Развод в 43. Когда уходит любовь (СИ), стр. 57

С этими мыслями Миша паркуется у злосчастной гостиницы. Как же ему тошно тут. Но он не съедет.

Открывает свой номер и застывает на пороге.

- Надя! Что ты тут делаешь?

Комната загажена лепестками цветов, горят свечи, на столе фрукты, а на постели в нижнем белье лежит Надежда.

Она хотела, чтобы поза была соблазнительной, но выпирающие кости, выгнутое тело, на котором обвисает дряблая кожа, вызывают только чувство брезгливости.

В который раз Миша себя спрашивает: «В каком месте были его глаза?».

Он реально не видел этого всего и считал ее красивой.

- Миш, я решила, что нам пора забыть все недоразумения. Перевернуть страницу и начать сразу с самого интересного, - Надя кладет в рот виноградину и чувственно ее жует.

Ей кажется, что чувственно, на самом деле, скелет с впалыми щеками и большими губами что-то там поглощает.

И в ее положении надо бы пожалеть. Она же больна. И за этот месяц Миша с ней намучился. От ее концертов, звонков посреди ночи. От звонком персонала, которые отказывался с ней работать, и он искал других.

Надя не признавала болезни. Не хотела лечиться. Но при этом постоянно звонила ему и говорила как ей плохо, просила приехать, а то она снова сорвется и закажет еды. Миша приехал два раза вместе с профессионалами. Наде оказывали помощь, от которой она отбрыкивалась. Ей предлагали лечь в клинику, на что были посланы все. Потом он не приезжал, присылая врачей.

Миша устал. Он зол. На себя, что повелся.

Он пытался. Но видимо, хватит. Если Надя не хочет, он не может заставить.

- Я тебе давно сказал. Между нами все кончено. Хотя, по сути, оно и не начиналось.

Надо будет разобраться с персоналом гостиницы! Кто ее пустил! Так просто этого он не оставит.

- Миша, такая любовь как у нас не проходит, - снова выгибается.

- Оденься, я тебя прошу! – сдерживается, чтобы не сказать слов по крепче.

Но кто выдержит смотреть на такое! Накидывает на нее одеяло с другого конца кровати.

- Это что такое? Ты как со мной…

- Надя, что я не ясно сказал? Я хотел помочь тебе вылечиться. Ты не хочешь. Я понял. На этом покинь мой номер. Забудь мой номер телефона. Все.

- Чтооо? Ты к Верке вернулся? Снова?

- Надь, просто уходи. Я не хочу ругаться и выяснять отношения, - идет к окну. Поворачивается спиной и смотрит на ночной город.

Такая усталость навалилась. Такое опустошающее чувство внутри, когда ее видит. Надя напоминает, какой он редкостный кретин, променявший бриллианты на костлявое чучело. Таких придурков еще поискать надо. Вот Надя и держится, потому что он один вот такой нашелся.

Невесело усмехается.

- Миша… прошу, давай поговорим. Все же можно решить.

- Уходи. Я все сказал.

- Да… все… - слышит за спиной шевеление. Не оборачивается. Не хочет ее видеть.

- Надь, мой тебе совет, возьмись за свое здоровье. А там и все остальное наладится. Твой образ жизни же и на психике отражается.

- Непременно, Миш. Только если ты мне не достанешься, то не ей точно, - острая боль пронзает спину. Миша охает. Вздрагивает. Еще один удар. – Никому не достанешься, Миш.

Силы в миг покидают его. Миша падает на пол и видит перед собой Веру, его девочек, маму, как его встречают с работы. Они улыбаются и так рады ему. Видение настолько яркое, боль пронзает тело, реальность расплывается, но Миша из последних сил хватается за образ своей семьи.

Глава 91

Вера

Звонок мобильного раздается посреди ночи. Сердце сдавливают стальные обручи. Не могу объяснить, отчего сразу становится тревожно. Смотрю на экран.

«Николай Фомин»

А ему что надо в такой час?

Но почему-то не возникает желания проигнорировать.

- Слушаю, - принимаю вызов.

- Вер, тут треш полнейший, - он тяжело дышит, голос очень странный.

- Что случилось? – кладу руку на горло, во рту мгновенно пересыхает.

- Миша… его везут в больницу. Я с ним еду, меня тоже зацепило, - на заднем фоне какая-то суета разговоры.

Шум поднимает еще большую волну тревоги.

