Долгое бегство (ЛП), стр. 25

— Это магия, — заявил Одноглазый.

— Без тебя вижу. И всё сразу стало понятно, да? — хмыкнул Лейтенант. — Услышу всю эту мудрую мутотень, налеплю серебряную звёздочку на жопу и мгновенно отправлюсь в Домик счастья миссис Хэтти в Розах. А, можно за половину той звёздочки получить обслуживание качеством повыше?

Это был очень заковыристый способ дать понять Одноглазому, что он никак не помог.

Колдун с недоверием уставился на Лейтенанта. Все в пределах слышимости застыли с открытыми ртами.

Должно быть, Лейтенант был в страшном стрессе. Это была одна из самых длинных речей, которую кто-либо от него слышал. Даже Одноглазый, который не лез за словом в карман, особенно за глупостью, и тот охренел.

Замечательно. Так-то мелкий говнюк мало впечатлительный.

Гоблин мгновенно увидел возможность сильнее подковырнуть своего оппонента:

— Я пойду осмотрюсь, босс, — и гусиным шагом дошёл до вала, а затем и взобрался наверх. Оказавшись там, он замер, уставившись в одну точку, словно не мог поверить своим глазам.

Следующим, кто нашёл в себе смелость выйти из леса, была Душечка — наш талисман и самое ценное секретное оружие.

И понеслось. Ни один уважающий себя парень, не мог позволить девушке быть храбрее. Всё пришло в движение. И ваш летописец, и хранитель летописи — то есть я, Каркун — в том числе. Хотя и оказался в числе последних, так как был на девяносто процентов уверен, что, прежде чем я заберусь туда, услышу крик, что Взятые летят.

Не прилетели, зато из меня вытекло пару стаканов холодного пота, пока я стоял на открытом месте.

Вид с вершины вала был потрясающим. Ошеломляющим. И тревожным.

Первое, что невозможно было не заметить — насыпь полностью окружала широкую поляну, находясь всего в нескольких метрах от хирургически точной границы леса. Второе: эта поляна была просто огромного размера, больше всех прочих.

Дорога обходила земляной вал слева примерно на четверть круга и входила в проём. Далее, она поворачивала и шла прямо через середину к другому проёму напротив и, как я решил, снова сворачивала вдоль внешней стороны вала, до поворота в первоначальном направлении.

И тут я наконец заметил то, на что сразу уставились остальные.

Почти вся территория поляны была отведена под какое-то военное захоронение.

Здесь были тысячи девственно белых треугольных столбиков не выше полутора метра высотой каждый и примерно полметра шириной у основания, расставленных остриём кверху в геометрически ровные ряды, способные заворожить любого наблюдателя.

Как только мне удалось оторвать взгляд от чётких, расходящихся во все стороны белых линий, напротив, за огромным круглым полем, я заметил комплекс зданий. К нему можно было добраться только по кольцевой дорожке, жавшейся к внутренней стороне вала.

Все остальные уже успели насмотреться, и Лейтенант отправил Ильмо с разведчиками к этим строениям по внутренней дороге.

— Ах ты чёрт! Вот же грёбанная скотина!

Не имею понятия, кто это выкрикнул, но он определённо был прав.

Воспользовались возможностью, когда рядом никого не было, наши животные поспешили сбежать из места, куда им совсем не хотелось идти.

Частично успешная облава задержала нас на полутора суток, которые должны были быть потрачены на марш. Лейтенант писал кипятком, потому что каждую минуту часть отряда находилась на открытом пространстве, подвергаясь опасности.

Судьба была к нам добра, и избавила от болезненного урока.

Когда облава закончилась, я даже засомневался, не утратила ли Госпожа и её Взятые к нам интерес.

Часть вьючных животных мы не нашли.

Лейтенант созвал всю генеральную ассамблею. Стоя на вершине вала, он толкнул речь от всего сердца, не оставив сомнений даже в самой тупой башке, что больше не потерпит разгильдяйства и пофигизма. Всё в прошлом, никакой терпимости. А любой, кому это не нравится, может сдать оружие и херачить обратно в Трубу к Госпоже.

