Идеальный мир для кузнеца, стр. 4
Пошатываясь, я встал.
– Левый, я все снял на телефон, так что не советую так делать больше, – сквозь зубы процедил я. – Еще раз эта обезьяна руками махнет – и я их сломаю.
Чего-чего, а силы в руках мне было не занимать. Сказывались и тренировки, и работа в кузне.
– Денис, зачем тебе этот головняк? Давай ты сделаешь вид, будто ничего не видел, а я сделаю вид, будто не видел тебя. – Левый небрежным движением потянулся во внутренний карман куртки. – Да и есть чем приглушить твой голос совести.
Он достал пачку скрученных купюр.
Пятитысячные. Никак не меньше тридцати банкнот. Может быть, кто-то повелся бы, но не я. Моя цель была другая.
– Что, думаешь, бабки все решают?
– Так ведь оно так и есть. Бабки, Денис, решают все. Сделаешь правильный выбор – и эти будут твои, плюс компенсация на новый телефон. – Он махнул рукой, предлагая мне взять купюры.
Я не взял. Сунул руки в карманы и посмотрел ему в глаза. Мои девятиклассники от этого взгляда ежились. Левый, к его чести, не ежился. Но и улыбаться перестал.
– Слушай меня внимательно, Генрих Рудольфович. – Я намеренно назвал его по имени-отчеству. – Я сейчас скажу один раз и больше повторять не буду. Статуя уходит в музей. В государственный фонд. Как положено по закону. Ты оформляешь все по протоколу, акт передачи, опись – все как должно быть. И она становится достоянием народа.
Левый моргнул. Потом усмехнулся, но уже без прежней легкости:
– А если нет?
– А если нет, то все, что я заснял: и про пятьдесят миллионов, и про посредника, и про «ей цены нет». И твое лицо крупным планом, Левый, очень фотогеничное, кстати – вся моя запись уже уходит на облачный диск. И далее будет у кого надо.
Я врал только в одном. На самом деле я уже отправил видео на несколько адресов и сейчас очень надеялся, что проблемы со связью не будут помехой.
Левый кивнул кому-то позади меня, и я краем глаза заметил движение слева. Рявкнул:
– Ща я тебе покажу, утырок, как бить исподтишка!
Резко крутанувшись на пятках, я отработанным еще в армии движением левой рукой блокировал руку противника, одновременно прихватывая его за рукав и перемещая центр тяжести на левую ногу. Правая рука при этом набирала неплохое ускорение. Противник попробовал сделать шаг назад, но не получилось – вырвать плотную куртку из захвата пальцев кузнеца было практически невозможно.
Хрусть!
Кулак встретился с его лицом. Словно в замедленной съемке я наблюдал, как его нос медленно сворачивается в сторону, кровь брызжет фонтаном, как зрачки поднимаются вверх и закатываются под веки.
«Пациент скорее жив, чем мертв. В фильме, что ли, слышал? Первый готов», – внутренний голос ликовал.
Эйфория от победы разливалась по организму, заставляя сердце биться быстрее и разгонять кровь. Адреналин бил по глазам, обостряя зрение.
Почувствовал движение сзади, будто ветер задел волосы.
Сейчас и тебе помогу отдохнуть.
Резко пригнувшись, я выбросил кулак, ориентируясь интуитивно, и, походу, засветил второму ублюдку, который любил нападать со спины, прямо между ног.
Не быть тебе хорошим отцом, а вот танцор получится неплохой.
Завершить рассуждение я не успел.
Раздался хлопок.
Блин, как в груди-то резко зачесалось…
Я опустил голову и глянул на грудь.
Не понял. А чего свитер в крови?
У Левого в руках оружия не было, да и не стал бы он сам руки марать. Наверное, тот, со сломанным носом, стрелял.
Плохой, видимо, из меня визажист.
Боль пришла волной.
«Надо же. Мог бы взять деньги. Мог бы уйти. Мог бы жить дальше – учить своих обалдуев, ковать доспехи Максу, спорить с Кузнецовым про оценки. Мог бы. Но тогда это был бы не я».
Ноги наконец сдались. По инерции я сделал несколько шагов вперед – и врезался в статую. Руки сами обхватили каменную фигуру, пальцы вцепились в складки одежды, высеченные тысячи лет назад. Женщина с чашей в одной руке и медальоном в другой смотрела куда-то поверх моей головы – туда, где, может быть, еще существовала справедливость.