- Ты можешь все нормально объяснить? Что с Мишей? Где тебя зацепило?

- Вер, все потом. Адрес сейчас тебе сброшу. Мы уже подъезжаем.

- Что с ним? Он жив? – понимаю, раз везут в скорой, то жив. Но важно это услышать.

- Жив… а в остальном сам не знаю. Но я тут на контроле если что. До встречи, сбрасывает вызов.

Вскакиваю с постели. К такому я точно готова не была. Надо ехать. В голове хаос. Потому первым делом захожу в ванную, умыться холодной водой. Нервы ни к чему, они мешают. Быстро одеваюсь и выхожу в коридор. И сразу на свекровь натыкаюсь.

- Вы почему не спите?

- Вот заснуть не могу, сердце не на месте, - и смотрит на меня затравлено. – Что-то случилось? С Мишей?

Хочется соврать. Для ее же пользы. Не могу.

- Вы только не волнуйтесь. Хорошо. Он в больнице. Он жив. Я сама деталей не знаю, еду.

- Папа в больнице! – дверь распахивается, из своей комнаты выбегает Юленька в пижаме.

- Да.

- Как он там оказался?

- На месте узнаю.

- Мы с тобой! – кричат в унисон свекровь и Юленька.

И я понимаю, что не могу их оставить дома и томиться в неведении.

- Ален, живо просыпайся, папа в больнице! – слышу голос дочери из комнаты. Звонит сестре.

Мы собираемся мгновенно. И через пять минут уже сидим в машине. Алена сразу приедет в больницу.

- Хоть бы с ним все хорошо было! Он же папа… наш папа, - Юля поджала ноги под себя на заднем сиденье, пытается не заплакать, шмыгает носом.

- Доча, надо верить.

Свекровь молится на переднем сиденье. Сложила руки, держит четки с крестиком. И это ее тихое бормотание немного успокаивает.

Мы подъезжаем к больнице, сразу замечаю фигурку Алены, бегущую по ступеням.

- Доча! – окликаю.

Она останавливается. Замирает. А потом бежит к нам.

- Я не понимаю… как так…

- Мы сами не в курсе.

Все вместе входим в здание больницы и тут же натыкаемся на Фомина с телефоном у уха.

- Окей. Держите меня в курсе, - говорит собеседнику и сбрасывает вызов.

Второй рукой он держится за бок. Бежевая футболка окровавлена и разорвана. Но видно, что рана уже обработана.

- Николай, где Миша? – подходим к нему ближе.

- С ним сейчас врачи. Вас все равно не пустят надо ждать. Я сделал что мог, - он бледный, взволнован.

- Так что случилось? – спрашивает его Алена.

Он с сомнением смотрит на мою свекровь.

- Говори, Николай. Неведение добивает сильнее, - женщина всем своим видом показывает, что готова выслушать.

- Мне неспокойно было ночью, - Николай отходит к стульям, расположенным в углу, и начинает. - Я знал, что Мишка под вашими окнами дежурит. А тут спать не мог, бессонница или не знаю, - хрипит, тихо стонет. - В общем написал ему. Вижу, что час назад в сети был. Он не отвечает. Еще пишу. Ноль реакции. Звоню и нет ответа. Можно было бы подумать, что он спит. И это логично. Но я знаю, он ночами бдит. И если даже не хочет говорить, отписывается все равно. Лена тоже не спит со мной. Говорит мне езжай к нему. Я погнал.

И мне было неспокойно. Я заставила себя лечь спать. Списала все на наш разговор. Но заснуть так и не могла.

- Миша от меня уехал на машине, что могло случиться с ним ночью? На него напали? Ограбили? – рассказ Фомина еще больше тревоги нагоняет.

- Если бы… - скрипит зубами. – Я поднимаюсь к нему. Гостиница у него фиговая, на ресепшене ночью никого. Спали они там или что. В общем подхожу к номеру, дергаю дверь, а на меня чудище вылетает и чем-то острым мне в бок. Я уворачиваюсь инстинктивно, но не до конца. Чудище с огромными глазищами через меня проскакивает и на выход. А я пол смотрю, а там Мишаня в крови.

- Чудище?

- Гадя! Кто еще чудищем может быть. Ты бы видела, губища искусанные, костлявая, бешеный взгляд, реально инфаркт хватить может.

- И она Мишу? – делаю глубокий вдох, чтобы совладать с эмоциями.