"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 481

– Знаю, – Говард сделал над собой усилие чтобы не зарычать, – твои сведения устарели, и не на один месяц.

– Ну, тогда… – смешался зрячий. – Может, и про хозяина моего вам всё известно?

– Нет, не известно, – чародей уже взял себя в руки. – Продолжай, я внимательно слушаю.

– Ну так… короче, после того, как дочку вашу зимой похитили, всё шло себе своим чередом, а уже в середине весны хозяин мой весточку какую-то получил и засобирался в дорогу. Сам уехал, а мне полный кошель золотых оставил, велел снять здесь комнату, и все письма, какие ему присылать будут, отправлять в Эстолару на имя…

– Постой, – раздражённо махнул рукой Говард, – Какие письма, что ты вообще несёшь?

– Да обыкновенные, – пожал плечами зрячий, но, увидев в глазах архимага медленно разгорающееся пламя, заторопился с объяснениями. – Мы, когда в доме хозяина жили, ему часто писульки всякие приходили с голубятни. Курьер их доставлял, а я хозяину передавал. А после того, как он уехал, а я здесь осел, курьер стал уже сюда приходить. Давненько, к слову, не заглядывал, уже недели две как.

– О какой голубятне идёт речь? Их в Сегале полным-полно.

– Чего не знаю, того не знаю. Моё дело было за домом присматривать да передавать записки мэтру Оюру, а за курьером я не следил.

– То есть, ты сидишь здесь и пересылаешь в Эстолару письма, которые тебе приносят?

– Да, мэтр.

– По какому адресу?

– Улица Белых кроликов, дом восьмой, на имя госпожи Амабель.

– И это всё, чем ты сейчас занимаешься?

– Всё, мэтр.

– А какие дела вёл Оюр с тёмными?

– Да всякие разные. После того, как прошлым летом некромантский ковен из-под города вывели, дел у хозяина поменьше стало, это всё, что могу сказать, – глаза люмена забегали по комнате, словно он потерял что-то и теперь пытался найти.

– Тебе ведь что-то известно, – с нажимом произнес Говард. – Что?

– Немного мэтр, – вздохнул теперь уже бывший слуга Оюра. – К хозяину всякие гости захаживали, но я никого из них не знаю. Слыхал только, что они магов ищут.

– Набирают в свои ряды?

– Нет, мэтр, они их наоборот…. в рабские браслеты обряжают и в Эстолару переправляют. В основном, пленников из Меладрии, но кое-кого и просто на улицах ловят.

– И ты, зная все это, преспокойненько продолжал служить Оюру?

– А как по-другому? – отступил на шаг зрячий. – У тёмных этих такая силища, что только дёрнись! Прихлопнут, как муху, или, хуже того, упырём сделают.

– Ну, разумеется, – протянул Говард, нещадно давя желание испепелить это жалкое существо прямо сейчас. Нет, для начала его следует выдоить до конца.

И архимаг приступил к более детальному допросу. Прошло не более десяти минут прежде, чем он убедился в том, что больше ничего путного ему из информатора вытрясти не удастся. То ли тот был слишком туп, чтобы разобраться в делах Оюра, то ли, наоборот, достаточно умён, чтобы не лезть в них, но наводящие вопросы так больше ничего и не дали. Единственное, что узнал Говард – это то, что зрячий видел его дочь в день её исчезновения. Именно он открыл дверь Демишу, когда тот привёл околдованную Милу с тем, чтобы передать её в лапы Оюра. Последней новости архимагу оказалось достаточно, чтобы его и без того истощившееся терпение лопнуло окончательно. Этот гразгов выкидыш, этот ублюдок мог предотвратить гибель Милы, но ничего не сделал! Только смотрел, как её запихивают в карету, чтобы вывезти из Сегалы! Речь безымянного информатора резко перешла в хриплый вой боли, отразившийся от окутавших комнату чар тишины. Никто на постоялом дворе так и не услышал криков катающегося по полу зрячего. Когда же Говарду надоело мучить урода, он сформировал особое заклинание, идеально подходящее для того, чтобы прибирать трупы, и люмен рассыпался по полу кучкой серой пыли. Магический ветерок подхватил её и вынес в открытое архимагом окно. Теперь, даже если кто-то и хватится зрячего, то не найдёт и следа. А что касается клятвы, данной им этому червяку…. Сомнительно, что эта маленькая ложь возмутит его давным-давно почивших предков. А если бы и возмутила, ему бы не было до этого особого дела. С вершины нескольких сотен прожитых лет, все эти дворянские заморочки начинают казаться наивной глупостью. Захлопнув ставни, Говард забрал с тумбочки сумку с золотом и, не задерживаясь больше ни на миг, покинул постоялый двор. У него появилось срочное дело в Эстоларе.

