"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1151

Он выпрямляется, но давление от этого не исчезает.

— И если ты посмеешь подвести меня или усомниться в том, что я для тебя выбрал, я позабочусь о том, чтобы ты больше никогда не оказалась перед выбором. Ни здесь. Нигде-либо еще. Я слишком долго выстраивал этот путь, Элария, чтобы ты позволила себе сомневаться в последний момент.

Он смотрит на меня еще мгновение, но, кажется, остается доволен тем, что я не продолжаю спорить. А я просто не могу, да уже и не вижу смысла. Любой мой довод будет обращен против меня. Так хочется, чтобы кто-то услышал меня, чтобы хоть раз кто-то не стал говорить о долге, а просто сказал: «Ты тоже имеешь право на что-то свое». Но я слишком хорошо знаю, что в отце этого искать не стоит. Для него любое проявление личного — бунт против порядка, который он защищает.

Я стою перед ним и молча проглатываю все свои желания.

— Я поняла, отец.

Арвель коротко смотрит на меня, оценивая, осталось ли во мне еще что-то непозволительное, потом делает шаг назад и кивает в сторону дворца.

— Пора идти. Скоро вас начнут вызывать по именам.

После его слов мне остается только сделать глубокий вдох и последовать за ним, снова собирая себя по кусочкам, чтобы ни одна эмоция не вырвалась наружу. Все, что у меня есть — это ровное, бесстрастное лицо и движение вперед, туда, где меня окончательно превратят в тень чьей-то воли. Но никогда — своей.

Глава 5. Три меча

Я никогда не видела принца Дариана, и все, что о нем знаю, сложилось из слухов и коротких фраз на уроках, где говорили, что наследнику двадцать шесть лет, что волосы у него каштановые и спускаются по плечам мягкими волнами. Что взгляд у него мягкий, а голос спокойный и уверенный. Он не появлялся в городе, никогда не участвовал в публичных церемониях и только несколько раз его замечали на балконе позади короля Ровена.

Ловлю себя на мысли, что пытаюсь представить его лицо, будто это может подготовить меня к реальной встрече. Но образ все равно остается размытым, составленным из чужих слов и догадок. И чем больше я о нем думаю, тем яснее понимаю, что реальный принц Дариан, каким бы он ни оказался, будет совсем не тем, к кому меня готовили все эти годы.

Мы стоим ровно и неподвижно, семь девушек в строю, а рядом наставница в белоснежном плаще, словно прибитая к полу собственной волей. Рейлин бросает на меня равнодушный взгляд и я понимаю, что она на самом деле боится. Боится, что я не сдержу язык, что выкину что-нибудь не по уставу, отвечу принцу дерзко или сделаю неверный реверанс. Опозорю ее и весь Ордонанс. Для Рейлин этот день не меньшее испытание, чем для нас. Мы ее работа, ее репутация, ее отчет перед королевским Советом и самим наследником.

Четверо уже прошли— Мирель, Виена, Далия и Кора. Что они там делали я не знаю. Каким образом принц будет выбирать одну из нас тоже не понимаю. Но Далия вышла оттуда с таким выражением, будто уже заранее решила, что победила. Мне бы ее уверенность и такую же ясную мечту. Эта эрида все десять лет проведенные в Ордонансе рвалась вперед, из кожи вон лезла, чтобы выслужиться и стать лучшей. Да, ее наказывали не реже других и идеальной она никогда не была, но у нее всегда была цель, и она упрямо держалась за нее изо дня в день.

Перевожу взгляд на закрытую дверь и ловлю себя на мысли, что у меня никогда не было такой мечты. Я шла вперед потому, что так было нужно, потому что от меня этого ждали, потому что другого пути просто не существовало. И от этого ожидание становится еще тяжелее. Потому что когда у тебя нет цели, чужой выбор кажется не наградой, а приговором.

— Элария Дарр, — слышу твердый голос отца.

Теперь моя очередь.

Я делаю шаг вперед и краем глаза ловлю взгляд Далии, в котором явно читается: «Принц мой. А ты здесь лишь для числа, для порядка и галочки в списке». Отворачиваюсь, чтобы не ввязываться в молчаливую дуэль. Делаю шаг в сторону двери, которая тут же распахивается сама собой, опускаю взгляд в пол, выпрямляю плечи и ступаю на холодный мрамор тронного зала.

