Долгое бегство (ЛП), стр. 35

Ильмо что-то пробормотал насчет трюка с участием Одноглазого, мешка с камнями и подходящей речки, чтобы его туда закинуть, а потом спросил:

— Я правильно понимаю, что твоя новая подружка не смогла бы сбежать от своего хрыча, если бы не вмешалась Госпожа?

Я уже давно отчаялся понять, какого рода отношения связывают меня с Госпожой.

— Возможно.

— То есть, даже если Шепот со своими колдунами и половиной войск погибла, оставшаяся половина двинется на нас с максимальной скоростью, с которой они способны шевелить ногами. Мы закладываем эту ебучую взрывчатку гораздо медленнее, чем я рассчитывал. Спроси, сможет ли она помочь.

— Как ты себе это представляешь? Что она сможет сделать?

— В душе не ебу. Что-нибудь. Что угодно. Чего уставился? Тупой пехоте не платят за то, чтобы она думала. Мне об этом сто раз говорили.

В мою голову просочилась мысль, как сделать взрыв бочонка мощнее. Я рассказал Ильмо. Одноглазый не согласился:

— Один из этих ослоебов сказал мне, что нужно проделать дыру…

— А мне Слепая Эмон, которая вообще-то изобрела эту взрывчатку, сказала нечто другое. Мы должны обложить бочонки этими мешочками с бусинами. Она нашлет проклятие, и оно шарахнет гораздо мощнее.

Слепая Эмон горела жаждой мщения. Она надеялась, что на мосту будут люди, когда все взлетит на воздух. Кто именно, ей было все равно.

Одноглазый хотел использовать горящие фитили. Я поинтересовался, откуда он собирается их достать.

— Они могут учуять дым, — заметил Ильмо.

— Если мы решим сделать так, как говорит Костоправ и его новая подружка, нам придется начинать все заново, чтобы расположить взрывчатку, как она хочет.

— Тогда тебе лучше не тратить время на бесполезное нытье.

Я показал, как Эмон хочет привязать мешочки.

— И перестань спрашивать, почему. Я просто знаю, что рванет сильнее.

Некоторое время спустя Одноглазый сказал:

— Тихо всем. У нас гости.

Ну конечно, к гадалке не ходи. Враг приближался в открытую и не торопясь. Их никто не подгонял. Их командиры все ещё не управились с тем хрычом в руинах. Из разговоров стало понятно, что двое Взятых погибли окончательно и бесповоротно.

Я надеялся, что одной из них была Шепот. Слишком долгое время она была для нас занозой в заднице.

Имперцы достигли моста. В лунном свете он казался эфемерным, и вызвал восхищенные возгласы. В то же время под мостом шепотом проклинали Костоправа и его новую подружку.

Имперцы нас не искали. Их послали взять под контроль мост, в существование которого они не верили. Тем не менее, они не раз помянули награду, которая была назначена за мою голову. Некоторые мои братья наверняка стали прикидывать, как бы её заполучить.

Мост заполонили солдаты. Госпожа отправила много людей. Мы продолжали работать внизу, тихо и медленно, и поток злобного шепота в мой адрес не прекращался. Мы бы давно уже смылись, если бы этот уёбок Костоправ не настоял, что бочонки и мешочки нужно расположить по-другому. Даже Ильмо не единожды выразил свое неудовольствие. Наверное, лейтенант нас не взорвал только потому, что ему было нечем.

Мы почти закончили. Под мостом оставались только Резчик, Одноглазый и я. Умный Гоблин заранее наложил сеть мощных маскирующих заклятий, чтобы можно было скрыться в лесу незамеченными. Резчик стачивал лишнее с последнего бочонка, чтобы его можно было заложить туда, куда хотела Эмон. Одноглазый был занят только тем, что всячески демонстрировал свое недовольство. Я пытался пристроить два мешочка, не отвлекаясь на Эмон, которая меня торопила. По мосту со скрипом и лязгом неторопливо шел отряд тяжелой пехоты. Те, кто не боялся высоты, останавливались, чтобы поглазеть на великолепный в лунном свете Разлом, в котором гранитные глыбы казались сгустками серебра.

Одноглазый проворчал:

— Великолепно! Только дождя нам не хватало.

Резчик сообразил быстрее всех. Он выругался так громко, что несколько солдат наверху удивились, что же это такое им послышалось. В кои-то веки ужасное косноязычие Резчика нас спасло.

