"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 558

Глиняная чашка в руке сидевшего напротив Мерка принца треснула и разлетелась кучкой черепков, заливая стол остатками кроваво-красного вина. Силён же его высочество в гневе. Мерк бы такую посудину без помощи магии точно не раздавил.

– Этот твой лекарь еще в деревне? – продолжил допытываться чародей.

– Дак нет, мэтр, он как роды принял, так и уехал. На рассвете ещё, стал быть.

Значит, подробностей они пока не узнают. Не беда, до города тут, надо думать, рукой подать. Рыжий задумчиво присвистнул, Тейн грубо выругался. Остальные тоже переваривали новости, каждый по-своему. Трикс удивлённо моргала, его высочество сидел бледный, как смерть, и, кажется, всем сердцем мечтал прямо сейчас оторвать кому-нибудь голову, а на лице Лиссандры играла мечтательная улыбка. Прочие гости трактирщика отходили от шока и того медленнее и пока что молчали.

– Отправляемся в путь, – прервал гнетущую тишину колдун, поднимаясь со скамьи. – Чем скорее окажемся в сёдлах, тем скорее выясним всё толком.

Глава 12

Расчёт Мерка полностью оправдался. Добравшись до города в течение где-то полутора часов, они расспросили местных и выяснили, что как раз вчера глашатаи на городских площадях провозгласили новый имперский закон о тёмных магах. Согласно ему, любой колдун, когда-либо практиковавший запретные искусства, мог получить полное прощение всех своих прегрешений просто явившись в вербовочный пункт и записавшись в ряды славной имперской армии. Меру эту называли временной и преподносили как шанс для единожды оступившихся чародеев встать на путь искупления. Отныне в охваченных войной провинциях псионика, некромантия и даже демонология были официально разрешены, при условии, что адепты этих искусств направят всё свое мастерство исключительно против Эль. Поддавшиеся список этих счастливчиков, разумеется, не пополнили, что и понятно. Народ и так ходил обалдевший от новостей, никто ещё не мог до конца поверить в случившееся. Если бы императрица ещё и пожирателей душ легализовала, её добрые подданные могли бы и взбунтоваться. Быть может, со временем до этого и дойдёт. Когда разумным столетиями вдалбливают в головы какую-то истину, а затем резко меняют правила игры, это вызывает законные недоумение и гнев. Особенно любопытен был нынешний статус вампиров. Создавать их на территориях, куда Эль еще не добрались, было категорически запрещено, однако находиться там упырям больше ничего не мешало. Мол, если кровосос уже создан и находится под контролем мага, то пусть себе отправляется на встречу с захватчиками вместе с хозяином. Это особенно перепугало и разозлило людей. Никто не хотел, выйдя поздней ночью на улицу, повстречать клыкастого монстра на поводке у ничуть не менее жуткого колдуна. Рассказывая путникам о новых реалиях, горожане кривились, плевались и на все корки поносили треклятых Эль, принёсших на их головы столько бед. Винить в случившемся императрицу, которая, собственно, и подписала закон, пока никто не решался. Род Эст в империи почитали наравне со светлыми богами, и одно, пусть даже безумное, решение ещё не могло превратить народную любовь в ненависть. Не говоря уж о том, что за оскорбление монаршей особы легко можно было схлопотать десяток лет каторги, а то и лишиться головы. А вот его высочество особого пиетета к своей царственной сестре не испытывал и, похоже, мог бы наговорить много всякого интересного, если бы не его природная молчаливость. Когда же их маленький отряд покинул пригород, принц жестом подозвал к себе Лиссандру, пристроившуюся было в хвосте, рядом с Тейнором.

– Твой ковен в этом замешан?

– В чем именно, ваше высочество? – невинно уточнила тёмная.

– Ты поняла, – ледяным тоном произнёс принц.

– Не знаю, ваше высочество, – перестала придуриваться Лисси. – У моих бывших коллег были какие-то связи с Эстоларой, но подробности знали всего три человека, хотя в руководившем ковеном круге нас было и больше. Но я же рассказывала вам об этом ещё в замке Скойл, разве вы забыли?

Дарин раздражённо отмахнулся от неё, будто отгоняя муху. Какое-то время некромантка ещё ехала рядом с ним по обочине, ожидая новых вопросов, а потом придержала лошадь, чтобы снова занять прежнее место.

– А ты что об этом думаешь? – мысленно спросил Мерк у молчавшего всё это время Брандефа.

– Тут есть всего два варианта, – охотно ответил наставник, – Либо дела на войне идут из рук вон плохо и новый закон – это жест отчаяния, либо тёмные укоренились в Эстоларе гораздо глубже, чем кто-либо мог предположить, и сумели добраться до императрицы. Замечу, что оба эти варианта друг друга не исключают. Для нас же в этой ситуации есть один существенный плюс. Теперь, если кто-то спросит, являешься ли ты тёмным магом, можешь смело отвечать «да», а на вопрос, какую именно из запретных техник ты практиковал, говорить, что псионику.

