Лесной дозор. Дилогия (СИ), стр. 88

Пули уходили в молоко, срезая лишь мелкие ветки. Прыгуны, естественно, давно разбежались, ловко уходя от огня.

Расстреляв по половине магазина впустую, имперцы не стали дожидаться, пока невидимый враг спустится за ними. Они развернулись и, забыв про поиски контрабандистов, со всех ног бросились прочь, ломясь через сугробы в сторону тракта.

Я лежал под кустом можжевельника, чувствуя, что еще несколько секунд, и я начну хохотать во весь голос.

Воистину говорят, что у страха глаза велики.

Я выполз из своего схрона, давясь смешинками и отряхиваясь от снега, что набился за воротник, начал таять от тепла кожи и противно стекать ледяными каплями по спине, но мне в тот момент было абсолютно наплевать. Я стоял на коленях, вытирал лицо рукавицей и просто не мог сдержать улыбку.

Вооруженные люди только что с позором сбежали от стайки пушистых грызунов. Наверняка они доложат заказчику том, как погнались за контрабандистом, его след оборвался, а затем на них сверху напали монстры.

Я поднялся на ноги, отряхнул штаны и посмотрел вверх, откуда все еще доносилось недовольное стрекотание.

– Вы что тут устроили? – подал я голос негромко. – Чего вообще забыли в этой части леса?

Ветки над моей головой качнулись, осыпав новой порцией снега. Сквозь темную хвою показалась любопытная мордочка с огромными черными глазами. Самец с седым хохолком, ловко спустился по стволу чуть ниже и повис на коре вверх тормашками.

– Чи‑чи! Мы следили за тобой, егерь! Видели, что ты сделал с теми, кто наши залежи уничтожил, чи‑чи! Ты помог нам, мы помогаем тебе. Все чи‑чи‑чин‑чином! – откликнулся их вожак с ветки.

Я слушал пушистого мстителя и мысленно поражался тому, как просто и прямолинейно устроена лесная жизнь. Ты убрал мусор и прогнал обидчиков – значит ты друг, а друзьям надо помогать. Следили они за мной или просто мимо прыгали – кто его знает, однако завидев, что я попал в беду, в стороне не остались и в нужный момент просто закидали противника шишками и мусором с деревьев.

И ведь сработало же. Кому расскажу – не поверят.

– Береги себя. И ждем нашу еду! – добавил вожак, смешно дернув пышным хвостом.

– Бывайте, друзья пушистые, – отозвался я, слыша как их коготки заскрежетали по мерзлой коре, а воздух наполнился звуками прыжков и чи‑чиканья.

Стайка умчалась по верхушкам сосен, растворившись в ночном мраке. Я поправил ремень автомата на плече и зашагал обратно. Мне нужно было вернуться к оврагу, чтобы проверить сохранность спрятанного груза.

Я шел аккуратно, стараясь ступать мягко. Лес вокруг стоял темный и спокойный. Добравшись до края склона, я спустился вниз, скользя ботинками по рыхлому насту. Я подошел ближе и всмотрелся в переплетение корней и набросанный лапник. Все находилось ровно в том же виде, в каком мы это оставили. Никто чужой сюда не совался, следов обыска не имелось.

Я развернулся и хотел было начать подъем по склону, как до моих ушей долетел тихий звук.

Ух‑ух.

Словно кричит филин. Но кричит он как‑то… низко, что ли? Я за свою жизнь птиц наслушался вдоволь, и крик настоящего филина ни с чем не спутаю. В нем всегда присутствует характерная хрипотца и звонкость. А этот звук хоть и был похож, но до идеала точно крайне далек.

Да и не сидят филины посреди ночи на земле без дела.

Кто‑то явно и очень старательно складывал ладони рупором и дул в них, имитируя ночную птицу.

Я повернул голову и стал вслушиваться. Отклик чуть выше по оврагу, метрах в сорока от меня.

Крепче перехватив автомат, я начал медленно подниматься туда, забирая немного вбок, чтобы не выходить на открытое пространство.

Поравнявшись с кустом можжевельника, я несколько секунд всматривался в него, пытаясь понять, отсюда ли выходил звук. Или, может, немного дальше?.. Там тоже какие‑то кусты были…

Пальцы в перчатке схватили меня за предплечье и дернули прямо в куст так быстро, что я даже не сразу сообразил, что случилось. Как глаза на месте остались, и можжевеловыми иголками их не выцарапало – чудо чудное.

