Пробуждение Хаоса. Том 2 (СИ), стр. 53

— Хозяин, не надо, — тихо попросил его хилереми, — я чувствую, что для неё это ещё более старая рана, чем для вас — ваш нулевой атрибут. Вы сейчас ничего ей не докажете. Пусть она после этого разговора просто ещё раз подумает и усомнится. И, тогда, возможно, что-то получится изменить.

— Ладно, — сдался Сареф, — как скажешь, бабушка.

— Спасибо, — сухо кивнула Нина, — а теперь, пожалуйста…

Сареф направился к выходу из лаборатории. И когда он вышел в коридор, дверь за ним захлопнулась чуть более резко, чем можно было ожидать после встречи с любимой бабушкой. Понимая, что ему необходимо время, чтобы переварить всё случившееся, Сареф направился на третий этаж, чтобы найти кого-то из горничных, которая отвела бы его в выделенную комнату. И советнику Доминику, ради его же собственного блага, сейчас лучше не попадаться ему на пути…

Глава 3.5

Семейный ужин в поместье Гайранос вышел… странным. Хотя бы потому, что он был не таким уж семейным: вместе с самим Жераром, Ниной, Мессом, Аолой и Сарефом там присутствовали и Доминик со своим сыном, Борисом. Сам Борис, в отличие от Доминика, был вполне симпатичен. У него были длинные, убранные в хвост каштановые волосы, в противовес рыжеволосому отцу, и вполне приятные черты лица. Разве что немного странными были неестественно острые скулы, какие-то совсем уж блёклые зелёные глаза. А так же в глаза бросалось то, что Борис, пусть и не сильно, но всё же заметно ссутулился при походке.

При этом вопроса, что здесь делают Доминик со своим сыном, у Сарефа, в принципе, не возникло. Скорее всего, Жерар отлично знает, чем закончилось их с Домиником столкновение, и потому закономерно решил, что в некоторые моменты своих врагов лучше держать на расстоянии вытянутой руки. А уж сейчас, когда в поместье Гайранос собирались главы кланов со всего Севроганда, был именно такой момент.

Ничего выдающегося на ужине, разумеется, не произошло. Жерар вполне дежурно и участливо интересовался у Сарефа последними новостями. О том, как идут дела у стревлогов, что случилось в Женевьеве, и как им удалось отбиться от этого ужасного монстра. Месс и Аола, слушая рассказ Сарефа, буквально светились от гордости и счастья, и Сареф, по правде говоря, был очень рад таким переменам в его отношении.

Что было не менее удивительно — Нина на этом ужине ни единым словом, поступком или взглядом не позволила даже заподозрить, что она испытывает раздражение в адрес Аолы. Сареф вынужден был признать: бабушка до такой степени умело скрывала свои эмоции, что ему бы даже в голову не пришло, что между Ниной и её невесткой существует такой разлад. Естественно, сейчас, в присутствии посторонних наивно было ожидать чего-то подобного, и всё же…

После ужина Сареф хотел пойти поговорить со своей матерью, чтобы узнать, как она видит эту ситуацию. Но, подумав, он не стал этого делать. Всё-таки стоило отдать должное: история с Хрипунцом, который, даже будучи совершенно беспомощным и запертым в артефактной кукле, сумел обвести Сарефа вокруг пальца, кое-чему его научила. Как минимум, не стоит считать себя самым умным, а всех остальных — тупицами, которые без твоей помощи не разберутся со своими проблемами. И потому Сареф принялся думать.

Во-первых, идти сейчас к Аоле было бы неразумно. Она наверняка страшно устала после целого дня на ногах, да ещё и с постоянно лезущим под руку Домиником, которому даже оплеуху отвесить нельзя. Во-вторых… а вот здесь уже стоило подумать, как следует…

Нина долгое время, больше двадцати лет пробыла вдали от людей. И, как минимум, последние 4 года из них — просидела в тюрьме Теневого Символа. После такого ей явно было очень трудно заново встраивать себя в общество. И тот факт, что сейчас Нина большую часть времени проводила в своей лаборатории, где её мало кто имел право беспокоить, прямо говорил о том, как ей сейчас тяжело. Да, возвращение к Жерару и исцеление Месса, по крайней мере, утешали Нину тем, что всё потраченное на это время было не зря. Но всё равно — некоторые страницы своей жизни крайне тяжело перелистнуть так, чтобы больше никогда к ним не возвращаться, уж ему ли об этом было не знать…