– Ну да, – усмехнулся колдун. – Мы же работали с Лисси, да и ты кое-что мне показывал.

По эмоциям духа чувствовалось, что ему ещё было, что сказать, но тут сзади донесся голосок Трикс:

– Слушай, Меркел, а ты научишь меня управлять упырём?

– Зачем тебе для этого Меркел? – удивился скакавший по левую руку от неё Жан. – Обратись лучше к моей сводной сестрице. Она уже десять лет, как замужем, опыт имеется.

Красноволосая хихикнула, а Мерк сказал, чуть повысив голос, чтобы ветер не заглушил его слов:

– Не уверен, что это удачная мысль. Контролирующие вампира чары тянут силы из источника некроманта. Даже не представляю, что может выйти, если связать такое заклятие с резервом Трюка. Спроси у Лиссандры, она в нежити получше меня разбирается.

– А за каким гразгом тебе упырь? – не унимался рыжий. – Тапочки по утрам приносить?

– Да нет, дурачков пугать. Вот представь себе смазливую упырицу...

– Чего представлять-то? Мне и оглянуться достаточно.

Трикс вновь захихикала, на сей раз злорадно, а до колдуна донеслось слабое дуновение чужой магии. Жан ойкнул, похоже, Лисси не пропустила его слова мимо ушей. Однако, ничего серьёзного она с ним не сделала, иначе красноволосая возмутилась бы, а не продолжила, как ни в чем не бывало:

– Так вот, представь, идёт она такая по улице, а к ней какой-нибудь молодчик подкатывает. А ты пальцами щёлк, и упырица как покажет клыки!

– Сурова ты к нашему брату, – попенял ей Жан.

– И поделом! – в голосе Трикс появилось ожесточение. – Вашему брату одного только и надо.

– Твоих руки и сердца? – попытался сгладить угол её собеседник.

– Кое-чего ниже пояса, – совсем уже мрачно откликнулась девушка.

Рыжий благоразумно умолк, прерывая зашедший не туда разговор. И правильно. Подобные темы легко выбивали Трикс из душевного равновесия.

Часа через два с половиной дорога вплотную прижалась к берегу не самой широкой, но довольно быстрой речушки. Ещё около часа они ехали вдоль неё, а затем из-за деревьев впереди показался широкий каменный мост. За ним, в некотором отдалении, на холме возвышался небольшой замок, такой аккуратненький, что походил на картинку из детской книжки. Должно быть, когда-то, в стародавние времена, его владельцы сшибали монету с каждого, кто желал пересечь здесь реку, а потом Эстия превратилась из королевства в империю, внутренние пошлины отменили и благородные йоры лишились такой чудесной возможности. Миновав мост, всадники узрели весьма занятную картину. На лугу у подножья холма собралось около сорока разумных, если считать разодетых в дорогие одежды дворян, их слуг и двоих закованных в латы мужчин, сошедшихся в нешуточном поединке. По тому, с каким остервенением эта пара орудовала тяжелыми боевыми топорами, становилось понятно, что только один из них выйдет из схватки живым.

– Поедем посмотрим! – предложила оживившаяся Трикс.

– Вы позволите, ваше высочество? – обратился Мерк к Дарину.

Принц, в свойственной ему манере, молча свернул с дороги и направил коня к месту схватки. Видимо, ему и самому было любопытно, чего там йоры не поделили, а может, он просто хотел как-то отвлечься от мыслей о новом имперском законе. Не доезжая до поединщиков около полусотни шагов, Дарин остановился, вынуждая спутников последовать своему примеру. Между тем, схватка набирала обороты. Пока что страшные по своей силе удары раз за разом соскальзывали с умело подставленных щитов и гладкой брони, но латников это, кажется, лишь раззадоривало. Мерк с уважением наблюдал за тем, как ловко они двигаются, словно не замечая тяжести сверкающих на солнце доспехов. У его прежнего господина, йора Горана, пока что не было сыновей, только дочери, поэтому колдуну не приходилось воочию наблюдать за тем, как натаскивают благородных юношей, превращая их в мастеров военного ремесла, но он понимал, что на это уходят многие годы изнурительных тренировок. Пока постигнешь премудрости конного и пешего боя, научишься ощущать латы, как вторую кожу, и освоишь все виды благородного оружия, пройдёт лет восемь, не меньше. Неудивительно, что в нынешние временя многие йоры больше времени уделяют деловым вопросам, творчеству, или же вовсе ведут разгульную жизнь. Вспомнить того же Джереми.