"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1229

Я смотрю на Ривена, на его усталые глаза, и жду внутри хоть что-то — резкий удар, провал, вспышку боли, ту самую, которая раньше ломала дыхание и заставляла хвататься за грудь.

Наверное, сейчас я должна была бы почувствовать потерю. Он все-таки мой брат.

Сердце не бьется уже давно, и, видимо, вместе с ним ушла и способность чувствовать так, как чувствуют люди. И сейчас, когда Ривен говорит о гибели Эзара, о Селине, о войне, я понимаю, что самая крепкая нить во мне ведет не к брату и не к Луциору.

Если мы тогда с Адарисом действительно прошли через кровь, через имфирион, через близость так, как проходят обряд, даже не зная этого, если три печати сошлись в один момент и связь закрепилась. Если каким-то образом эта связь не оборвалась после его смерти, значит, все это время я была слита с мертвым и эта связь сделала меня вечной хранительницей его тени. Я ношу его в себе, как мелодию в виели — ноты не угасают, но и не оживают без прикосновения смычка.

Ривен и Сарен смотрят на меня, ожидая слов, но я молчу. Вместо этого поднимаю виель к плечу, и пальцы снова находят струны. Смычок скользит, и на этот раз звук не растворяется в ветре. Он вибрирует во мне, проникая сквозь лед, и в груди, где давно нет биения, кажется что-то шевельнулось.

Может, это иллюзия. Может, просто ветер с моря принес воспоминание. Но в этот миг я чувствую не холод, а тягу к жизни, которая продолжается за гранью потерь. Эриды больше не служат, мы просто существуем, как волны, что бьются о скалы веками. И если моя душа слита с мертвым, то, возможно, в этом слиянии есть вечность, а не пустота.

Море грохочет в ответ, и я улыбаюсь — впервые за век, потому что внутри впервые за много времени появилась надежда на то, что если во мне есть часть той связи, то значит и в Адарисе она есть. Если наша душа сплелась так крепко, что пережила смерть, то, возможно, он не ушёл совсем.

Я резко обрываю смычок и решительно поворачиваюсь и иду вверх по склону, ступая твёрдо, как никогда. Песок хрустит под ногами, ветер толкает в спину, будто подгоняет, и внутри разгорается тепло.

— Айри! — кричит Сарен, его голос догоняет меня, полный удивления и тревоги. Слышу, как он ускоряет шаг, чтобы нагнать, и Ривен следует за ним. — Куда ты собралась? Подожди, что случилось?

Я оборачиваюсь на мгновение. Смотрю на них. На море. На жизнь, которую оставляю за спиной впервые в жизни не из бегства, а из собственного выбора.

— К моему королю, — отвечаю спокойно.

И продолжаю подниматься.

Цитианка

Ледяное сердце эриды. За гранью

Глава 1

Селина

Ветер бьет в спину с такой силой, будто хочет сбросить меня со скалы раньше времени. С неба медленно сыплется снег, забираясь ледяными иглами под тонкую ткань сорочки. Мокрая материя липнет к коже, повторяя каждый изгиб тела, и совсем не держит тепло. Плечи быстро немеют, пальцы деревенеют, но я стою, упрямо выпрямившись, пытаясь сохранить остатки достоинства.

Внизу лежит озеро, по темной воде которого лениво плывут льдины, сталкиваясь друг с другом с глухим треском. Вспоминаю, сколько раз бывала на этом самом месте, только тогда передо мной стояли другие эриды, а я спокойно ждала сигнала, который должен был прозвучать сухо и безразлично, как сегодня прозвучит мой собственный приговор. Но есть еще одно отличие, и именно оно поднимается во мне холодной волной, заставляя пальцы сжаться. В те дни я не ощущала ни страха, ни жалости, и мое сердце не билось в груди.

Теперь я стою здесь, чувствуя, как оно отчаянно долбится в ребра, и в этом есть ирония. Потому что только недавно я впервые за всю жизнь ощутила настоящее тепло внутри себя. Узнала, что значит держаться за другого человека, бояться потерять его. И теперь мир решил отнять у меня все сразу, обрывая мою жизнь здесь, на этом холодном краю скалы.

Улавливаю его приближение раньше, чем до меня доносится звук шагов. Воздух за спиной становится тяжелее, и я безошибочно узнаю его, даже не оборачиваясь.