Никто не решил воспользоваться удачным моментом.

Хотя конкретно я был уверен, что такие будут.

Никто потом не сможет сослаться на незнание. Голос Лейтенанта был громким, чётким, и его мнение поддерживало большинство, включая даже тех, кто присоединился к нам после отступления из Можжевельника.

Пока отлов скота ещё шёл, я, вернув свою кобылу, сбежавшую явно по той причине, что ей было лень одной тащить за собой мою санитарную повозку, перелез через вал, чтобы поразведать что-как. На беду собственного зада я всегда был слишком любопытен. Компанию мне составил, как обычно, Масло, и Ведьмак с Гоблином.

— Настоятельно советую оставаться на дороге, — предупредил Гоблин. — Не срезайте. Тут повсюду какая-то чертовщина. — Он взмахнул рукой в сторону предполагаемого кладбища.

Я был склонён прислушаться.

Говоря про чертовщину, Гоблин был прав.

Для меня самым тревожным было великолепное состояние этого места. Если это кладбище, то оно ухожено лучше, чем всё, что я до этого видел, но Ильмо с его разведчиками не нашли ни следа присутствия смотрителя или уборщиков. Никаких следов, что кто-то побывал здесь за последние несколько десятилетий. У меня даже возникло ощущение, что внутри вала царило постоянное лето.

Всё вокруг кричало и вопило: «Твою мать, мы снова вляпались в серьёзную и древнюю магическую жопу!» Чаща была битком набита кучами жуткого дерьма из древних времён.

Гоблин продолжал болтать сам с собой, ведя, как он утверждает, умную беседу. Я пропустил мимо ушей большую часть того, что он сказал, но уловил достаточно, чтобы понять суть: он пытается убедить себя, что мы только что не пересекли границу страны фей, потому что это было бы слишком здорово, чтобы быть правдой. Тогда все его мечты разом бы осуществились.

Мы старательно шли окольным путём, что показывает, насколько сильна аура этого места. Поскольку я довольно ленивая задница, то в другое время, конечно же, пошёл бы напрямик, лишь бы не делать несколько сотен лишних шагов.

Ильмо со своими бандитами разбили лагерь прямо в портике комплекса:

— Там нет ничего интересного. Он совершенно пустой, но огромный. Если тебе нравится эхо, ты просто охренеешь от восторга.

Я пригляделся — сооружение, построенное из идеально обработанного первоклассного известняка, с колоннами из белого мрамора и частично облицованное такими же плитами по внешней стороне, действительно внушало. Всё прекрасно сохранилось.

Кто-то серьёзно вложился.

— Я думаю, это мемориал павшим героям, созданный каким-то перцем с охрененной магической силой, чтобы гарантировать, что все здесь застынет как есть в момент завершения и навеки останется идеальным.

Это была удивительно длинная речь со стороны Ильмо. Он, как известно, не мыслит на отвлечённые темы, но здесь его слова пришлись как нельзя кстати.

Мне нечего не хотелось добавить. Я был рассеян, так как чувствовал, что это место что-то делает со мной или пытается сделать. Но не мог понять, что именно.

— Если не сосредотачиваться, то вдруг начинаешь вспоминать то, чего с тобой никогда не было, — продолжил Ильмо. — Особенно, когда спишь. Прошлая ночь была — отрыв башки. Сны очень реалистичные. Обычно я их не запоминаю, даже те, где ты резвишься с Госпожой… которая, должен сказать — Вау! Бум-чика-бум, гав-гав!

Я прервал поток его словесного поноса, подставив подножку:

— Ты совершенно прав! Она — такая, и даже сверх того! Ты даже не можешь себе представить, насколько!

Меня остановило не столько то, что мне стало немного стыдно, сколько беспокойство, что вдруг она может услышать.

Она и не на такое способна.

Стоит ли беспокоиться о её чувствах, если её приспешники вот уже полгода пытаются меня убить? Стоит ли настаивать, чтобы её уважали?

Может, я и любил женщину из своих фантазий, но не настолько, чтобы защищать её перед теми, за кем она так долго охотится и кого она просто не в силах отпустить на все четыре стороны.