"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1303

Он снова замахивается и бьет меня уже сильнее, так что губа трескается и во рту проступает металлический привкус крови. И хуже всего то, что в этом он прав. Эзар говорил, а я делала. Я привыкла не спорить и выполнять, потому что в Луциоре отказаться выполнять требование Верховного значило самой однажды оказаться на той скале.

Илиар хватает меня за воротник, рывком подтягивая к себе.

В этот момент у стены слышится хриплый вдох. Я резко поворачиваю голову, насколько могу, и вижу, как Ривен приходит в себя, щурясь и пытаясь собрать взгляд. На скуле у него засохла кровь, волосы лезут в лицо, но в глазах уже проступает раздражение.

Илиар тоже замечает это и усмехается.

— Замечательно, успел на самое интересное, — произносит он, не отпуская меня.

— Эзару это не понравится, — хрипит Ривен. — Если ты убьешь Селину, он тебя сам потом разорвет. Так что отпусти ее, пока не поздно.

— У Эзара сейчас своих забот хватает. Ему не до Селины.

Ривен щурится, глядя на него снизу вверх.

— И ты, значит, решил, что можешь делать что хочешь?

— Я решил, что наконец могу закончить одно старое дело, — отрезает Илиар, снова сжимая ворот у меня на груди, заставляя смотреть на него. — И никто мне в этом не помешает.

Он резко отпускает меня, так что я лечу на пол. Щека с размаху ударяется о доски, во рту сразу становится еще больше крови. Я только успеваю судорожно втянуть воздух, пытаясь перевернуться хоть немного, как Илиар уже оказывается сзади. Опустившись рядом, он без спешки кладет ладонь мне между лопаток, прямо туда, где торчит стрела, и резко прокручивает древко в ране.

Из меня вырывается крик.

Боль проходит по спине такой горячей волной, что меня буквально выгибает на полу, а связанные за спиной руки только мешают, не давая даже толком дернуться или закрыться. Я утыкаюсь лбом в доски, хватая ртом воздух, и все равно не могу заглушить этот звук.

Илиар наклоняется ниже, почти к самому уху.

— Это ведь всего лишь боль, Селина. Ты же у нас всегда терпеливая. Всегда сильная. Всегда выше всех.

Он крутит еще раз, уже медленнее, нарочно растягивая это на несколько бесконечных секунд. Я задыхаюсь, чувствуя, как по спине течет свежая кровь, и сжимаю зубы так сильно, что начинает дрожать челюсть.

— Хватит! — резко бросает Ривен. — Тронешь ее еще раз, и я сломаю тебя об эти доски!

— Тебя я уже сломал, — отзывается Илиар. — И ее сломаю тоже. Потом у вас будет сколько угодно времени лежать рядом и жалеть друг друга.

— Ты сам-то себя слышишь? — Ривен сплевывает кровь. — Стоишь тут, трясешься от своей обиды и все еще думаешь, что это делает тебя страшным. Но пока что я вижу только одного эрида, который бьет раненую и связанную женщину, потому что больше ни на что не хватает. Думаешь, если будешь мучить ее у меня на глазах, станешь от этого опаснее? Нет. Ты как был мелочным, так и остался.

В следующую секунду Илиар резко выдергивает стрелу у меня из спины и небрежно швыряет ее в сторону. Я глотаю ртом воздух, видя, как он делает шаг к Ривену.

— Следи за языком.

— А то что? — бросает Ривен сразу. — Еще постоишь тут, расскажешь, как долго ждал этого дня? Я уже понял. Тебе очень обидно. Поздравляю.

Ривен смотрит только на Илиара. Злой, бледный, избитый, связанный, и все равно смотрит так, будто это не он сидит у стены, а Илиар загнан в угол.

Илиар делает шаг к нему.

— Ты нарываешься.

— Нет. Это ты здесь нарываешься. Потому и бесишься, что сам понимаешь, как жалко выглядишь.

— Заткнись.

Лицо у Илиара темнеет, и только теперь я понимаю, что делает Ривен. Он специально тянет его внимание на себя, уводя от меня. В следующую секунду тот бьет его ногой в живот. Ривен резко сгибается, с хрипом втягивая воздух, но даже не вскрикивает. Только жмурится на миг, пережидая боль, а потом поднимает голову обратно.

— Вот. Это ты умеешь, — выдыхает он. — По лежачим.

— Я тебе сейчас ребра вколочу в позвоночник, — шипит Илиар, наклоняясь к нему, и бьет его еще раз, уже сильнее.

