Лесной дозор. Дилогия (СИ), стр. 89

– Все не так, – ответил я, чувствуя, как сердце ускоряет свой бег. – Датчики просто зашкаливают.

Глава 15

Сирена орала так, что закладывало уши, красные стробоскопы били по глазам, заливая смотровую комнату багровыми пульсирующими вспышками. Я стоял, упершись ладонями в край рабочего стола, и смотрел на мониторы, где радары сходили с ума от обилия красных точек, сливающихся в одно сплошное пятно.

Герои кино в такие моменты обычно делают суровое лицо, стискивают зубы и с боевым криком бросаются навстречу смертельной опасности, а я просто стоял и чувствовал, что сил у меня на всю эту свистопляску просто нет. Как нет и желания выходить во двор и поддерживать огнем турели, поскольку, судя по бункеру – основная цель была сообщить о результатах и фиксировать происходящее.

Никакой паники или тревоги не было и в помине. Да откуда им взяться? Я только что вернулся из ночной тайги, таскал ящики по тесному земляному тоннелю, спасал ушастых контрабандистов от засады, а затем прятался в глубоком сугробе под можжевельником от вооруженного патруля, задерживая дыхание.

Под свитером рубашка все еще оставалась влажной от пота, спина гудела так, словно я вагон угля разгрузил в одно лицо, а икроножные мышцы ныли от беготни по сугробам. И вот теперь, когда я только‑только перевел дух и собирался рухнуть на кровать, твари из Разлома решили, что все это было лишь прелюдией, и перешли к основному блюду.

Я тяжело вздохнул, оторвал руки от столешницы и развернулся, после чего дошел до оружейного шкафа, распахнул дверцу и принялся выгребать содержимое. Руки двигались четко, хватая снаряженные магазины с полок. В прошлый раз мне патронов катастрофически не хватило прямо посреди боя, и повторять эту ошибку я не собирался. Жизнь слишком ценная штука, чтобы потерять ею из‑за недостатка боезапаса.

Я распихивал магазины по всем свободным карманам разгрузочного жилета, и когда место кончилось, в ход пошли глубокие боковые карманы зимней куртки. Один, второй, третий, четвертый. Ткань оттянулась вниз.

Завершив сборы, я снял с крепления штурмовую винтовку, быстро проверил патронник и перевел флажок предохранителя в боевое положение.

Я двинулся к шлюзовой двери, но замер на полпути, осознав одну неприятную вещь… а ведь «зоркого глаза» у меня сейчас нет. Совсем недавно я активировал его на просеке, когда нужно было ослепить имперцев точным выстрелом по фонарю и дать эльфам время уйти в овраг.

Выходило так, что сейчас мне придется выйти, встать перед кипящим черным туманом Разлома и палить по мечущимся теневым ублюдкам исключительно при помощи собственных навыков. Никаких тебе удобных светящихся рамок в темноте, никаких системных доводок ствола до цели.

И, если честно, я испытывал определенные негативные ощущения на этот счет, ведь стрелять по мечущимся черным тварям на черном фоне, где все смазывается, мельтешит и переливается… я даже не знаю с чем подобное можно сравнить. Но то, что это крайне сложно – неоспоримый факт.

А еще один факт заключался в том, что мне надо было двигаться дальше.

Я навалился на штурвал, провернул его вниз и толкнул тяжелую створку. В лицо тут же ударил обжигающе ледяной ветер, который поднялся на улице словно в унисон с дрожащей землей, предвещая большие проблемы.

Я шагнул на бетонную площадку и сразу понял, что датчики на мониторах ни капли не врали. Разлом буквально извергался. Черный туман бил из бездонной расщелины столбом, закручиваясь в воронки, поднимался выше краев и переваливался через камни, расползаясь по снегу словно живая смола.

А внутри виднелись они. Длинноногие. Угловатые. Смазанные тени.

Твари карабкались по отвесным стенам, цепляясь за промерзший камень, подтягивались и рывками перебрасывали свои уродливые тела с одного выступа на другой, поднимаясь выше и выше.

И их были десятки.

Долго рассматривать этот парад уродов я не собирался, поэтому развернулся и двинулся ближе к Разлому. Если что – свалить внутрь всегда успею.

