Развод в 43. Когда уходит любовь (СИ), стр. 31

- Простите, у меня нескромный вопрос, - говорю, воспользовавшись паузой. – Насколько я знаю, у вас с ней сын…

- Сын. Да, - кивает. – Искусственное оплодотворение. Мы это сделали за границей. Как бы поехали отдыхать, и там. Отцы на нас давили, нужны дети. Они так наседали на мозги, угрожали, в общем у них были рычаги, было чем шантажировать. Чтобы они заткнулись я согласился на ЭКО. Родился сын, вначале я не особо проникся, а потом мне было страшно даже подумать, что на него будет влиять Гадя. Потому воспитанием Феди я занялся сам. Жена не была против, она погрязла в своих интригах. Договаривались ведь не лезть друг другу, но она не могла, она гадила всегда. Даже если это лично ей никакой выгоды не приносило, она подставляла меня. Вынюхивала на работе, портила мои дела. Настраивала против меня друзей. Стучала отцам за мой малейший косяк. За годы брака книги будет мало, чтобы описать все ее деяния. Наша ненависть росла, я срывался на ней. Мы все же жили в одном доме, приходилось пересекаться. Не знаю, как я сдержался и шею ей не свернул. Ни разу не ударил. Хотя такое желание жило во мне постоянно. Она испортила все мои зарождающиеся отношения с девушками. Ни с одной я не смог быть. Причем отцы всегда были на ее стороне. В итоге я много раз пытался выйти из этой траги-пародии брака, но меня шантажировали. Был у них состряпанный компромат. Обещали забрать у меня Федю, и это было им под силу. А он был единственным, ради кого я видел смысл существования. Был ступор в голове, что я продолжал жить с той, которую презирал всеми фибрами души. Брак по договоренности, как я в молодости думал, не помешает мне жить так как я хочу – это был самообман. На самом деле, я просто профукал лучшие годы своей жизни. Освободиться получилось, только когда сначала ушел из жизни ее отец, следом мой. Там разница в месяц всего. Вот тогда меня больше ничего не сдерживало, а сразу подал на развод. Оставил ей тот безвкусный дом, который она обставляла, плюс по завещанию, половина нашего концерна принадлежит ей, еще я отстегнул немалую сумму. Единственное, она подписала бумагу, что не будет лезть в дела фирмы, ограничиваясь причитающейся ей прибылью. Но Гадя всегда гадит и никогда не выполняет своих обещаний. Так что до конца я все равно от нее не отделался.

Повисает тяжелое молчания. Ощущаю его состояние, паршивое, удрученное.

- Если у нее все так хорошо в финансовом плане, зачем ей мой бывший муж? Зачем она влезла, разрушила семью? Еще и эта Лена, непойми чья дочь… - говорю растерянно, что-то в голове не сходится, пазлы до конца не складываются.

- Этого я знать не могу. С Романом она общалась, сказала ему про дочь, он ежемесячно переводит хорошие суммы ей. Сам же проживает во Франции, давно женат, у него трое детей. И явно не спешит к ней. Мотивы мне не известны, но вы видели ее? – выгибает бровь.

- Да. Выглядит она очень… - подбираю слово, - Пугающе…

- У нее булимия. Лет десять уже. Это окончательно превратило ее в неуравновешенного монстра. Думаете, много желающих на нее клюнут? Хотя… за бабки, возможно. На Гадя не из тех, кто будет делиться своим. Ко всем ее «достоинствам» могу еще добавить одно – маниакальная жадность.

Глава 48

- Булимия? – сразу вспоминаю ее пугающую худобу.

- Да, она типа на диете, при людях практически ничего не ест, когда ее не видят, заказывает горы самой разнообразной еды, все это уплетает, потом возвращает назад белому другу. Так что на еду она всегда болезненно реагирует, ее преследует неутолимый зверский голод.

- А лечиться она пробовала?

- Нет. Она считает, что с ней все в полном порядке. Как она мне доказывала, все известные модели и актрисы живут подобным образом. А она чем хуже? – качает головой. – Я рассказал ее отцу. Думал, он что-то с этим сделает, но Гадя наплела ему с три короба, что я просто наговариваю на нее. Не знаю, поверил он, или просто закрыл глаза, но мне сказал, чтобы я больше подобную ерунду ему не втирал. Я и перестал. Пусть живет, как хочет, лишь бы ко мне меньше лезла.