Глухой удар звучит тяжело в тесной хижине. Я понимаю, что нужно что-то делать. Срочно. Преодолевая боль, я медленно приподнимаюсь на колени и осторожно двигаю запястьями, проверяя, как именно они стянуты. Обычная веревка, хорошо затянутая, уже влажная от крови. Если тереть долго и правильно, она может поддаться. Удерживаясь на коленях, заставляю себя смотреть по сторонам. Пол. Стол. Скамья. Кочерга у камина. Осколок глиняной кружки под лавкой. Ножи слишком далеко. Я перевожу взгляд на каменный стол за спиной и сразу завожу руки за спину так, чтобы веревка легла на грубый угол камня.

Илиар снова замахивается ногой на Ривена, и именно в этот момент я начинаю медленно приподниматься на коленях и тереть веревкой о грубый камень стола.

— И это все? — хрипло бросает Ривен. — Ты столько лет ждал, чтобы пинать связанных?

Илиар хватает его за волосы и резко тянет голову назад.

— Замолчи.

— А то что? Еще раз ударишь? Давай. Пока ты только подтверждаешь все, что я сказал.

— Ты, видимо, очень хочешь сдохнуть первым.

Я вижу, как у Илиара дергается челюсть, а я в это время продолжаю разрывать веревку. Главное, чтобы он не смотрел на меня, но именно в этот момент Илиар оборачивается ко мне. У меня внутри все резко обрывается. На миг мне кажется, что он уже все понял. Что сейчас посмотрит на мои руки и сразу догадается, что я пытаюсь сделать. Я замираю, не дыша, готовая в ту же секунду снова рухнуть на пол и сделать вид, будто просто не удержалась от боли. Но его взгляд уходит в сторону, в угол комнаты, и я тоже поворачиваю голову вслед за ним и вижу мою сумку лежащую на скамье.

У меня внутри все холодеет.

Илиар подходит к ней и поднимает за ремень, будто все это время только ждал подходящего момента, чтобы вернуться именно к ней. Потом оборачивается к нам, легко качнув сумкой в руке, и переводит взгляд с нее на меня.

— Пока вы оба валялись без сознания, — говорит он спокойно, — я успел найти в твоих вещах кое-что очень интересное. Он расстегивает сумку, не отводя от меня глаз, и запускает руку внутрь. — Сначала я думал, что вы так несетесь в Калдор, чтобы сдать Мирель, сообщив, что она выдвигается туда с нашим войском. Потом понял, что нет. Слишком уж крепко ты вцепилась в эту вещицу, когда падала с лошади.

Илиар вынимает из сумки стеклянный шприц, подносит его ближе к лицу, разглядывая тонкую серебристо-лиловую нить внутри.

— Что это такое, Селина?

Я молчу.

— Нет, правда. Я хочу услышать. Ты тащишь с собой какую-то дрянь в стекле, и мне теперь очень хочется понять, что именно у тебя тут спрятано. Лекарство? Яд?

— Положи обратно, — требую я.

— Ну конечно. Теперь точно не положу.

Он небрежно отбрасывает сумку в сторону, потом подходит ко мне ближе, запрокидывает мне голову, и подносит шприц к лицу.

— Я все равно узнаю, вопрос только в одном. Ты скажешь сама сейчас или сначала мы потратим время на твою боль?

— Мучайся от любопытства, потому что я ничего не скажу, — выговариваю я, глядя ему в лицо.

Он вздыхает, утомленный моим упрямством.

— Какая ты все же верная. Даже сейчас. Это для твоего короля?

Он проводит иглой по моей щеке, и останавливает ее у самой губы. Я дергаюсь от этого холодного прикосновения, но молчу.

— Значит, для него, — решает он сам. — И что тогда? Ты везешь ему спасение? Лекарство? Или, наоборот, то, чем хотела убить?

— Ты слишком много о себе возомнил, если думаешь, что я стану тебе что-то объяснять.

Илиар несколько секунд смотрит на меня молча, потом очень медленно переводит взгляд со шприца на Ривена, и в лице у него проступает та самая мерзкая, ленивая мысль, от которой у меня внутри сразу все холодеет.

— Может, мне просто вколоть это ему? — произносит он, покачивая шприц между пальцами.

— Только попробуй.

— Тогда говори. Что это? Для кого? И не вздумай кормить меня ложью. Потому что если ты сейчас промолчишь, я вколю это ему и посмотрю, что будет. А если он сдохнет, значит, сдохнет. Если выживет и начнет корчиться, тоже интересно. В любом случае я узнаю больше, чем знаю сейчас.