Автоматические системы защиты сработали без промедлений. Справа и слева от меня с оглушительным и ритмичным грохотом ожили крупнокалиберные турели. Ночной мрак нарушили желто‑оранжевые огни дульного пламени, вырываясь из длинных стволов. Бетон под ботинками мелко завибрировал от мощи работающих механизмов. Пули толщиной с хороший палец врезались в лезущих монстров, с хрустом прошивали черные силуэты насквозь, отбрасывая их обратно в пропасть.

Стреляные латунные гильзы дождем посыпались на бетонный наст, со звоном отскакивая от поверхности и обжигая снег.

Паутина из стальных тросов с контактными минами тоже пришла в действие. Твари, которым удавалось проскочить под огнем пулеметов, прикрываясь своими сородичами, с размаху налетали на металлическую сетку всем телом и сталкивались со взрывчаткой.

Баааааааааааам!

Ослепительные вспышки разрывов били по глазам, а ударные волны толкали в грудь. Осколки рвали теневых существ на бесформенные куски, которые с шипением испарялись в воздухе, так и не успев упасть на землю.

И я не знаю, каким чудом ни один из смертоносных кусков не прилетел мне прямиком в лоб, потому что разлет у этих малышек должен был составлять порядка десятка метров как минимум.

Я вскинул штурмовую винтовку, плотно упер приклад в плечо и прильнул щекой к холодному пластику. Поймал в линзу коллиматора край обрыва и… скрипнул зубами от досады.

Без системного навыка это превратилось в сущую пытку. Выцеливать черные дергающиеся пятна на фоне черного тумана в ночи оказалось той еще задачкой. Глаза моментально начали слезиться от морозного ветра и дикого напряжения, когда желтые вспышки взрывов мин и дульное пламя нарушало тьму.

Я моргал, пытаясь сбросить набегающую влагу, чтобы она не замерзла на ресницах, и старался сфокусировать взгляд на мельтешащих силуэтах, прекрасно помня холостой щелчок затвора во время прошлой атаки.

Зажимать спусковую скобу до упора и поливать пространство свинцом наугад я не собирался, ведь патроны имеют свойство заканчиваться в самый неподходящий момент. И когда они закончатся – я останусь с бесполезным куском железа, который даже за ствол взять не выйдет, потому что к моменту опустошения последнего магазина он раскалится докрасна.

Я перевел переводчик огня на одиночные выстрелы. Выхватив взглядом тень, которая перевалилась через край и попыталась юркнуть за камень, я навел маркер и плавно нажал на спуск. Автомат ударил прикладом в плечо, а тень споткнулась, завалилась на бок и поползла вниз по склону.

Сместил ствол правее. Еще один длинноногий ублюдок умудрился проскользнуть под линией огня турели и рванул прямо к бетонному периметру. Выстрел. Мимо. Тварь вильнула в сторону. Я сделал крошечную поправку, взял упреждение и выстрелил дважды. Монстр кувыркнулся через голову и растворился дымкой на снегу.

С той стороны Разлома сквозь грохот пулеметов донесся тяжелый звук. Затем еще один.

Наира не спала. Эльфийка работала со своей площадки, и работала, надо отдать ей должное, просто ювелирно. Даже сквозь вспышки разрывов я видел огненные всполохи на конце ствола ее снайперской винтовки. Она не тратила патроны на ту массу, которую перемалывали турели. Остроухая выцепляла самых юрких тварей, которые умудрялись обойти мины и прорваться на чистый снег.

Клик‑клак.

Затвор моей винтовки встал в заднее положение. Пусто.

Я даже не опустил оружие. Палец правой руки нажал на фиксатор, сбрасывая отработанный магазин. Он глухо брякнулся на бетон прямо под ноги, а левая рука нырнула в карман зимней куртки, ухватила очередной рожок и уверенно вогнала его в приемник. Большой палец ударил по кнопке затворной задержки. Лязг металла, и я снова готов стрелять.

И пошло то, что кому‑то показалось бы захватывающим или страшным процессом, а для меня превращалось в унылую рутину: выцелить силуэт, нажать на спуск, скорректировать отдачу, снова нажать.