"Фантастика 2026-145". Компиляция. Книги 1-22 (СИ), стр. 1076
Он затягивает последний виток, аккуратно прячет концы под слоем ткани и не сразу отходит, задерживает взгляд, словно ждет, поняла ли я, или ему придется повторить.
— Можешь хоть каждый день напоминать мне о своей власти, но если думаешь, что я приму твои правила, ты ошибаешься.
— Осмотрись, эрида, — бросает он резко. — Посмотри, где ты находишься. Это не твой лес, не твои скалы, не твоя охота.
Я поднимаю голову, заставляю себя разглядеть обстановку. Деревянные стены увешаны шкурами, черепа и головы зверей смотрят пустыми глазницами. На полу темное пятно, старая кровь въелась в дерево. Даже время не смогло стереть ее, она отпечаталась, как напоминание, что даже пол под ногами хранит следы чужих расправ.
— Если думаешь, что ты выше этого, — принц кивает на черепа, — ошибаешься. Здесь ты такая же, как и эти звери. Разница только в том, что у тебя еще есть возможность дышать и говорить.
— И ради чего все это? Чтобы доказать себе, что ты хищнее меня? Что можешь сломать эриду, сделать из нее трофей для своей коллекции? — Я поворачиваю голову вбок и приподнимаю уголки губ, позволяя холодной усмешке скользнуть по лицу. — Или все проще, принц? Ты действительно веришь в старые сказки? В слезу эриды? Думаешь, что если достаточно надавить, я подарю тебе чудо и рассыплюсь в слезах, как это описывают твои летописцы?
Я качаю головой, смотря прямо ему в глаза.
— Придется тебя разочаровать. Я не умею плакать. Ни как человек, ни как чудовище из ваших легенд. Все, что ты получишь — мое равнодушие. И ни капли слез.
Он слушает, не перебивая, только на секунду задерживает взгляд на моей шее, проверяя, осталась ли там уязвимость, на которую можно надавить.
— Посмотрим, эрида, — произносит он наконец, — кто первый сдастся. Ты или твой холод.
Он отходит на шаг, бросая взгляд на дверь. Чувствую его спину, даже когда он выходит из комнаты и оставляет меня одну, в этой темной клетке, среди его трофеев и запаха старой крови.
Я остаюсь наедине с этим «инвентарем» и отмечаю: все, что есть в этом доме, уже проиграло свою битву. Я — нет.
Глава 6
Ривен
Я открываю глаза и какое-то время не могу понять, где лежу. В нос сразу ударяет запах мокрого мха и сырой земли, а во рту стоит тяжелый ржавый привкус. Голова гудит, виски разламывает изнутри. Я поднимаюсь, опираюсь ладонями на влажный мох, чувствую под пальцами хруст — это осколки фриала, разбитого прямо подо мной. Память возвращается обрывками: ловушка, рычание Селины, этот мерзкий свист и укол в шею. Я вырубился не сразу, когда все поплыло. Помню, как рыжий громила скрутил ее, перекинул через плечо и потащил в глубь леса. А я валялся, как выпотрошенная шкура.
Осматриваюсь вокруг. Ночь давит, туман клубиться между деревьев, где-то за ветками мелькают обрывки их следов — примятая трава, сломанная ветка, еще один фриал, раскатанный по земле. Они торопились, волокли ее, как добычу. Думают, раз меня усыпили, я не поднимусь и не пойду по их следу? Наивные.
Поднимаю нож, с трудом вкладываю его обратно в ножны. Медленно вдыхаю, вслушиваюсь в лес. Следы ведут вниз, к старой просеке, там, где тропа выходит к разломанному мосту, а дальше дорога только в сторону Веларрона. Ну, конечно. Куда же еще. Именно туда, где начинается территория, за которую Эзар Дарр лично обещал сбросить любого в ледяное озеро. Пересекать границу одному, без дозволения…
Почти смеюсь в темноте. Уж очень удачно для ловцов и очень плохо для меня.
Стою, смотрю на просеку, где их следы разбивают мох, перебираю в голове варианты, один хуже другого. Вернуться без нее? Рассказать, что меня усыпили, что я потерял напарницу, что позволил утащить людям самую важную охотницу Верховного?
