Пробуждение Хаоса. Том 2 (СИ), стр. 26

Глава 2.2

Они молчали примерно 3 минуты. Очевидно, для того, чтобы все остальные успели уйти достаточно далеко. Ну а потом ещё и Баэрун послал Дарта проверить окрестности, чтобы убедиться, что их точно никто не подслушивает. Для этого белому хилереми понадобилось ещё 15 секунд. И только после того, как он вернулся и улёгся на плечи своему хозяину, подтверждая, что можно разговаривать безопасно, Сундарк, наконец, осторожно сказал:

— Сареф… Я, конечно, понимаю, что всё закончилось хорошо, но всё равно… мы должны знать, как ты смог воспользоваться этим заговором.

— Мне кажется, это очевидно, — с раздражением ответил Сареф, — я открыл рот и произнёс нужные слова. Не думаю, что в этом есть что-то сверхвыдающееся. Учитывая, что я до этого два месяца шарился по островам Теневых Символов — для того, чтобы там выжить, мне пришлось чему-то научиться. Впрочем, — он с подозрением посмотрел на Сундарка, — если после этого я приду в клан Зинтерра — и меня за это погонят оттуда ссаными тряпками, лучше скажите мне об этом сразу.

— Тебя никто никогда не погонит из нашего клана ссаными тряпками, — со всей возможной серьёзностью сказал Сундарк, — даже если ты перережешь половину Севроганда, а потом придёшь к нам за защитой — даже тогда тебе не откажут.

— Неужели? — Сареф с откровенной иронией посмотрел на Сундарка, — сказано красиво, да вот только что-то не верится. С Ориком вы обошлись куда как суровее. Хотя, казалось бы, он был членом клана.

— Именно потому, что Орик был членом клана — он и заслужил такое наказание, — невозмутимо сказал Баэрун, — потому что, Орик, в отличие от тебя, 12 лет обучался в клане Зинтерра, и всё это время он имел всё самое лучшее. В отличие от вас с Химом, которым пришлось обретать друг друга через тяжелейшие испытания и чудовищные риски. Так что… не вижу несоответствий. Кому многое даётся — с того потом многое спрашивается. И да, возможно, Сундарк несколько преувеличил — но только потому, что мы точно знаем: ты не станешь на пустом месте резать других людей. В том числе и потому, что ты на своей шкуре познал цену как обычной жизни, так и жизни свободной.

Сареф на это ничего не ответил. Он мог бы и догадаться, что после их стычки с Баэруном Адральвез очень подробно проинструктирует своего подопечного о том, как с ним, Сарефом, следует говорить.

С минуту они снова молчали. После чего Сундарк осторожно продолжил:

— Сареф… ты, кажется, не понимаешь в полной мере причину нашего беспокойства. То, что ты выкрикнул слова заговора Хаоса — это не столь ужасно, как многим может показаться. Да, некоторые из нас, достигая определённого уровня силы, обучаются одному или двум таким заговорам — на самый последний случай, когда других выборов просто не остаётся. И, смею тебя заверить, даже если Фрида догадалась о том, что это было, и если она растреплет обо всём Ильмарриону — даже он тебе ничего не предъявит. Ты сейчас, без преувеличения, спас сотни, если не тысячи невинных жизней.

— Ну а тогда какие ко мне вопросы? — мрачно спросил Сареф.

— Заговор Хаоса — не та вещь, которую достаточно просто выкрикнуть для того, чтобы она сработала. Ей надо очень, очень долго обучаться, — пояснил Баэрун, — ты же сотворил свой заговор настолько легко, и сработал он у тебя до такой степени идеально, словно ты до этого полировал его тренировками, минимум, 10 лет.

— Что за чушь! Я использовал его первый раз в жизни, — возмущённо сказал Сареф, после чего прикусил язык, кляня себя за болтливость. Но сказанных слов было уже не вернуть. Запоздало пришло в голову воспоминание о том, как он, действительно, пытался сотворить заговор Инкантаре Иктус в подводной тюрьме Красного Папочки. И как Хрипунец в ответ на это рассмеялся, по его собственным словам, поражённый тем, что у него вообще хоть что-то получилось.

