Гарри Поттер и сила Альтернативной Истории (СИ), стр. 15
Итак, рассказ юной Джинни ответил на вопросы… но сделать уже ничего было нельзя! Рубеус уже в тюрьме, а дневник — истинная причина всех бед, который девочка выкинула в порыве страха — пропал бесследно. А ведь на поиски были брошены все немалые ресурсы Хогвартса, теперь, когда было известно, что нужно искать, это проклятая тетрадка, даже если ее подобрал кто-то еще, никак не могла остаться незамеченный на территории замка… И тем не менее, ее нигде не было! И оставалось лишь гадать, как неспособный к перемещению предмет покинул школу.
А без дневника ничего нельзя было доказать! Только этот проклятый предмет мог бы доказать, что мисс Уизли действовала не по собственной воле! Если обратиться с тем, что у него есть сейчас, к Корнелиусу, то, в самом благоприятном случае получится поменять виновника с Рубеуса на маленькую Джинни… причем против девочки будут куда более веские улики и серьезные обвинения. А в оправдание… лишь ее слово.
Полвека назад, когда было слово Хагрида против слова Тома, Дамблдору лишь с огромным трудом удалось не допустить отправки юного полувеликана в тюрьму. Нынче все было бы намного хуже, и одним исключением из школы дело бы не обошлось… И если рассуждать цинично…
Если решать, кому незаслуженно оказаться в Азкабане: взрослому Хагриду, кто, будучи полувеликаном, кстати, куда более устойчив к воздействию дементоров, или одиннадцатилетней девочке… выбор очевиден.
Если бы только мисс Уизли пришла к нему раньше! А еще лучше, принесла дневник… но трудно злиться на маленькую, напуганную до полусмерти девочку, кто оказалась марионеткой в руках злого гения, но все же сумела вырваться…
Альбус Дамблдор думал. Он не допустит, чтобы Рубеус оставался в том ужасном месте, но руки у него были связаны… так уж совпало, что дневник выбыл из игры и пропал неизвестно где почти сразу после ареста Хагрида. И это очень укрепило веру всех в его вину, ведь сам министр изначально считал арест временной, демонстративной мерой. А теперь… теперь иначе…
Но он найдет способ!
OMAK (если бы Гарри каким-то образом заманили-таки в квиддич, а Добби был жив и старался его спасти)
— Мяч? Так это я тебе обязан, что мяч чуть меня не убил?
— Что вы, что вы! — испугался эльф. — Мяч не убил бы вас. Добби хочет спасти Гарри Поттера. Лучше уж жить дома калекой, чем оставаться тут, сэр. Гарри Поттер должен вернуться домой.
Гарри глубоко вздохнул, пытаясь притушить полыхавшее в душе бешенство, сейчас он был слишком побит и покалечен, чтобы что-то предпринять против этого ушастого маньяка, что преследовал его, пытаясь убедить покинуть школу. Как будто бы он сам хотел тут быть?! Но ведь не уйти…
— Проваливай отсюда… у меня скоро руки придут в норму, и я тебя точно прикончу, а вот труп тут прятать негде…
— Добби уже много раз грозились убить, сэр. Хозяева обещают убить Добби пять раз на дню, — ответил ушастик. Гарри покачал головой.
— Какой же ты везучий… — потянул он. — Не каждому повезет найти столь добрых и терпеливых хозяев… Я вот тебя второй раз вижу, а уже прикончить готов… а они тебя сколько времени терпят, и лишь грозятся. Кто бы они ни были, они просто ангелы…
Выпучивший пуще прежнего глаза, побелевший как бледная поганка, морально раздавленный Добби поспешил исчезнуть. Больше его никто не видел…
Глава четвертая: не все золото, что блестит
Гарри был, несомненно, нетипичным представителем своей возрастной группы, тому было много причин, но уже и одного того факта, что являлся он волшебником, было вполне достаточно. Но были в нем и черты, вполне характерные для тринадцатилетних мальчишек: например, он очень любил летние каникулы. Хотя причина столь пламенных чувств к этому временному периоду заслуженного отдыха претендовала на некоторую оригинальность.
