"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1290

— Она не человек, Агнес, — сухо поправляет ее алхимик. — Это эрида. И тогда она сама была не лучше зверя, так что не надо сейчас лепить из нее жертву.

— Еще слово в таком тоне, — обрываю я его. — и я прямо здесь сломаю тебе челюсть.

Агнес резко втягивает воздух.

— Так, нет, — бросает она сразу, цепко перехватывая меня за локоть. — Нет уж. Мордобой на крыльце в мои планы не входил. Я, между прочим, пироги несла, а не шла смотреть, как вы тут друг другу кости пересчитывать будете. Впусти нас в дом, Мар. Не хватало еще устраивать такое на пороге, где любой прохожий уши развесит.

— Нет, — произносит он резко, поднимая ладони и останавливая Агнес, которая уже делает шаг вперед, явно собираясь сама подвинуть его с порога. — Нет. Отдавай пироги, бери деньги и уходите.

Агнес замирает, недоверчиво глядя на него снизу вверх.

— Это еще что за новости? — спрашивает она, прищурившись. — Ты с каких пор людей с порога разворачиваешь?

— Агнес, — произносит он уже тише, но жестче. — Просто отдай пироги и уходите.

— Ну уж нет, теперь мне тем более интересно, что это ты так засуетился, — отрезает она, крепче подхватывая корзину. — Если бы я не знала тебя столько лет, решила бы, что ты прячешь внутри что-то особенно неприятное.

В этот самый миг из полумрака коридора появляется фигура, и у меня внутри все снова дергается, только теперь уже от другого, не менее резкого удивления.

Позади Рогнара появляется Адарис.

Он выходит неторопливо, но с таким лицом, по которому сразу видно, что наше появление стало для него неожиданностью. На одно короткое мгновение все замирают. Рогнар резко оборачивается через плечо, Агнес перестает дышать, а я смотрю на Адариса и не сразу понимаю, почему он стоит внутри этого дома, если совсем недавно ушел искать Эларию.

Адарис тоже смотрит на меня. Потом на Агнес. Потом на Рогнара.

— Селина. Что ты здесь делаешь?

— Я могла бы спросить то же самое, — отвечаю, не двигаясь с места. — Ты сказал, что идешь искать Эларию.

Его взгляд на секунду становится тяжелее.

— Я и пришел к Эларии.

Я чувствую, как внутри все неприятно сжимается. Элария. Эрида. Дом Рогнара. Рогнар, который не хочет впускать нас внутрь. Рогнар, который когда-то вскрывал болью мое тело и называл это работой.

Я резко перевожу взгляд на алхимика.

— Ты опять за старое взялся? — выговариваю я, шагнув вперед. — Снова держишь у себя эридов? Снова ставишь опыты, режешь, колешь, изучаешь, пока тебе не дадут то, что ты хочешь?

Рогнар прищуривается, крепче сжимая пальцы на двери.

— Осторожнее с обвинениями, эрида.

Я почти не слышу его. Смотрю на Адариса, потому что он стоит внутри этого дома, потому что он пришел сюда к Эларии, потому что, возможно, еще не понимает, рядом с кем оказался.

— Ты знаешь, кто он? Знаешь, что он делал в Веларроне? Он пытал меня. Вливал в кровь свои смеси, и записывал, сколько боли я выдержу.

— Не смотри на меня так, будто я один был чудовищем в этой истории, — произносит алхимик. — Принц Каин привел тебя в тот дом. Я всего лишь сделал то, что требовалось. По его приказу.

После этих слов я срываюсь.

Агнес вскрикивает что-то короткое, Адарис резко тянется ко мне, но я уже бросаюсь на Рогнара, хватаю его за ворот мантии и с силой вталкиваю обратно в дом. Он ударяется спиной о стену, цепляясь пальцами за мои запястья, а на его лице появляется страх.

— Где она? Что ты с ней сделал?

— Ничего! Я ничего с ней не делал! — выдыхает он, глядя на меня расширенными глазами.

— Лжешь.

Чьи-то сильные руки хватают меня за плечи, оттаскивая от него.

— Отпусти его, — произносит Адарис над моей головой. — Селина, отпусти.

— Нет.

— Она здесь по своей воле. Он ничего с ней не делает. Я видел ее. Элария жива.

— Селина?

Голос раздается из глубины коридора, и я замираю, все еще удерживаемая руками Адариса. Потом медленно оборачиваюсь и вижу в полумраке комнаты рыжеволосую девушку. Она высокая, собранная, с прямой спиной и спокойным лицом, в котором сразу чувствуется не человеческая мягкость, а другая, более ровная сила. Волосы у нее теплого медного оттенка, но я все равно понимаю, кто передо мной, потому что под этой внешностью чувствуется холодный имфирион.