***

– Предлагаю остановиться тут, – Вильгельм кивнул в сторону деревеньки, показавшейся по правую руку от тракта. – До города ещё часов шесть, если верить тому торговцу, а кони устали.

– Как скажешь, – улыбнулась Дилоя. – Да и куда нам торопиться?

– Вот и я о том же, – крякнул Вилли, и они оба пришпорили лошадей.

В деревне они, как и полагается, первым делом отыскали старосту и договорились с ним о постое. Кряжистый, с сединой на висках, мужик перепоручил двоих путников заботам на удивление молчаливой бабы, проживавшей в крайнем со стороны тракта домишке вместе с четырьмя ребятёнками от пяти до десяти лет. Мужа её, как мельком услышала Ди из разговора Вилли и старосты, полгода назад придавило упавшим деревом, так что небольшая плата за ночлег, в виде нескольких медных империалов, была этой хозяюшке куда как нужнее, чем кому-либо ещё в деревне. Трогательная история, однако, юная баронесса рассталась с монетами без всякой охоты. Денег, по их с Вильгельмом расчетам, оставалось впритык, чтобы добраться до Тигарино, а дальше… Дальше, скорее всего, придется продавать одну из лошадей, а может и обеих, и идти в Баронства пешком. Естественно, девушку раздражало отсутствие возможности путешествовать с комфортом, желательно по реке, что вышло бы гораздо быстрее, но на это их сбережений, увы, не хватало. Повезло ещё, что в охваченном бунтом Тибане им удалось сохранить не только жизни, но и кошельки. В противном случае, они бы и вовсе никуда не уехали. Дилоя поморщилась, вспомнив, как хрустнула её нога, угодившая в деревянные тиски сливного люка, и как потом, уже на следующий день, трудился над её переломом старый, покрытый густой сетью морщин целитель, к которому её отнёс Вилли.

– Опять хмуришься? – заметил её настроение спутник.

– Ничего, – слегка улыбнулась девушка, – просто устала с дороги.

– Оно и не удивительно, – хмыкнул Вильгельм, – только за последнюю неделю мы отмахали… Клянусь Юром, даже и сосчитать трудно!

– А впереди ещё добрых полконтинента, – вздохнула Ди. – Далеко же нас занесло от родины.

– Зато по возвращении будет, о чем рассказать, – подмигнул Вилли. – Давай, доедай и сыграем партейку-другую.

– Тебе вчерашнего не хватило? – лукаво прищурилась Ди. Прошлым вечером они ночевали в поле и перед сном успели пять раз пройти дорогой удачи. И из пяти партий Вильгельму не удалось забрать ни одной.

– Слепая случайность и только, – пожал плечами Вилли. – Сегодня мне повезёт, вот увидишь.

Дилоя кивнула и быстро заработала ложкой. По правде сказать, кунтанская настольная игра прочно обосновалась в ее сердце, и баронесса жалела лишь о том, что сейчас в их распоряжении была только одна доска, в то время, как заядлые игроки порой собирали самые настоящие коллекции. Внешнее оформление и наполнение досок зависели лишь от фантазии и желаний резчика, а правила, по которым велась игра, оставались неизменными. Ничего, достаточно им вернуться домой…

Размышления Ди прервал лай деревенских собак. Влекомая любопытством, она встала из-за стола, подошла к окну и увидела троих всадников, въезжавших в деревню. Первым в глаза ей бросился высокий коротко стриженый люмен в дорожном плаще, на полкорпуса опередивший своих спутников. Затем баронесса перевела взгляд на совсем ещё молоденькую щуплую девчонку, тоже зрячую, с ёжиком ярко красных волос. Она болталась на спине лошади, словно привязанное к стременам соломенное чучело, что несколько позабавило Ди. Она-то в возрасте этой горе-наездницы сидела в седле не хуже брата или отцовских дружинников. Наконец, внимание девушки переключилось на последнего путника, и её будто громом поразило. По деревенской улочке, уверенно держась в седле, ехал тот, кого здесь быть никак не могло. Тот, чьё лицо она не раз вспоминала и чьё горло так мечтала перерезать от уха до уха после очередного приступа головной боли или внезапного перепада настроения, какие в последнее время случались всё реже. Мерк или… Меркел? Помнится, именно так он хотел назваться после перерождения и именно это имя Дилоя передала Хаши, перед тем, как покинуть Кавенон. Кстати, где люра? Погибла в Дикой долине, или поддавшийся просто пожрал ее душу? С него станется.