— Как ты понимаешь, это лишь увеличивает наши подозрения, — невозмутимо кивнул Сундарк, совершенно не удивлённый этим признанием, — это значит, что заговору тебя научил Теневой Символ высшего порядка, который до этого момента сам освоил его в совершенстве — а потом передал тебе свою память об этом знании, при этом сам лишившись возможности его использовать. С учётом специфики деятельности Теневых Символов, делают они это обычно в обмен на пожизненную службу с соответствующими клятвами верности. И даже это предлагается далеко не каждому. Поэтому мы так и испугались за тебя, Сареф. Поэтому мы и хотим знать: кто тебя этому научил, и чем тебе пришлось за это платить?

— Ну, допустим, Шадий, — ответил Сареф, — когда мы с Вандой были на Островах Теневых Символов, то… так получилось, что мы попали к нему в гости, слегка не по своей воле. Он пытался нас осудить… но наши хилереми вступились за нас, и он был так этим впечатлён, что предложил нам знания. Ванда отказалась: она на тот момент не была настолько уверена в своей связи с Крассом. Ну а я…

— Враньё, — с улыбкой ответил Баэрун, — Шадий нас всех тихо ненавидит, потому что считает, будто мы призываем хилереми сюда силой и порабощаем их.

— У него есть для этого основания? — тут же спросил Сареф.

— К сожалению, да, — кивнул Баэрун, — взять хотя бы того же Орика. Поэтому на счёт симпатий Шадия сильно не обольщайся: если ты сегодня не оказался мразью, которая из удовольствия мучает своего хилереми — ты обязательно окажешься ею завтра, и с тебя всё равно не стоит спускать глаз. Ожидать же, что после этого он подарит тебе воспоминание о заговоре Хаоса… Сареф, мы, конечно, понимаем, что ты умный, но, при всём уважении — мы тоже не идиоты.

— Да потому что если я вам скажу — вы мне всё равно не поверите, — пожал плечами Сареф.

— А ты попытайся, — посоветовал ему Баэрун, который при этом почесывал по голове Дарта, свесившегося у него с шеи. Сареф нехотя уставился себе под ноги: подобное было знаком огромного доверия. Да и Баэруну в этом плане с Дартом повезло намного больше, чем ему с Химом, которого просто обнять можно было, в лучшем случае, раз в год.

— Вы всегда можете попробовать хлыст, хозяин, — тут же сказал ему Хим, — я уже не раз говорил вам, что мне это нравится…

— Во время ритуала с камнем Хаоса у Красного Папочки, — заговорил Сареф, — когда мы смогли нарушить его ритуал, то Папочку отбросило назад, и он сильно ударился головой об этот самый камень Хаоса. И в этот момент из его головы вылетела какая-то зелёная искра, которая полетела в меня. И это оказался…

— Сареф, — Сундарк посмотрел на него с таким укором, которого Сареф от него вообще не ожидал. С учётом его габаритов и природной мощи, от него ожидаешь угроз, запугивания — но не этого немого разочарования, от которго неиллюзорно начинала чесаться совесть, — что мы тебе такого плохого сделали, что ты нам сейчас так врёшь? Для того, чтобы в это поверить, надо, чтобы мы с Баэруном ударились головой, а не Красный Папочка. Потому что вероятность этого примерно такая же, как вероятность того, что Фрида, действительно, нечаянно едва не прикончила твоего друга.

— Ну, потому что вы требуете от меня такого доверия! — вспылил Сареф, — а сами-то?

— А что не так с нами? — удивлённо спросил Баэрун, — мы тебе доверяем. И да, мы весьма удачно оказались здесь, и твоему другу это очень пригодилось, не так ли?

— Не надо путать тёплое с мягким, — хладнокровно парировал Сареф, — вы спасли Ангреаша, и я вам за это очень благодарен. Но, простите, я должен поверить в то, что вы здесь оказались случайно? Вы, по вашим собственным словам, были готовы увести за собой эту тварь, чтобы она отвлеклась на деревни и стада скота. Как вы собирались это сделать? Уж явно не вступая при этом в бой, не так ли? Значит, какими-то приманками. А если есть приманки — значит, есть и понимание, для кого они создавались, не так ли?

Признаться, последними звеньями этой логической цепи Сареф буквально тыкал наугад. Тем не менее, после этих слов Сундарк и Баэрун со смущением переглянулись. Значит, он угадал. Снова на целую минуту воцарилось неловкое молчание.