Это был никакой не дождь. Ребята на мосту ссали вниз, чтобы посмотреть, как падают капли. Ветер превращал струи в изморось и задувал её под мост. Конечно, это я был виноват в том, что они развлекались подобным образом.

Одноглазый предложил сбросить меня вниз. Он не сделал этого только потому, что был уверен — я зацеплюсь и утащу с собой его самого. Падая, я буду орать, что непременно привлечет внимание имперцев.

Мы закончили и осторожно соскользнули с опор моста на замаскированную магией тропинку всего в нескольких шагах от группы офицеров, обсуждавших, что им делать дальше. Наибольшей популярностью пользовалось предложение сделать привал, поесть и отоспаться. Мост был под контролем. Старая сука Шепот была занята другими делами, и даже не узнает про небольшую заминку.

Сердито каркнула ворона. Вообще-то они обычно помалкивают после заката.

Я прятался в каких-то кустах, за магической завесой, усиленной стараниями Слепой Эмон. Притаившись где-то рядом, она напоминала ворох грязного тряпья. Свою боль и прочие эмоции она держала в узде. Рядом были большинство отряда Ильмо, лейтенант и несколько штабных. Одноглазый не переставал бурчать. Он все никак не мог успокоиться из-за того, что его обоссали с моста. Ему придется вымыться, чего он не делал уже много лет. Мытье вредно для здоровья, это всем известно.

Страдающая бессонницей ворона продолжала каркать, как будто разговаривала. Проклятье! Она действительно говорила. Это был монолог, и прислушавшись, я сумел разобрать большую часть.

Госпожа отчитывала своих офицеров, не стесняясь в выражениях — она была недовольна исходом дня. Причем недовольна настолько, что была практически готова явиться в своем физическом облике, не полагаясь на магического вестника.

Командиры наперебой уверяли её, что в личном присутствии нет необходимости. Лейтенант спросил:

— И что теперь, Костоправ?

Он, Ильмо, Одноглазый и ещё дюжина людей смотрели на меня так, словно будущее было мне подвластно.

— Есть только один выход, — мысленно отозвалась Слепая Эмон. К её и моему удивлению, силы возвращались к ней, как вариант — Эмон подпитывалась от меня.

— Ммм? — блестящий ответ в стиле Костоправа.

Судя по голосам, имперцы и ворона двигались в нашу сторону. На несколько мгновений я просто забыл про них.

— Они здесь! — настаивала ворона. — Я чую их.

— Проклятье! Уёбывайте отсюда, живо!

Сказать это тихо стоило невероятных усилий.

— Бегите!

Большинство уже осознали, что это хорошая идея. Лейтенант сказал:

— Похуй, какой у вас план, но самое время уже что-то делать!

— Бегите.

Мы с Эмон остались вдвоем. Толпа врагов приближалась, а я не мог заставить себя двинуться. А потом одежды Слепой Эмон вздыбились, как распустившийся цветок.

Окруженная шевелящимися лохмотьями, как щупальцами, она поднялась и поплыла в сторону наших врагов. Послышались крики изумления и ужаса. Идиот Костоправ наконец-то вспомнил, как шевелить ногами, и поплелся за Эмон.

Некоторые лепестки вытянулись. Один, ярдов тридцать в длину, прямо в воздухе схватил удиравшую ворону с громким хрустом. Другие метнулись к глоткам офицеров.

Ложись! Прижмись к земле, как к материнской груди, если хочешь жить. Я так и сделал. Слепая Эмон умела говорить убедительно.

Я все ещё видел её и мост. Она парила над Разломом. Щупальца потянулись к опорам моста.

Вдруг полыхнуло. А потом вспышки последовали одна за другой, сопровождаясь раскатами грома. Середина моста вздыбилась футов на восемь, как спина морского змея, выныривающего на поверхность. Остатки настила сорвало с балок. Грохот оглушил меня, и криков сотен людей, падавших в пропасть, я не слышал.

Все заволокло вонючим дымом. Он поглотил и Слепую Эмон. Больше я её не видел. Ведьма даже не попрощалась.

Через некоторое время дым отнесло ветром. Этот проклятый мост по-прежнему возвышался над пропастью, черный от копоти… Сраный настил упал ровно туда, где и был до взрыва. Имперцы зажгли факелы и стали проверять его надежность.