Большинство юных школьников обожают лето, как период благостного безделья и отдыха, свободы от страшного и непобедимого чудовища, именуемого «учебой» и «школой». Нет, Гарри был тоже рад свободе от школы, только вот ассоциировалась она у него вовсе не с учебой, а со смертельной опасностью. Ибо Гарри Поттер учился в Школе Чародейства и Волшебства Хогвартс, заведении, где гибель учеников считалась чем-то столь обыденным, что об этом даже не вспоминали… было, правда, у Гарри подозрение, что это самое отсутствие воспоминаний неспроста. Так вот, школа Хогвартс была местом, где директор открытым текстом сообщал, что часть замка смертельно опасна, ну а ближайший лес и вовсе мечта самоубийц. Причем, ни лес, ни даже давешний запретный коридор отгораживать никому и в голову не приходило! А в прошедшем году в стенах школы обитала какая-то напасть, что обращала людей в статуи. По официальной версии, за всем стоял большой и страшный Хагрид — школьный лесничий, который начал творить свои темные дела еще полвека назад… В этой версии зияло множество дыр, но с другой стороны, и предположение самого Гарри о действиях ячейки ИРА, которая сперва устраняла потенциальных противников в стенах школы, прикрываясь древними легендами, а потом то ли отказалась от собственных планов, то ли добилась своего, что осталось незамеченным, тоже зияло множеством «дырок»…
Но в любом случае после десяти месяцев пребывания на грани, в месте, где жизнь детей не стоит даже сказанного в память о них слова, Гарри вернулся в сравнительно спокойное и безопасное место. У Дурслей к Гарри было лишь одно-единственное требование: не мозолить глаза им самим и не привлекать внимание соседей. И то, и другое Гарри выполнял с готовностью, а потому эти каникулы, как и в прошлом году, проходили тихо и мирно. Возможно, что тот факт, что Гарри не стал их информировать о запрете на колдовство вне стен школы, также сыграл свою роль. Ну ладно, было еще и второе требование: помогать по дому, но ничего ж в жизни не бывает просто так…
Еще одной приятной неожиданностью было то, что наметившийся визит тетушки Мардж не состоялся. Эта сестра мистера Вернона Дурсля в полной мере разделяла неприязнь супружеской пары по отношению к племяннику, и заходила в этом куда дальше. Ибо Вернон и Петунья Дурсли искренне считали себя нормальными и порядочными людьми, а потому не выходили за рамки. А вот тетушка Мардж рамками нормальности себя не ограничивала, и была к тому же весьма не дура выпить… А Гарри за эти годы стал куда опаснее, чем она привыкла — как не стать, обитая в этом ужасном замке — он и огнеметом орудовать научился, и кастетом… В общем, хорошо, что ее визит не состоялся.
И потому единственным, что таки нарушило мирное течение времени, было сообщение о побеге некоего особо опасного преступника, Блэка, из некоего неуточненного места заключения. Дядя Вернон долго разорялся о том, что:
— во-первых, какой идиот додумался объявлять о побеге и при этом молчать о названии тюрьмы, ну или на худой конец, графстве, где все это произошло. И тут Гарри был с ним вполне солидарен;
— во-вторых, этого Блэка надо было с самого начала мочить без суда и следствия. Причем не из-за чудовищности совершенных им преступлений — об этом, опять же, сообщали до странного мало, нетипично мало, стоит, наверное, сказать — а просто потому, что морда у него уж больно антисоциальная. Тут Гарри ничего сказать не мог, ибо изображенный на фото человек был очень грязен и волосат. Подозрительно грязен и волосат, словно сидел не в английской тюрьме, а где-нибудь в Африке… в гостях у людоедов… в ожидании банкета…
Ну, как бы то ни было, сие событие его нисколько не касалось — именно так думал Гарри в порыве еще не до конца вымершей в нем детской наивности. Всю глубину своего заблуждения он осознал лишь когда в очередной отправился в Косой Переулок за покупками…
Но сперва до этого Переулка необходимо было добраться. Не забыв прошлогоднее нападение монстра — то ли вуайериста, то ли насильника-педофила — Гарри подготовился. Кастет, самодельный огнемет, который он за время пребывания в Хогвартсе неплохо модифицировал, а также новинка: десяток склянок с жидкостью ядовито-оранжевого цвета. Это было очередным безымянным детищем сумрачного гения Невилла Долгопупса, непревзойденного мастера сеять смерть, хаос и разрушения с помощью подручных средств. Лучше всего это у него получалось на уроке Зельеварения, где Гарри и заполучил этот шедевр, который прямо перед этим одарил своего создателя парой серьезных ожогов и обратил его котел в ничто…