«Все, Дениска, отбегался, – внутренний голос говорил где-то на краю гаснущего сознания. – Это финиш. Хорошо хоть видео успел отправить. Не зря снимал».
Из последних сил я обернулся и увидел опять рожу Левого.
– Тут такие бабки на кону, Дениска. Никто и не думал с тобой игр…
Он оборвал фразу, и я увидел ужас на его лице. Краем периферического зрения заметил, что перед статуей как будто мелькал призрак с длинным клинком в руке. Слышались крики, выстрелы. Потом все смолкло.
Глаза окончательно закрылись. Вдалеке показались то ли огни, то ли снежинки. Они приближались, и было ощущение, что я лечу в космосе среди звезд.
Удар!
«Даже тут умудрился во что-то влепиться», – только и успел подумать я, перед тем как острая боль пронзила все мое тело. Мне казалось, что каждая молекула во мне взорвалась и разлетелась по всей Вселенной.
Стон…
Я даже не сразу понял, что это мой стон.
Пытаюсь приоткрыть глаза – ощущение, как будто веки приклеили клеем друг к другу. С неимоверным усилием разлепляю их.
«Я что, попал на небеса?» – первая моя мысль.
Храм какой красивый… Откуда такой взялся на раскопках?
Статуя стоит прямо передо мной. И на ней большое красное пятно… Прямо в том месте, куда я приложился грудью.
Это что, моя кровь?
Мысли снова начали путаться, тошнота подкатила к горлу.
Темнота. И на этот раз без ощущений.
Просто спасительная темнота.
Глава 2
Утро добрым не бывает.
Наверное, такие мысли приходят каждому из нас, особенно после хорошего вечера. Со мной в этот раз случилось так же.
В голове гудит колокол, и, судя по всему, звонарь бьет в него изо всех сил. Тело ломит, как при сильной температуре, перед закрытыми глазами проносятся неясные тени.
Пробую пошевелить распухшим языком…
Я что, вчера весь вечер песок жевал вместо закуски?
Я же не пью совсем, особенно в нашем коллективе, у нас ведь что ни змея, то трепло… Видимо, неплохо майские отметили. Сегодня чат будет пестрить емкими замечаниями о моем недостойном поведении и утрате доверия со стороны коллег.
Воды бы…
Дали бы ведро, ни капли мимо бы не проронил. Руки сами тянут одеяло повыше. В нос пробиваются запахи, очень похожие на собачье дерьмо.
«И зачем я проснулся, спал и спал бы себе. Чем же так воняет? – все это я пытался осознать, не открывая глаз. – Точно не дома, не дошел, походу, а вот где я – это вопрос».
Мысли ускорились, видимо, проводимость нейронов улучшилась, и я стал потихоньку осознавать, что точно нахожусь вне дома – по запахам где-то в сарае или хлеву со скотиной. Заинтригованный догадками, я попытался открыть глаза.
Сегодня учитель истории совершил открытие века… потом он открыл второе веко.
Мутная картинка перед глазами бликовала, будто разбилась на пиксели, но постепенно прояснилась, и передо мной оказалась стена.
«Видимо, сарай. Точно не хлев. – Я повернул голову. – Лежу у стены… но почему стены каменные? Кто сейчас кладет сараи из камня? Я в плену у каких-то мажоров? Меня похитили инопланетяне? Потолок-то какой высокий… куда же ты попал, Денис Евгеньевич?»
Чтобы не тронуться умом, принял волевое решение: встать и осмотреться. Приподнявшись на локте, понял – помещение большое, вытянутое. Свет падает через маленькие окна на высоте моих двух ростов. Решетки кованые, но стиль ковки ни фига не двадцать первого века и даже не двадцатого.
Со стоном поднялся. Голова еще не отошла, мутило, и от пыли все время хотелось чихать.
Я осмотрелся.
Прямо передо мной стоял длинный дубовый стол, срубленный из толстых плах.
«Добротно сделан», – отметил про себя.
По бокам – такие же лавки с незатейливой резьбой. За столом, на возвышении, трон: метра полтора в высоту, с широкой спинкой и такими страшными ножками, что промелькнула мысль: