"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 147
— Ну, как минимум, нужно вызвать родителей в школу, чтобы они принесли извинения за то, что воспитали такого хулигана.
— А вот с этим я согласен, хотя насчет извинений… Впрочем, Любовь Михайловна, вам на урок не надо? Звонок давно прозвенел, а у нас городская контрольная на носу, — сказал он, переведя взгляд на дверь.
— Ой, извините, Павел Павлович, я побежала, а вы, пожалуйста, разберитесь сами, — сказала учительница и быстро покинула кабинет.
Павел Павлович посмотрел на закрытую дверь, а после вернулся за свой широкий стол и положил руку на телефон.
— Не надо родителям звонить, пожалуйста, — сказал я.
— Боишься, что накажут? — спросил директор.
— Нет, просто папа сейчас на работе, а мама, она болеет. Их все равно дома сейчас нет.
— Болеет. Я что-то слышал об этом, — задумался Павел Павлович и убрал руку с зеленой трубки телефона. — Ладно, я тебе поверю.
— Я говорю правду.
— Тогда расскажи мне, что случилось, но говори честно, и тогда я решу, что с тобой делать дальше, — спокойно сказал он, открыв какую-то папку, лежащую на столе.
Я первый раз общался с директором нашей школы, но все в его виде и поведении говорило, что ему можно довериться. Поэтому я рассказал все, что случилось, за исключением того места, где я назвал мать Мухомора жирной. В этом месте я все же приврал и подобрал куда более мягкий вариант.
— И правда, ситуация, — задумался Павел Павлович. — Но ты же понимаешь, что ты тоже был не прав?
— Понимаю, — уперся взглядом в пол я.
— Ну, тогда сейчас мы пойдем к тебе в класс, и ты принесешь извинения за свои слова, — сказал он, поставив подпись в каких-то бумагах на столе, и поднялся.
— Секундочку, — сказал Павел Павлович, когда кабинет заполнил звонок телефона, и он поднял трубку.
— Слушаю.
— Да, это школа.
— Да, есть такой, — перевел взгляд он на меня, отчего я весь сжался внутри.
— Да, я понял, секундочку, — снова он посмотрел на меня, а потом сказал: — Подожди в коридоре.
— Хорошо, — вышел я, аккуратно прикрыв дверь.
Павел Павлович вышел через несколько минут, а после подошел и, положив руку мне на плечо, сказал: — Пошли в твой класс, ты заберешь вещи, а потом пойдешь к выходу из школы. Скоро за тобой придет твой отец.
— Вы же обещали не звонить, — обиженно произнес я.
— Просто сделай так, как я говорю.
— Доигрался, Сычев! — зло сказала Любовь Михайловна, когда я вместе с директором зашел в класс, чтобы забрать свой рюкзак.
— Можешь идти, — сказал Павел Павлович.
— Но он ни в чем не виноват! Это все Орлов начал! — снова заступилась за меня Ванцова.
— Помолчи, — одернула ее Любовь Михайловна.
Я не стал ничего говорить и, взяв вещи, двинулся к выходу из школы, где на крыльце стал ждать, придумывая, как буду оправдываться перед отцом, которого, судя по всему, вызвали с работы.
— Пап, я ни в чем не виноват, он… — застыли в горле слова, когда я посмотрел на лицо отца. Еще ни разу в жизни я не видел у него такого выражения лица.
— Макс…
— Да, пап?
— Наша мама, она… — застыл он.
— Что мама? — спросил я, и в этот момент страх заполонил меня от макушки до самых кончиков пальцев.
Но он не ответил. он просто сел на ступеньки, обхватил голову руками, а по его щекам текли слезы.
В этот момент я сам все понял, и меня сковало, я не мог ни вдохнуть, ни выдохнуть, будто даже воздух потяжелел, а слезы начали сами собой собираться у моих глаз, но, бросив взгляд на отца, я снова испугался, что стану таким же, как он: слабым и жалким. Мама бы этого точно не хотела.
— Знаешь, я тебе даже завидую, у меня никогда не было настолько близкого человека, — раздался голос, и я повернулся.
Рядом на крыльце стоял человек, взрослый, азиатской внешности.
— Ты еще кто? — вырвался у меня вопрос.
— Кто я? С недавнего времени я часть тебя.
— Что ты такое несешь? — выпалил я, но вдруг он просто пропал.
— Ты мой котик.
— Мам, ну я же просил, не надо, все же смотрят, — вывернулся я от ее руки, которая трепала меня по волосам.
— Пускай смотрят, какой ты у меня красивый вырос, — погладила она меня по щеке.
— Ну, мам!
«Бегу по облакам, живу как во сне!» Услышал я слова песни. Правда, они звучали на незнакомом мне языке, но почему-то я их сразу понял.
— Мам, ты это слышала?
— Что слышала?
— Песню.
— Да это небось тот полоумный старик снова свое радио включил, — буркнула тетка с соседней кровати.
— Ладно, котик, тебе уже пора домой, уроки делать.
— Мам, я же просил, — сказал я и пошел к выходу из палаты.
— Эй, Сыч, моя мама мне рассказала, что твоя мать скоро умрет, — подошел ко мне этот бесячий Мухомор.
— А мне сказали, что твоя мать — жирная, — ответил я, еле сдержавшись, чтобы не врезать этому идиоту.
— Ты нарываешься, ква, — неожиданно издал он и ударил меня в глаз, на что я сразу ответил и тоже врезал ему.
— Что вы творите! Я ваших родителей! А ну, угомонились! — залетела в класс Любовь Михайловна.
— Это все Орлов начал, — встала Дашка Ванцова.
— Знаешь, я всегда думал, что все виноваты в моих бедах. А еще я иногда мечтал, что мой старший брат просто умрет. Что зазвонит телефон и мне сообщат, что Сон У больше нет, и я даже думал, как бы я на это отреагировал, — услышал я голос, когда смотрел на рыдающего отца, и, обернувшись, увидел азиатского парня, сидящего рядом на ступеньках.
— Ты еще кто такой?
— Я же уже говорил: я часть тебя, — спокойно ответил он и просто исчез.
Бегу по облакам, живу как во сне! Услышал я слова песни.
— Мам, ты это слышала?
— Что, котик?
— Слова песни, — попытался я повторить их, но не смог.
— Эй, Сыч, моя ква мне рассказала, что твоя мать скоро ква, — подошел ко мне этот бесячий Мухомор.
— А мне сказали, что твоя мать — жирная, — ответил я.
— Ква, — неожиданно издал он и ударил меня в глаз, на что я сразу ответил и тоже врезал ему.
— Знаешь, я не хотел возвращаться после учебы, но отец, ты его знаешь, он просто заставил меня это сделать. А мама… я ей позвонил, но она просто сказала, чтобы я во всем слушался его. Она просто бросила меня, бросила всех нас.
Бегу по облакам, живу как во сне! Сидел я на уроке и напевал себе под нос эту странную песню, которая не выходила у меня из головы.
— Знаешь, наблюдая за тем, как ты живешь мою жизнь, я даже рад этому, хоть кто-то может прожить ее за меня, — сказал незнакомый мне человек, а после обернулся и посмотрел куда-то в сторону.
Бегу по облакам, живу как во сне! Раздались слова песни.
— Вот же назойливая девчонка, такой момент испортила, — произнес он.
— Ты Ким Тэ Хо? — неожиданно вырвалось у меня.
— Да, вижу, уже пора, да и от этой песни у меня уже голова начинает болеть.
— Ага, пора, — посмотрел я на него, уже вспомнив все, и сказал: — Спасибо.
— Не благодари, потому что я уже часть тебя, — ответил он, а после взмахнул рукой. Крыльцо, рыдающий на ступеньках отец — все начало рассыпаться на осколки. Остался лишь я, настоящий Ким Тэ Хо, и мой жабий слуга; впрочем, после всего увиденного там я не удивился.
— И как ты сюда попал? — буркнул я, глядя на сидящего рядом Габу, который с виноватым видом смотрел на меня.
— Простите, хозяин, — произнес Габу.
— Ладно, потом придумаю, как тебя наказать, — сказал я, переведя взгляд на стоящего неподалеку Тэ Хо и просто сказал: — Спасибо.
— Не благодари, мы уже одно целое, — ответил он как-то грустно и просто исчез. Как и исчезло все это наваждение.
— Получилось! — радостно вскрикнула крольчиха, откудато изза спины и я понял что лежу на полу а она своей стальной хваткой удерживает мои руки у меня за спиной.
— И что у тебя получилось? Нормально позвать не могла? Да и может, отпустишь? — прикрикнул я.
— Я пыталась. И почему вы на меня кричите? Я же спасла вам жизнь! — все-же разжала она свою стальную хватку.