"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1097

Я не обращаю на это внимания и тянусь к сумке, кончики пальцев нервно цепляются за пряжку, застежка с трудом поддается. Выгребаю из нее содержимое прямо на постель: флаконы, пузырьки, склянки с выцветшими надписями Лаэра, некоторые еще прохладные на ощупь. Два из них катятся по простыни и останавливаются у изголовья. Перебираю их, вдыхая острые, странные запахи — ни один не кажется мне знакомым.

Каин разворачивает сверток, аккуратно освобождая из него броню. Глубокий матовый черный цвет, новая гладкая кожа, по краям тянутся ремни, металлические застежки поблескивают в утреннем свете. Он вешает кирасу на спинку стула, аккуратно расправляя наплечники.

Скосив взгляд на него, невольно морщусь.

— Опять человеческое тряпье? Я только привыкала к этой рубашке и штанам. Теперь снова маскарад?

— Ты наденешь это в дорогу. Мне не нужно, чтобы кто-то, встретив нас по пути, увидел рядом со мной дикую эриду. Пусть думают, что со мной едет один из воинов Веларрона. Так будет безопаснее и для тебя, и для меня.

— В дорогу? — Я приподнимаю брови, все еще перебирая пальцами стеклянные пузырьки. — Я думала, что твой конклав пройдет прямо здесь, в замке.

— Нет, эрида. Конклав собирается на острове Свода. Это нейтральная земля. Туда прибудут все делегации, и твое появление должно остаться незамеченным до самой встречи.

Остров Свода. Внутри коротко вспыхивает память о том, что я читала об этом Своде. Не так много, как хотелось бы, но достаточно, чтобы помнить, что это древняя башня посреди черного озера. В архивах наблюдателей Луциора были упоминания, что ни один дом не может объявить Свод своей территорией. Там действуют только старые клятвы и законы крови. Остров сторожат хранители — люди, не принадлежащие ни одному дому. Они подчиняются только своим древним законам, не принимают приказы ни от принцев, ни от королей. Говорили, что ни одна кровь не должна быть пролита внутри границ острова. За это карают не только самого нарушителя, но и весь его род. Собрания на этой башне устраивают из-за безопасности, ведь никто не рискнет нарушить запрет хранителей, зная, что за кровопролитие последует месть всему дому. Но не всегда решения, принятые на этой башне, приносили мир.

Мысли прерываются резким щелчком засовов — дверь открывается, вновь впуская внутрь сквозняк. В проеме появляется мужчина. Узнаю его сразу, едва его кожаные сапоги переступают порог. Теоден. Ростом, он немного ниже принца, плечистый, слегка волнистые, чуть ниже плеч волосы заправлены за уши, подбородок выдвинут вперед.

Все мое тело напрягается. Пальцы крепче сжимаются на горлышке пузырька, прежде чем я, не отводя взгляда от вошедшего, начинаю быстро, почти беззвучно складывать снадобья обратно в сумку. Стекло тихо звякает, когда бутылек сталкивается с другим. Память тут же поднимает резкое, хлесткое воспоминание, как именно этот человек, не дрогнув, выстрелил в меня из лука, когда мы с Эссой охотились в лесу.

— Помнишь меня, эрида? В прошлый раз было не до знакомств. На твоем месте я бы затаил обиду или уже что-то придумал в отместку.

— Я не умею обижаться, — говорю равнодушно, бросая последний флакон вглубь сумки. — Но хорошо запоминаю тех, кто целится в меня. Что он здесь делает, принц?

Каин, стоя в стороне, бросает взгляд на Теодена, потом вновь смотрит на меня. Его поза почти расслаблена, но пальцы все еще слегка напряжены на краю стола.

— Это Теоден. Командир стражи. Он пришел по моей просьбе, Теоден согласился дать тебе имфирион. Ты сможешь насытиться ровно настолько, чтобы иней не сковал тебя по дороге.

Командир неторопливо подходит к столу, снимая перчатки и кладет их на край. Его взгляд цепко останавливается на мне, в зрачках вспыхивает короткая искра — он оценивает меня и прикидывает, к чему готовиться.

— Если тебе нужен кто-то, чтобы испытать свои способности, эрида, начинай. Я пришел добровольно. Хочешь поглотить мои эмоции? Я не стану упираться.

— Странная у вас подготовка, — произношу ровно. — Обычно охотники не предлагают себя на завтрак.

