В объятиях чудовища (СИ), стр. 36

Ужас взорвался внутри, как бомба.

Нет! Нет, пожалуйста, не снова!

Я брыкалась, извиваясь в этой хватке, как пойманная рыба, но попытки были жалкими, бесполезными. Он был слишком сильным, слишком уверенным. Ноги болтались в воздухе, руки царапали воздух, но ничего не менялось.

Ухо опалило дыханием — горячим, прерывистым, и я услышала:

— Ева, мы же договорились поговорить… Нехорошо нарушать обещания.

Демид.

Его голос был низкий, с той знакомой бархатной ноткой, но теперь пропитанный холодной яростью. Я застыла на мгновение, шок парализовал меня, а потом начала вырываться с удвоенной силой: Нет-нет-нет!!!

Упиралась руками в его руку, царапая кожу, пытаясь оторвать её от лица, но он только сжал крепче, не давая шанса. Страх смешался с отчаянием. Он нашёл меня так быстро, так легко, будто знал каждый мой шаг, каждую мысль.

Как? Как он здесь? Я же обманула его, вышла с другой стороны… Но он был здесь, и это значило, что от него не спрятаться. Никогда.

— Ты так трёшься своей задницей о мой член. Я не железный, малышка, — прорычал он, и его голос был полон тёмного желания, смешанного с гневом. Он дёрнул меня вверх, закидывая на плечо, как мешок, и мир перевернулся. Снег, небо, земля смешались в вихре. Ноги болтались, руки колотили по его спине, но он не замечал . Шёл уверенно, неся меня, как трофей.

Послышался визг колёс. Машина подъехала ближе, и меня закинули на заднее сиденье, грубо, но расчётливо. Я ударилась локтем о подлокотник, боль пронзила руку, но это было ничто по сравнению с ужасом. Следом залез Демид, его тень накрыла меня, и дверь захлопнулась с глухим звуком, отрезая от мира.

Я вжалась в угол, стараясь не коснуться его, прижимаясь к холодной двери, как будто она могла меня защитить. Сердце колотилось так, что казалось, вот-вот разорвётся, дыхание вырывалось короткими, паническими всхлипами.

Нет, пожалуйста, нет… Это конец…

С переднего сиденья на меня обернулся парень — примерно одного возраста с Демидом, с жёсткими чертами лица и холодным взглядом. Он осмотрел меня быстро, оценивающе, как товар, и произнёс, обращаясь к Демиду:

— Ты хоть предупреждай в следующий раз, что план Б.

Его голос был ровным, без эмоций, как будто это была обычная ситуация — похищение девушки посреди улицы. Я замерла, глядя на него с ужасом: кто он? Почему он здесь? Это… сообщник? Мысли метались, паника нарастала, и я почувствовала, как слёзы жгут глаза.

— Едем домой, — холодно сказал Демид, и его слова упали, как приговор.

У меня сердце застыло — домой? К нему? Нет, нет, только не туда… Я вжалась глубже в сиденье, чувствуя, как машина трогается, унося меня в неизвестность, и страх сжал горло так, что стало трудно дышать. Что он сделает со мной?

34. Беги

Тишина в салоне была гнетущей, как могильная плита, навалившаяся на грудь. Она прерывалась только моим тихим, судорожным шмыганьем носом. Слёзы катились по щекам неудержимо, солёные и горячие, оставляя мокрые дорожки на коже.

Я пыталась их утереть рукавом, но руки дрожали так сильно, что только размазывала влагу по лицу. Всё тело онемело от ужаса, а разум метался в клетке паники, как пойманный зверёк.

Мы мчались по трассе на бешеной скорости, обгоняя редкие фуры, чьи огни мелькали за окном, как далёкие маяки в аду. Впереди сидели двое. За рулём блондин с жёстким профилем, а рядом парень с вьющимися волосами, которые падали на лоб, скрывая глаза.

Их лица были бесстрастными, словно высеченными из камня, — ни тени эмоций, ни намека на жалость. Они не уступали Демиду по комплекции: широкие плечи, мощные руки, способные сломать кого угодно. Эти парни выглядели так, будто похищение девушек. Их ежедневная рутина, как для других утренее кофе. Они даже не смотрели на меня, просто ехали вперёд, туда, где снег смешивался с дождём, превращая трассу в скользкую ловушку.