- Как у нее это началось? Что-то же послужило триггером?

- У меня был партнер по бизнесу, по совместительству хороший приятель Максим. Он был женат, воспитывал красавицу дочь. Он приглянулся Гаде после того, как на одном из приемов, она увидела, как Макс жену обхаживает, какой внимательный и нежный. Тогда она мне сказала: «Он должен быть моим! Я еще покажу той курице, пусть нос высоко не задирает! Мне стоит только улыбнуться, и Макс уже ко мне прибежит. Нас даже сравнивать нельзя, я шикарная, все на месте, а та вобла сушеная!». Я же ей пригрозил, чтобы она и близко к той семье не подходила. Предупредил Макса, что Гадя на него нацелилась. На что приятель лишь рассмеялся, ему не нужен был никто кроме его жены. Если вначале нашего брака отец за ней следил, чтобы она не влезла на другого мужика, то со временем хватка ослабла, и периодически у Гади появлялись любовники. Она неизменно находила на них компромат, и потом при расставании шантажировала. Не только для денег, больше удовольствия ради. Когда я один раз прижал ее к стене, узнав об очередном случае. Она закатила глаза и прошептала: «Ты не понимаешь, это лучше близости, это же чистый кайф видеть, как уверенные в себе мужики, превращаются в жалких, трясущихся от страха ничтожеств». Меня она ненавидела, со мной не притворялась и не пыталась казаться лучше. Как я это все выдерживал? – Антон закрывает лицо рукой. – Сам себя продолжаю корить, и простить не могу.

- Все мы умные задним числом, - вздыхаю.

- Так вот, Макса она захотела, чтобы показать его жене, что ее муж такой же как все. Но Макс не поддавался. Тогда она подгадала момент, полетела за ним в другой город, и в отеле подсыпала ему что-то. В итоге он ничего не помнит, а у нее есть видео их близости. Вот тогда Макса прорвало, он высказал ей, что она никакая, страшная, что не может она его привлечь, что старуха уже, жир появился, тело обвисает, лишний вес. Много он тогда наговорил. Как он сам потом мне рассказал, сорвало ему крышу, хотел прибить гадину. И ляпал все что в голову приходило, лишь бы ее больнее задеть. Макс жене сразу все рассказал, было сложно, но они справились. А вот Гадя решила худеть, и настолько маниакально, что вылилось в булимию.

- Знаете, вроде бы и заболевание страшное. Но жалости нет. Я в принципе в шоке, понимала, что гадить она любит, но чтобы до такой степени…

Беру стакан воды и делаю несколько жадных глотков. В голове это все не укладывается. Она реально питается тем, что портит людям жизнь. Без этого существовать не может.

- Мда…

Запрокидывает голову и закрывает глаза. Кадык на шее дергается. Руки в кулаки сжаты, на запястьях вены выступают.

- А Лена? Непонятно чья дочь, что о ней скажете? – прерываю тягостное молчание.

- Ленка… по факту несчастная девчонка, которая сильно зависима от матери. Гадя сразу спихнула ее на нянек, но девочка жила с нами. Мне она была чужой, я не обижал ее, порой даже играл. Но особого участия в воспитании не принимал. Девочка очень ждала материнской любви. Всегда. Старалась угодить матери. А Гадя на нее почти не обращала внимания. Лена выросла и у нее осталась вот это желание угождать. Ради муток Гади она вышла замуж, переехала с мужем в другой город. Через пять месяцев развелась, получила нехилую компенсацию от мужа, которую отдала матери. Работала в разных фирмах, куда ей Гадя указывала. Лена от нее очень зависима и пойдет на многое, лишь бы мать была довольна.

- Жуть, - передергиваю плечами.

- А у вас какая ситуация, Вера? – заметив мое замешательство, добавляет. – Откровенность за откровенность.

Он прав, после всего услышанного, и я молчать не буду. Рассказываю все, с чего началось, в какой я сейчас ситуации.

- Мне очень важно получить то, чему я всю жизнь посвятила. И после вашего рассказа, я уж точно не могу позволить, чтобы мои труды оказались в руках Гади.

Антон долго смотрит на меня. Молчит. Изучает. Хмурит брови.