Стоило учитывать и другой важный момент. Нина и Аола, считай, только-только познакомились. Когда Аола выходила замуж за Месса, Нина уже отправилась в своё путешествие. И они сейчас, буквально, с нуля выстраивают свои отношения. Причём, что не менее важно, не с чистого листа — а имея за плечами ряд событий, как положительных, так и не очень…

Сареф честно принялся вспоминать свою жизнь в поместье, хотя это, в силу очевидных причин, было не самым приятным для него занятием. Впрочем, с помощью Хима он сумел вычленить в памяти несколько воспоминаний, когда в комнату к его матери, действительно, заходили незнакомые мужчины. И, как он теперь понимал, с вполне очевидными целями. Выходит… выходит, его мама, действительно, изменяла Мессу? Но… как бы странно ни прозвучал этот вопрос — была ли в том её вина? Сареф хорошо помнил, каким был Месс последние 5 лет перед тем, как ему пришлось бежать из клана. Ему просто рядом с ним было противно находиться, потому что его отец был постоянно пьяный и немытый. Каково же было Аоле, которая должна была терпеть его таким каждый день все эти годы?..

Ведь, даже если предположить, что большой любви между ними не было — у Сарефа перед глазами был практически аналогичный пример. Юдара и Красс, родители Изабель. Первая — неразменная невеста из клана Джеминид. Второй — родом из клана Квиллинт. Оба чужие и друг другу, и клану Ондеро, в котором они вынуждены были жить. И, насколько мог судить Сареф, большой любви между ними никогда не было. Однако же, когда Сареф сцепился с Юдарой в поместье Ондеро, рядом моментально появился Красс и поставил его на место. То есть, показал наглядный пример того, что даже в рамках кланового брака, где любовь появляется крайне редко, Красс обеспечил Юдаре свою поддержку и свою защиту в конфликте, встав на её сторону. Каковую поддержку и защиту, вероятно, и должен давать любой муж своей жене.

Вот и получался весьма противоречивый вывод. Получала ли Аола любовь от Месса? Нет, не получала, от Мимси и Мирты, старой кухарки клана, Сареф знал, как долго они не могли его зачать. Получала ли Аола от Месса поддержку и защиту? Нет, не получала, да и Месс в таком состоянии просто физически не смог бы ей всё это дать. Поэтому… так ли уж Аола виновата в том, что в какой-то момент не выдержала и пошла искать хотя бы отголоски этой любви и этой поддержки где-то ещё?..

От всех этих мыслей у Сарефа начала болеть голова. Он даже представить не мог, что семейные взаимоотношения могут быть настолько сложны и разнообразны. Но, во всяком случае, Сареф чётко понимал, чего ему делать не следует. Ему не следует грубо врываться в эти взаимоотношения и указывать другим, как надо правильно. В конце концов, даже сейчас, когда его отец получил исцеление и стал нормальным… он уже осознанно, снова выбрал его маму. И если Нина, действительно, желает Мессу счастья и хочет, чтобы тот насладился остатком своей жизни — рано или поздно она примет его выбор…

Проснувшись на следующее утро, Сареф первым делом проверил своё Системное окно. Штрафы к Ловкости и Силе, полученные от Хаотической Интоксикации, пропали, а вот штраф к Интеллекту оставался, пусть и всего в 2 единицы. И хотя Хим был огорчён, что ему не удалось развеять этот штраф, Сарефа это не волновало. Потому что уже сегодня этот штраф снимется окончательно, естественным образом, и несколько часов здесь погоды не сделают. То, что Сарефу удалось в кратчайшие сроки заполучить Высший Пункт развития, стоил нескольких часов неудобств, которые он, скорее всего, даже не заметит.

Завтрак вышел уже куда более сухим и деловым. Судя по отсутствующему виду, Жерар, который даже не смотрел, что он ест, мыслями уже был на Годасте, до которой оставался всего час. Да и Месс, Аола и Нина, собранные и сосредоточенные, наверняка имели на сегодняшний день персональные приказы от главы клана. Вероятно, так же следить за порядком, в том числе и для того, чтобы гости не увидели и не услышали лишнего.