Демид сидел рядом, его присутствие давило, как гравитация чёрной дыры. Он крепко держал меня за ногу, пальцы впивались в кожу через ткань джинсов, а большим пальцем он медленно водил по внутренней стороне бедра. Кругами, вверх-вниз, словно это была какая-то извращённая ласка.

От его прикосновения меня трясло, но я не смела пошевелиться, боясь спровоцировать. Самиос не говорил ни слова, просто смотрел в окно, где мелькали тёмные силуэты деревьев, но его хватка была железной, напоминая: ты никуда не денешься.

Я сидела, вжавшись в дверь, чувствуя холод металла через куртку, и пыталась дышать ровно, но каждый вдох давался с трудом. Что они сделают со мной? Убьют? Как того парня в парке, которого они засунули в фургон, избитого и хрипящего?

Вспомнила новости — “без вести пропавший”, фото с улыбающимся лицом, которое потом исчезло навсегда. Они причастны, все они. А я свидетель. Живая, опасная свидетельница. Боже, они меня точно убьют. Страх сжал горло, как удавка, и слёзы полились сильнее, но я кусала губы, чтобы не зарыдать в голос. Не здесь, не перед ними.

Внезапно Демид сжал мою ногу крепче, его пальцы впились в мышцы, заставив меня вздрогнуть. Он наклонился ко мне, так близко, что его дыхание обожгло ухо, а я инстинктивно отпрянула, вжимаясь в дверь ещё сильнее. Но он наклонился ближе, буквально придавливая меня к холодному стеклу, и прошептал, его голос был тихим, но пронизанным сталью:

— Прекрати бояться. И я тебе ничего не сделаю. Мы просто поговорим.

Его слова ударили, как пощёчина. “Прекрати бояться”? Как будто это так просто! Как будто он не затолкал меня в машину силой, не увозит чёрт знает куда с двумя громилами, которые выглядят как наёмные убийцы. Вопреки всему, вопреки здравому смыслу, я прошептала, голос дрожал, но в нём была злость:

— Мы могли просто поговорить на улице. Незачем было затаскивать меня в машину. Верни меня обратно, и там поговорим.

Он отстранился чуть, но ногу не отпустил, его пальцы продолжали поглаживать кожу, словно ничего не произошло.

— Да, мы могли поговорить, — ответил он спокойно, как будто объяснял очевидное, — однако ты зашла в свою школу, а потом попыталась сбежать. Мы поговорим у меня дома.

Эти слова врезались в мозг, как нож. У него дома? Там, где я нашла все эти ужасы в шкафу? Нет, только не туда… Я уставилась в окно, где снег кружился в свете фар, и слёзы снова покатились, но теперь они были горькими, полными отчаяния. Он отстранился, посмотрел в своё окно, но хватку не ослабил. Его пальцы всё так же лежали на моём бедре, напоминая о контроле.

Мы проехали ещё пару часов в этой гнетущей тишине, где каждый километр казался вечностью. Трасса была пустой, только редкие фуры мелькали, как призраки, и я чувствовала себя в ловушке, в металлической клетке на колёсах, мчащейся в никуда. Внезапно блондин за рулём произнёс, не отрывая глаз от дороги:

— Мы сейчас на заправке остановимся. Кому-нибудь что-нибудь надо?

Его слова вспыхнули в голове, как искра надежды. Заправка! Там люди, там шанс… Попросить помощи, сбежать из туалета, вызвать полицию. Мысли вихрем закружились. Я тихо, еле слышно прошептала:

— Мне нужно в туалет.

Демид повернулся ко мне, его взгляд был долгим, пронизывающим, как будто он читал все мои мысли. Кивнул, но в этом кивке была настороженность, которая заставила меня похолодеть.

Мы остановились у заправки . Одинокой, как маяк в пустыне, на пустыре, где снег лежал нетронутым ковром. Бежать некуда, кругом белая пустошь, но… мост! Рядом мост, небольшой, а за ним город. Если бежать быстро, перебежать через мост — там люди, там спасение.

Демид взял меня под руку, крепко, но не грубо, и повёл внутрь заправки, как будто мы пара, а не похититель и жертва. Подвёл меня к двери туалета, и я зашла, закрыв за собой дверь на задвижку.

Выдохнула, зажимая рот рукой, чтобы не зарыдать. Ноги были как вата, подкашивались, но я заставила себя осмотреться. Высокое, маленькое окно — высоко, но… шанс.