Я не слишком близок с Селиной, но достаточно хорошо знаю, как близко Эзар Дарр к ней… близко настолько, что никто не рискует даже смотреть в ее сторону лишний раз, чтобы потом не жалеть о своих глазах. Но одно я знаю точно, если вернусь без нее — он мне шею свернет. Не станет разбираться, был ли яд, сколько их было, и что я вообще мог сделать против людей. В его глазах я обязан был не вырубаться, не валяться в грязи, не терять напарницу. Да и не только в его глазах.
Мы с Селиной всегда были на ножах, не потому что враги — просто она упрямая, а я всегда считал своим делом задевать ее. С детства мы соперничали на тренировках: кто первым поднимется на стену, кто дольше выдержит в бою без отдыха. Эта эрида никогда не давала мне чувствовать себя сильнее, ни на миг. Даже когда валялась на земле в крови, могла глянуть так, что все твои победы тут же обесценивались. Иногда казалось, что кроме вечных споров у нас ничего и нет.
Долго стою на месте, сжимая рукоять ножа в надежде найти хоть каплю ясности. Нет, возвращаться нельзя.
Я делаю шаг в просеку, по разбитому мху, и в этот момент отступает даже ржавый привкус во рту. Осталась только одна мысль — идти вперед, пока не догоню, не вытащу, или хотя бы не сдохну, пытаясь.
Глава 7
Селина
Просыпаюсь рывком, втягивая воздух. Подо мной все то же неподвижное и жесткое кресло. Пробую шевельнуть запястьями, оковы держат крепко, ремни на ногах затянуты, но не настолько, чтобы пережать кровоток. Раны от крюков тянут, боль перекатывается под ребрами. Замираю, начинаю дышать медленно, чтобы не разорвать свежие швы. Знаю, что могла бы снять боль, затянуть рану, просто направив остатки имфириона, как учил Лаэр, но сейчас это слишком рискованно. Неизвестно, когда удастся насытиться в следующий раз. Любая трата — риск остаться в холоде и замерзнуть. Сжимаю пальцы, позволяю боли держать меня в бодрости.
В комнате тихо. Слышу только, как изредка по крыше перебираются птицы или кто-то разговаривает во дворе. Пытаюсь понять, что именно нужно принцу. Ради чего он вытащил меня из-под казни, притащил сюда и теперь держит на замке. Каин смотрел на меня в ожидании чего-то большего, чем просто покорности. В его глазах не было желания мести, но был интерес. Он явно пытался доказать что-то самому себе. Или, может быть, мне. Или всему этому городу.
Я вдыхаю глубже. Пусть даже он действительно хочет увидеть слезу — ничего у него не выйдет. Наивные люди всегда верят в свои сказки. Им кажется, что мы такие же, как они, раз внешне похожи. Думают, что если человек способен плакать от боли, значит и эрида рано или поздно сдастся, попросит пощады и зальется слезами.
В какой-то момент слышу за дверью шаги. Это не стражник и не принц — другой ритм, другой вес. Дверь скрипит, впуская короткий луч света, и в комнату заходит мужчина. Он худой, спина сутулая, на нем длинная темная мантия, которая тянется почти до пола, рукава узкие. Его пальцы длинные, жилистые, на ладонях заметны пятна и следы ожогов. Лицо вытянутое, все в мелких морщинах, волосы редкие, почти седые. В руках он держит старый потертый чемодан.
— Приветствую, эрида, — бросает он, проходя в комнату и ставя чемодан на стол, — меня зовут Рогнар Мар. Я алхимик при дворе, Его Величества. Думаю, ты уже знаешь, зачем я здесь и что собираюсь делать с тобой?
— Догадываюсь, — отвечаю, усаживаясь удобнее на стуле. — Ты собираешься добыть слезу, и вряд ли переживаешь о том, как именно это произойдет.
Я наклоняю голову, не сводя с него взгляда.
— Ты зря потратишь свое время, глупый алхимик. Ни одна легенда, ни один приказ твоего принца не дадут тебе того, что ты ищешь. Слезы эриды — выдумка. Не верь сказкам, Рогнар Мар, здесь тебе никто не заплачет.
— Я здесь не только по приказу принца, но и по собственному интересу. Слишком многое в вашей природе осталось для меня неясного. Возможно, ты даже не знаешь всего о себе, эрида.
Во мне сразу вспыхивает раздражение. Я отлично знаю свои способности и с радостью сейчас бы применила одну из них на нем. Но нельзя. Даже простая вспышка силы для этого человека будет приглашением копать глубже, изучать, проводить эксперименты. Даже если бы смогла избавиться от него, но на мне оковы. Все рассчитано на контроль, на случай любого моего выпада.