной холод мгновенно обжег кожу, иголочками впиваясь в подушечки пальцев.

Я внимательно всмотрелся в фактуру наста.

В снегу проступили вдавленные отпечатки. Поверх них кто‑то явно прошелся еловой лапой, старательно заметая глубокие ямы шагов. Прием старый как сам мир, еще мои деды так от рыбнадзора прятались, но работал он по сей день исправно. Если не приглядываться и не иметь моего навыка, пройдешь мимо и ничего не заметишь.