Я инстинктивно дернулся, собираясь пустить в ход приклад автомата, но тут же остановился. Под раскидистыми ветвями, прямо на снегу, сидели давешние эльфы‑контрабандисты.

– Тссс, – протянул старший эльф, приложив палец к балаклаве.

Я послушно опустился на корточки рядом с ними, стараясь не шевелиться. Эльфы сидели плотно прижавшись друг к другу.

Не знаю, сколько мы сидели, но минут десять‑пятнадцать так точно. Мы просто слушали лес, ожидая, не раздастся ли поблизости хруст шагов. От долгого сидения в одной позе на морозе у меня начали затекать колени, а холод от промерзшей земли стал пробираться через подошвы ботинок.

– Мы вернемся за ним завтра, – прошептал эльф, чуть повернув ко мне голову. – Вроде бы они ушли.

Я не стал им говорить, что этих незваных гостей тут точно не будет в ближайшее время, и что они убежали только пятки сверкали. Пусть лучше проявляют бдительность. Лишняя осторожность в таких делах еще никому не вредила.

– Ну, тогда я пошел домой. Никакая помощь больше не нужна? – спросил я шепотом, готовясь вылезать из укрытия.

Эльфы переглянулись, словно совершенно не ожидали от меня такого предложения. Видимо, в их понимании контрабандист должен был просто спихнуть им ящики и свалить в туман, а не помогать прятать контрабанду и отвлекать погоню на себя.

– Нет. Ты и так много сделал. Спасибо, – старший эльф чуть подался вперед и протянул мне руку.

Я протянул свою, и он пожал меня за предплечье. Непривычное рукопожатие, но что‑то подобное я видел по телевизору в исторических фильмах. Хватка оказалась неожиданно крепкой. Его пальцы впились в ткань моей куртки с силой человека, который привык полагаться только на себя и своих товарищей.

– Не за что. Если совсем худо будет – дайте знать. Не нравится мне, что вы больные за товаром ходите, – ответил я, глядя на тяжело дышащего бойца у ствола.

Старший эльф убрал руку и глухо вздохнул.

– А какие варианты? – он пожал плечами.

– Ходить должны здоровые, а иначе потеряешь сознание при следующей вылазке и попадешь в плен, – произнес я строго, глядя ему в глаза. – Оно никому не надо, поэтому нужно разобраться, что за хворь вас косит, и что с ней можно сделать. А для этого надо побеседовать более обстоятельно.

Эльф ничего не ответил, лишь задумчиво кивнул, явно обдумывая мои слова.

Я выглянул из кустов, внимательно осмотрел просеку, убедился, что никого нет, и стал вылазить, стараясь не цепляться одеждой за колючие ветки можжевельника.

– Свидимся, – сказал я на прощанье, поднимаясь в полный рост.

Дальше я топал домой по прямой. Лес стоял абсолютно спокойный, безмолвный и холодный. Я шагал по глубокому снегу, чувствуя, как наваливается чудовищная усталость. Ночная беготня, таскание ящиков, разборки с внезапной облавой и прятки по кустам вымотали меня до предела. Хотелось просто добраться до теплого радиатора, скинуть мокрые от пота вещи и выпить кружку чая.

Я подошел к бетонному крыльцу бункера, достал ключ‑карту и приложил ее к считывателю. Замок послушно пискнул. Я навалился на штурвал, провернул его и открыл тяжелую шлюзовую дверь.

Дом, милый дом.

Едва я переступил порог и оказался в тамбуре, как пространство бункера разорвал пронзительный вой аварийной сирены. Красные стробоскопы ударили по глазам, превращая коридор в пульсирующий багровый тоннель.

Я даже куртку снимать не стал. Захлопнул за собой дверь и, забыв про усталость, заскочил внутрь, бросившись прямо в смотровую комнату.

Добежав до рабочего стола, я оперся ладонями о край столешницы и посмотрел на датчики.

– Матерь божья… – выдал я, глядя на них и не веря своим глазам.

Сбоку от меня раздался цокот по бетону.

– Что‑то не так? – подал голос Бу, чуть повернув корпус в сторону мигающих экранов.

Я оторвал взгляд от приборов и посмотрел в панорамное окно, где в Разломе черный туман бурлил как закипающая вода.