— Ты очень разочаровала меня, Селина, — произносит Эзар Дарр, как всегда спокойно. — Меньше всего я ожидал предательства именно от тебя. Я рассчитывал на то, что ты останешься частью порядка, который я выстраивал ради нашего рода. Ты знала, к чему мы идем, знала, какой ценой давался союз, и все равно выбрала разрушить его.

Он останавливается рядом, но все еще позади, по привычке занимая место старшего. Знаю, что сейчас Эзар смотрит на меня своим тяжелым взглядом. Столько лет он тратил на меня время и силы, ломал привычки. И теперь, глядя на меня, он видит только бесполезный итог своей работы, в которую вложил слишком много труда. Сейчас я для него всего лишь трещина, от которой пора избавиться.

Я наконец оборачиваюсь к нему и понимаю, что не хочу оправдываться. Желание что-то объяснять тоже быстро исчезает. По его лицу, по тому, как он держит голову и сцепил руки за спиной, я вижу, что решение он принял уже давно. Возможно, еще до этого утра. Может быть, в тот самый миг, когда я вышла из строя и рассыпала артерру на поле боя. Эзар всегда расправлялся с угрозой одинаково. Сейчас я для него угроза и глупо верить, что стану исключением только потому, что он воспитывал меня с девяти лет.

— Ты даже ничего не скажешь? — спрашивает он, наклоняя голову.

— Ты же учил меня молчать и слушаться старших, — отвечаю тихо, но с ноткой вызова, которая вырывается сама собой. — Разве не так? Быть послушной, не задавать вопросов, выполнять приказы. А теперь вдруг хочешь, чтобы я объяснялась перед тобой?

Глаза Эзара сужаются и на миг мне кажется, что он сейчас отвернется и закончит этот разговор так же спокойно, как начал. Но вместо этого Верховный делает шаг ближе, и мне приходится удержаться на месте, чтобы не отступить туда, где уже начинается край скалы и пустота над озером.

— Знаешь, почему я взял тебя на воспитание, Селина? Ты была очень похожа на одну эриду. Такая же свободолюбивая и упрямая. Она тоже думала, что может переписать правила, и выбрать свой путь.

— И что с ней случилось? Ты сломал ее, как пытаешься сломать меня?

Я бросаю эти слова резко, ожидая, что они отскочат от его обычной маски спокойствия, но вместо этого впервые вижу, как в глазах Эзара промелькнула боль, затмившая на миг холодную уверенность. Это длится всего секунду, но ее хватает, чтобы я поняла, что под его строгой выдержкой скрывается старая рана.

Он отводит взгляд к озеру, где льдины продолжают сталкиваться друг об друга.

— Она ушла из Луциора очень давно, — отвечает он наконец уже без прежней твердости. — Ушла, потому что не смогла принять мои правила.

На секунду мне хочется спросить, о ком именно он говорит и с кем сравнивает меня. Но я не успеваю произнести ни слова, как его лицо мгновенно меняется. Эзар хватает меня за плечо, и с силой притягивает к себе так, что холод его дыхание касается моего лица.

— Именно это и есть ваша главная ошибка, — говорит он уже совсем другим голосом, жестким и злым. — Вы верите в чувства. В привязанность, в жалость, в любовь. Но все это делает вас слабыми. Ты теперь слабая, Селина, посмотри на себя — с этим сердцем, которое бьется, как у жалкого человека.

Его свободная рука поднимается и ложится на мою грудь прямо над сердцем. Он сжимает пальцы пытаясь раздавить этот новый чужеродный ритм внутри меня.

— Когда-то и у меня оно тоже билось, — продолжает он с холодной злостью, — Как и у каждого эрида, но люди лишили нас имфириона, выгнали в этот проклятый холод. Мы должны были встать выше них, стать сильнее, безжалостнее, а ты все испортила, предала род ради чего? Ради слабости!

Эзар резко толкает меня к краю обрыва, но я хватаю его за руку, впиваясь пальцами в запястье и тяну за собой. Камень уходит из-под ног, и в следующую секунду мы вместе срываемся в ледяную бездну.

— Селина!

Мягкий, но настойчивый голос прорывается сквозь тьму и в следующую секунду кто-то трясет меня за плечо. Его пальцы теплые и осторожные, не дают полностью утонуть в холодной воде.