Шаг. Еще шаг.

Принц впереди, но я не позволяю себе поднять взгляд, вижу только размытый силуэт в бликах света, высокую фигуру на троне, а чуть поодаль угадываются советники, наблюдающие за мной с особой внимательностью. Шаг. Еще шаг. Сердце отбивает ровный ритм, и я держусь за него, как за единственное, что сейчас принадлежит мне.

Ветер с открытых окон играет занавесками, треплет их по полу и наконец цепляет шелковую ленту в моих волосах. Она слабеет, будто кто-то осторожно тянет ее назад, и начинает медленно сползать, теряя натяжение. Не резко и не сразу, а предательски медленно, шаг за шагом, как будто выбирая самый неподходящий момент.

Конечно. Именно сейчас. Не на тренировке, не в пустом зале, не в любой из сотен других дней, а здесь, перед королевским троном и Советом, когда каждая складка ткани, каждый мой вдох и каждый мой шаг имеют значение. Лента словно решает напомнить, что идеальный порядок — вещь хрупкая и недолговечная, особенно когда ты пытаешься удержать его изо всех сил.

— Лента… у нее лента сползает… — доносится шепот справа, едва заметно, но я слышу его так, будто мне сказали в лицо.

Дверь за спиной захлопывается с глухим звуком, воздух толчком подталкивает меня вперед, как будто выталкивает меня в самый центр, туда, где нет ни одной тени, кроме той, что падает от трона. С каждой секундой ощущаю, как проклятая лента сползает все ниже и ниже, и наконец соскальзывает с волос, цепляется за плащ и падает на каменный пол.

Великолепно, Элария. Вот и все, к чему ты шла десять лет — закончится на ровном месте, из‑за проклятой ленты. Как символично. Один неверный узел, одна ослабшая петля и все. Даже не нужен был ни дерзкий ответ, ни ошибочный реверанс. Просто — лента.

Даже не оборачиваясь, чувствую взгляд отца за спиной. Я сейчас для него не дочь, а допущенная ошибка в его расчетах. Даже не пытаюсь представить, что он сделает со мной потом, за закрытыми дверями, без свидетелей и лишних ушей за этот нелепый провал.

Делаю последний шаг, останавливаюсь перед троном. Опускаюсь на колено. Волосы рассыпаются по лицу, пряди щекочут скулы и мешают дышать. Неважно. Все равно смотреть только вниз, только на камень под сапогами принца.

— Элария Дарр, — голос раздается чуть выше меня, спокойный и выверенный, но в нем есть что-то, от чего у меня перехватывает дыхание.

Этот голос… нет, не может быть. Я никогда раньше не слышала голос принца, но он слишком знакомый, слишком узнаваемый.

Пауза тянется на один удар сердца.

— Убери волосы, хладница. Я должен видеть твое лицо.

Я тянусь к лицу, осторожно заправляю пряди за ухо. Пальцы холодные, двигаются медленно — слишком медленно. В этот момент зал кажется слишком большим, слишком светлым. Чувствую на себе десятки взглядов, но ни один из них не весит так тяжело, как тот, что сейчас направлен на меня с трона.

Голова поднимается чуть выше дозволенного, ровно настолько, чтобы взгляд скользнул от его сапог к краю мантии.

— Приветствую, Ваше Высочество, — голос звучит ровно, но внутри все сжимается, потому что в этот момент я поднимаю взгляд выше и встречаюсь с его глазами.

И пространство на долю секунды замирает. Этот взгляд, этот голос... Мужчина с рынка. Это он. Принц?

Комбинезон и без того тугой, теперь стягивает грудь еще сильнее, дыхание становится коротким, будто воздуха не хватает. Хочется отшатнуться, но я вынуждаю себя оставаться в том же положении. Принц смотрит на меня слишком спокойно, слегка наклоняя голову. В его взгляде нет ни тени узнавания, ни того хищного интереса, который я помню с рынка, и вместо этого я вижу мягкость и легкую улыбку, совсем не такую, какую носил тот мужчина.

Ловлю себя на том, что сравниваю слишком жадно, потому что мужчина на рынке не улыбался так спокойно, его взгляд был острым и тяжелым, как лезвие, а здесь, перед троном, в глазах принца есть только усталость и что-то почти дружелюбное, и это различие постепенно гасит тревогу внутри.