— Ты знаешь меня? — спрашиваю я, все еще не отпуская взглядом Рогнара.

Эрида переводит глаза с меня на Адариса, потом снова смотрит на меня.

— У нас есть общий знакомый. Ривен. Он очень много о тебе рассказывал, — отвечает она.

Я невольно хмурюсь, думая, что именно Ривен мог рассказывать ей обо мне.

Адарис наконец отпускает мои плечи, но остается рядом, все еще готовый удержать, если я снова рванусь к Рогнару. Я делаю шаг назад, заставляя себя разжать пальцы и отвести взгляд от алхимика, хотя злость все еще стоит внутри тяжелым комком.

— Это ничего не меняет, — произношу я все еще строго. — Для меня ты все тот же жалкий алхимик, который пытал меня ради слезы.

— Слезы… — повторяет Рогнар, усмехаясь с какой-то не свойственной ему горечью. Он поправляет смятую мантию на груди, проводит пальцами по вороту и смотрит на меня уже иначе.

— Что? — спрашиваю я, чувствуя, как внутри снова поднимается напряжение.

Рогнар переводит взгляд на Эларию, стоящую сбоку от меня, потом снова смотрит прямо в мои глаза.

— Даже не знаю, чему ты удивишься больше, эрида, — произносит он сухо. — Тому, что я наконец признаю то, что ты была права, и ваша слеза не имеет никакой силы. Или тому, что легенда, в которую я столько лет верил, родилась из уст той, кто стоит сейчас рядом с тобой.

В комнате становится тихо.

Я не сразу понимаю смысл его слов. Сначала слышу только одно: слеза не имеет силы. Потом второе, более тяжелое: легенда родилась из уст… Эларии? Мой взгляд снова находит рыжеволосую эриду в полумраке комнаты.

Элария стоит неподвижно, но ее лицо меняется. Совсем немного. Губы сжимаются, взгляд темнеет, и в этот миг я понимаю, что Рогнар не лжет. Или, по крайней мере, говорит не просто для того, чтобы ударить меня.

— О чем он говорит? — спрашиваю я.

Элария медленно выдыхает, опуская глаза на пол, потом снова поднимает взгляд.

— О старой лжи, — отвечает она тихо. — О той, которую я когда-то произнесла, надеясь пережить один день, а вместо этого дала людям сказку, за которую потом начали убивать. И прежде чем ты решишь наброситься теперь уже на меня, — добавляет она, делая шаг вперед, — у меня есть причина злиться на тебя не меньше. Потому что именно ты утащила на дно озера моего брата.

У меня внутри что-то резко проваливается.

— Ты сестра Эзара?

Элария медленно кивает.

Несколько секунд я просто смотрю на нее, на ее лицо, на то, как спокойно она стоит, и стискиваю зубы. Возразить сразу не получается. Потому что я ненавижу Эзара. Потому что он заслужил смерть. Потому что я все еще помню, как он ушел под лед вместе со мной. И потому что теперь напротив меня стоит эрида, для которой он был не Верховным Стражем Луциора, а братом.

Я медленно выдыхаю и обвожу взглядом всех в комнате. Рогнара. Эларию. Адариса. Агнес, которая стоит посреди всего этого с лицом человека, пожалевшего, что вообще сегодня вышел из дома с пирогами.

— Похоже, нам предстоит долгий разговор, — выдыхаю я, снова глядя на Эларию. — И, кажется, неприятный для всех.

Глава 26

Селина

Я сижу молча, глядя в темное стекло, в котором вместо улицы отражается только часть комнаты, и мое собственное лицо, слишком неподвижное. Внутри меня не умолкает шум, потому что разговор давно закончился, голоса стихли. Даже Агнес перестала ворчать, только ходит по дому тяжелее обычного, пытаясь заглушить тишину собственными шагами. А я все еще перебираю в голове каждое слово, как острые осколки, не понимая, какой из них режет сильнее. Слеза эриды, из-за которой нас пытали, оказалась выдуманной сказкой эриды, которая сейчас сидит передо мной. Эриды, которая жила все это время среди людей в Элморе, скрываясь под самым их носом, эрида, у которой, как выяснилось, есть брат, и этим братом был Эзар Дарр. Вся наша история как изгнанников началась с них двоих, с Эзара, устроившего бунт ради власти над людьми, и с Эларии, придумавшей лживую сказку о воскрешении, чтобы спасти его.