Долгое бегство (ЛП), стр. 34
— Какую часть из того, что нам пора съебывать отсюда, ты не понял? Сэр, — добавил он с издевкой.
Ильмо рыкнул в знак согласия, уже практически скрывшись в измочаленном лесу. Я неохотно последовал за остальными. Наша приятельница-ворона наблюдала за происходящим с дубового пня, склонив голову набок. Я внезапно почувствовал необходимость оказаться как можно дальше от драки, которая грозила превратиться в нечто и вовсе неописуемое. Эмон была достаточно сильна, чтобы устроить настоящее светопреставление.
Я не могу рассказать, как проходила дуэль века между чернокнижниками. Чувство самосохранения оказалось сильнее стремления увидеть все собственными глазами. Но я точно могу сказать, что Эмон и Повелитель действовали по плану, который разработали с тех пор, как мы только вошли в их лес.
Мы все сбились в кучу — наш патруль, мулы, балакающие по-своему чужеземцы, местные беженцы перемешались с солдатами и колдунами, которых ещё раньше послал лейтенант, чтобы заварить всю эту кашу.
Толпа продолжала двигаться. Уже не столь напуганные, люди толкались и перегоняли друг друга. Все хотели поскорее перебраться через мост. Наши колдуны пытались вытащить хоть какую-нибудь информацию у слуг, но толку от изможденных людей оказалось немного.
Дорога уже шла под уклон, упираясь в Разлом, и сойти с нее скоро будет просто невозможно. Внезапно мне захотелось отлучиться по нужде — до того края моста дотерпеть я бы не смог. Я шмыгнул в лес, нашел удобное бревно, спустил штаны и сел гадить. Вокруг жужжали мухи, меня одолевали комары, а любопытная ворона наблюдала, чем это я таким занят.
Послышался шорох. Я посмотрел вниз — на меня с не меньшим изумлением глядела гремучая змея. Я замер. Она свернулась кольцами, но продолжала предупреждающе трещать. Ворона подпрыгнула и один раз взмахнула крыльями, приземлившись позади змеи. Глаза птицы странно светились золотом. Один вдруг засиял и превратился в шар света диаметром в дюйм, потом в фунт, наконец, в ярд. Гремучая змея решила убраться и рванула прочь с максимальной скоростью.
Я просрался моментально, потому что увидел именно то, чего так боялся. В золотом сиянии мне явилась Госпожа — совершенное в своей божественной красоте, соблазнительное воплощение зла. За десятилетие она ничуть не постарела.
Воздух вокруг меня зашептал:
— Вот ты где. Я боялась, что потеряла тебя. Вернись домой!
О боги, Госпожа! Имя тебе искушение.
На мгновение мне показалось, что бросить Отряд — самое разумное решение. Я утратил практически все, что делало меня самим собой, включая воспоминания о страданиях в Башне. Она просочилась в мой разум через прорехи, уже расширенные Слепой Эмон, по ходу дела изучая следы её пребывания.
Госпожа осталась недовольна результатом.
Она покинула меня внезапно, без всяких объяснений, и я ощутил её сожаление, что подзадержаться она не может.
Я попытался притвориться, что я не разочарован. С возрастом врать самому себе становится все сложнее.
— Ты что, привидение увидел? — спросил Одноглазый. Он штопал свою ужасную шляпу.
— Хуже.
Я рассказал ему о визите Госпожи.
Я ещё не закончил, когда явился Лейтенант. У него было особое задание для разъезда Ильмо. Мы, кажется, сумели его удивить. К нам даже присоединился Гоблин.
Совещаясь с командиром, Ильмо мрачнел с каждой секундой. В то же время подчиненные лейтенанта вылавливали мулов в потоке людей. Каждый вез бочонки или мешки с медными бусинками.
Ильмо вновь присоединился к нам.
— Отличные новости. Нам приказано обрушить мост после того, как все переберутся на противоположную сторону. И ты, Гоблин, будешь помогать.
Жабье рыло коротышки-волшебника скривилось. Он вообще-то просто подошел спросить, как наши дела. Ильмо хлопнул его по макушке до того, как Гоблин начал ныть.
— И мы должны сделать это по темноте, с помощью бочонков, которые взрываются, если волшебники начинают ими кидаться.
Одноглазый воодушевился.
— Луна будет светить ярко, — он ухмыльнулся Гоблину.