— Все когда-то бывает в первый раз. — Теоден легко усмехается, откидываясь бедром о край стола, явно бросая вызов и мне, и собственному страху. — Давай уже, если надо, бери, что требуется. Но если начнешь изображать чудовище, то предупреждай заранее, я, может, и не самый воспитанный в этом замке, могу и укусить.

Бросаю взгляд на Каина и понимаю, что этот эпизод — не жест милосердия, а точный расчет. Им нужно, чтобы я была сильна, собрана, чтобы не случилось очередного провала на их людском празднике власти. Я могла бы сейчас изобразить гордость и бросить ему в лицо, что не нуждаюсь ни в подачках, ни в их заботе, что охотник, предлагающий себя на корм эриде, выглядит нелепо. Но понимаю, что мне нужно оставаться сытой. Здесь нет места гордости, если речь идет о силе, без которой я не смогу выдержать даже пару дней в их мире. В этом и мой точный расчет, чтобы выжить и сохранить ясность.

— Не думал, что дамся в руки эриде по своей воле, — выговаривает Теоден, когда я подхожу к нему ближе, протягиваю руку и пальцы уверенно ложатся на его шею.

Чувствую, как под кожей этого мужчины все меняется буквально за мгновение. Его бравада, эта нарочитая ирония — растворяется, уступая место настоящему напряжению. Сердце у него начинает биться чаще, дыхание заметно срывается. Это всегда так. Ни один человек не может сохранить храбрость, когда на его шее чья-то рука, особенно когда осознаешь, что сейчас из тебя заберут то, что не видно глазу.

Я вбираю в себя этот выброс эмоций, позволяю имфириону пройти по венам, наполняя каждую клетку теплом. Обычно после Аль-риена люди какое-то время находятся в ступоре. Каждый человек убежден, что эрида забирает у них часть души, и когда я отпускаю их, они еще долго не могут прийти в себя, пытаясь понять, что изменилось внутри них.

Я беру у Теодена ровно столько, чтобы холод сошел с кожи, затем убираю руку, отступаю на шаг, давая ему время прийти в себя. Он трет шею, морщится. В его взгляде появляется упрямое уважение, словно мы прошли какой-то молчаливый обряд.

— Все?

— Да. Этого хватит, — бросаю коротко, вытирая ладонь о край рубашки, не позволяя себе задержаться на этом ощущении ни на миг дольше. — Ты свободен, смелый командир. Можешь считать, что мы в расчете.

Теоден усмехается, но его улыбка выходит сдержанной, на грани нервного смеха. Он трет шею, проверяя, вся ли сила осталась при нем.

— Ну, это… занятно, — произносит он, выдыхая через нос. — Не то чтобы я теперь стал сторонником подобных действий… И да, это странно, но не ужасно. Может, зря мы про вас столько страшилок рассказывали.

— Раз ты… сыта, а мой командир не свалился с ног, — произносит Каин, скользя по мне цепким взглядом, — пора проверить твои способности, эрида. Сможешь ли ты отличить правду от лжи.

Проверка. Ну конечно. Каин не стал бы так рисковать, если бы не убедился, что я действительно способна распознать ложь. Все у него по порядку. Сначала — убедиться, что я сыта, что могу контролировать способность, а теперь — испытание.

— Сейчас я буду задавать ему вопросы, — поясняет Каин, бросая взгляд в сторону командира. — Ты просто слушай и сразу отвечай, правда или ложь. Теоден, готов?

Тот делает короткий кивок и легко взбирается на край стола. Ноги свободно свешиваются вниз, пятки постукивают по деревянной ножке, а руки он складывает на груди, точно, как на допросе.

Каин занимает место между нами, отводя руки за спину.

— Начнем с простого. Теоден, расскажи коротко о себе.

— Теоден Остран. Командир личной стражи принца, — проговаривает он четко. — Мне двадцать семь лет, родился здесь же, в Веларроне. Отец мой — Нейвард Остран, советник короны. По крови я двоюродный брат принца. С детства в армии, меч держу с двенадцати. К власти не лезу, о доспехах знаю больше, чем о придворных интригах. Женат не был, детей нет, — он улыбается, — по крайней мере, насколько знаю.

Я внимательно наблюдаю за ним, ловя каждое движение мышц на лице, слушаю ритм дыхания. Его эмоции идут ровно, без скачков и внутренней суеты.