— Да и сейчас все ещё светло, — заметил Резчик.
— Да, если приглядеться, я все ещё вижу мою любимую женщину, — подхватил Ржавый, помахав перед носом собственной пятерней.
— Мы должны это сделать, так что вперед, — сказал Ильмо. — И хорош хуйней страдать. Если отряд Шепот появится, а мы ещё не закончим, лейтенант взорвет мост с нами вместе.
Ильмо умеет мотивировать людей.
— Дрозд, ты пойдешь на последний ровный отрезок дороги и будешь там дежурить. Если кто появится, пиздуй сюда вниз со всех ног, — приказал он.
Парни начали выражать недовольство.
— С каких это пор здесь можно обсуждать приказы?
Одноглазый буркнул:
— Ты можешь не оставить солдату выбора, но ты не в силах запретить ему ворчать.
Гоблин захихикал.
Ильмо рявкнул на Дрозда:
— Бери свои манатки и марш на дорогу. И будь осторожен.
Ржавый тоже начал собираться. Ильмо покачал головой и кивнул в сторону моста.
И вот, мы карабкались по опорам моста, действуя по наитию, на основе сведений, полученных от погонщиков мулов, и того, что мы видели сами, когда стали свидетелями дуэли между Слепой Эмон и Взятыми. Если все пройдет, как задумал Лейтенант, он прослывет гением импровизации. Если нет, уподобится легендарному командиру Тупице.
Все началось не слишком радужно.
Ржавый сорвался. Он выжил только потому, что Ильмо заставил его одеть страховочные ремни. Я уронил бочонок и практически свалился, пытаясь его удержать. Он грохнулся на скалы внизу и даже не треснул. Бочонок, с которым возился Гоблин, вдруг развалился. Части снаряги нашего колдуна бились друг об друга так, что искры летели. Одна такая попала на содержимое бочонка, и нас на некоторое время окутал густой дым, вонявший серой. Были и более мелкие накладки, слишком многочисленные, чтобы помнить их все. Мы покрылись синяками, кровоточащими ссадинами, занозами, и отбили все пальцы. Луна взошла, но толку от нее не было никакого. Мы висели в Разломе, под настилом моста. Когда поднялся холодный ветер и рассеял дым, мы решили передохнуть.
Дрозд перегнулся через край и спустился к нам.
— Слепая Эмон приближается.
Где-то заревел мул.
Вскоре мы услышали шаги и голоса. Я начал ощущать Слепую Эмон мысленно. Она победила? Нет пока. Решающая схватка была впереди.
Шепот и другие взятые были изрядно потрепаны, но им удалось разрушить ментальную связь между Эмон и её Повелителем. Один ноль в их пользу. Как только это произошло, Эмон сбежала. Слово «преданность» было этой особе неведомо. Она была практически повержена и сейчас едва успевала за людьми, которых пыталась защитить. Все Взятые Госпожи серьезно пострадали.
Казалось, Эмон не подозревает, что Госпожа лично заинтересовалась происходящим.
Я же был уверен, что Госпожа разберется с её хозяином раз и навсегда.
Как только Слепая Эмон ощутила, что я близко, я тут же это понял.
Она хотела передать мне что-то немедленно, и эти знания были мне нужны. Она была серьезно ранена и не надеялась дожить до утра.
Я вскарабкался по опорам моста и доложил обстановку Ильмо. Он спросил:
— Ты можешь общаться с ней?
— Вроде того. Я думаю, сейчас она слышит большинство моих мыслей.
— Опять умничаешь?
— Ничего подобного. Я ощущаю её эмоции. Она рада снова быть свободной, винит себя за то, что оказалась слишком слабой, чтобы отказаться творить то зло, к которому он её принуждал. Она не скрывает, что они собирались использовать Отряд так же, как мы хотели использовать её саму.
— Что?
— Они с самого начала знали, что мы торчим в том лесу. Они знали, что не смогут избежать столкновения с Взятыми, с которым враждуют с давних пор. Им служат люди, которые вели мулов. Они снабжают продовольствием тех, кто живет в руинах. В последний месяц они запасались взрывчаткой. Им даже в голову не пришло, что мы можем обнаружить мост и дорогу, которые по идее были очень хорошо замаскированы. Они не знали, что у нас в запасе есть Одноглазый с его трюками.